Про лето

Отпуск подходил к концу и Кенсу еще не понимал, радоваться этому факту или наоборот огорчаться. Он втянул в легкие воздух и к удивлению не почувствовал того удушливого запаха навоза, так неприятно поразившего его друзей в самый первый день приезда. Это он что, привык? Но что самое удивительное, даже его друзья вроде как привыкли. Бэкхен и вовсе сам того не замечая, вдруг расцвел как пион в конце июня, и уже даже не заикался о трудностях, сопровождающих его нелегкую жизнь вдали от цивилизации. Скорее наоборот, печалился, что отпуск вечно продолжаться не может и им рано или поздно придется «сказку» заканчивать. И теперь, когда друзья разбились на парочки, разбавляя свежий воздух флюидами если еще не любви, так искренней симпатии точно, предпочитая проводить время исключительно с избранниками, в голове то и дело проскакивала мысль, что может и им с Чанелем стоит… Тем более альфа был категорически не против. Занятый мыслями, он не сразу заметил лужу, раскинувшуюся после вчерашнего дождя прямо посередине дороги, и вскрикнул немного от неожиданности, но больше от испуга. Сердце предупреждающе затрепыхалось в груди. Хотя вообще-то Кенсу трусом не был. Он вообще мало чего боялся в этой жизни: не выспавшегося Бэкхена; сессий, которые хоть и были уже позади, но заставляли периодически просыпаться по ночам в холодном поту, пока он не вспоминал, что институт успел с успехом закончить; ну и… да… здоровенного гусака, оставившего четкий перепончатый отпечаток в его неокрепшей детской психике. А детские травмы — они самые сильные. — Не подходи! — воинственно предупредил Кенсу, заметив ответный заинтересованный взгляд, обшаривая взглядом местность на предмет палки повнушительней. Здоровенный гусак, до этого преспокойно купающийся в луже со своим многочисленным семейством, видимо, местность изучил гораздо раньше и тщательнее, не обнаружив подходящих предметов для избиения любимого себя, потому как угрожающе вытянул шею, издавая боевой клич, и кряжистой тучей покосился на застывшего в страхе парня. Выход у омеги был всего лишь один — в обход, через поросшую острыми колючками окраину дороги, что не очень воодушевляло в виду, открытых летними шортами ног. Либо можно было пробежать прямо, и быть больно и позорно пощипанным злобной птицей. Это вообще страшно, и еще кто-нибудь увидеть может. Вот смеху то будет (к сожалению, не в исполнении самого Кенсу). — Алиии… — провыл он, разглядев четкую проплешину на лбу птицы. Старый знакомый. Он лично давал эту кличку ненавистному гусю, оценив на собственной шкуре его драчливый характер. Омега почти захныкал от бессилия. Помощь бы ему сейчас совсем не помещала, даже если бы пришла от… Чанель появился за его спиной неожиданно. Хотя почему неожиданно, когда альфа на удивление часто оказывался рядом: и когда надо, и когда его присутствие вообще не требуется, и даже нежелательно? Что удивительно, и очень приятно для альфы, встреча на этот раз получилась действительно не спланированной, что приятно грело душу. Ведь разве не это ли судьба, которая их сталкивает постоянно (Кенсу бы на это ответил, что это скорее единственная дорога в деревне, но он вообще много чего говорил… лишнего, как по мнению Чанеля)? На улице стоял чудесный летний день, теплое солнышко приятно грело кожу, а на деревьях, раскорячившихся сучьями во все стороны, самозабвенно музицировали птички. Чанель, хоть и не был птичкой, тоже насвистывал. Настроение стало еще лучше, когда он впереди заприметил знакомую темноволосую макушку, в качестве бонуса, оказавшуюся в одиночестве. — Какой еще Али? — он ревниво огляделся в поисках иностранца, но никаких дополнительных зрителей их встречи не заметил. — Мухаммед, который, — омега окинул ненавистным взглядом перепончатолапого и, правильно оценив слегка скептичный взгляд городского альфы проницательно добавил: — Портативная версия. Но и с ним лучше на узкой тропинке не встречаться. Он мне всегда проходу не давал. Да сколько вообще гуси живут? Может потомок? — Ага, или реинкарнация, — предложил более фантастическую версию Чанель, от которой у Кенсу суеверные мурашки по рукам побежали. Ведь вдруг действительно пернатая скотина будет ему всю жизнь своим существованием отравлять и в кошмарах являться? — А ты стоишь? Ноги мочить не хочешь? — альфа, почувствовав, что вот он — его звездный час, и принялся поспешно штаны подворачивать. Все как любит Кенсу: решительно и героично. — Я тебя на спине перенесу. Гусак от этих действий попятился назад, подозрительно кося круглым левым глазом (должно быть еще ни разу в жизни не видел стриптиз в исполнении альф, а потому не знал, чего стоит ожидать в самом конце представления, подозревая, что если заставят после расплачиваться за просмотр, то точно не деньгами), а Кенсу, немного дрожащим голосом, честно предложил менее травмоопасную альтернативу: — Может, все же обойдем? Там гуси… Чанель, оскорбленный в лучших чувствах, и подозрении в малодушии, презрительно посмотрел на торжественно поблескивающие в предвкушении очередной жертвы (исключительно, по глубокому убеждению Кенсу) глаза гусака и фыркнул: — Чтоб я плешивой курицы испугался? Залазь давай! Омега вздохнул и пожал плечами. В конце концов, он честно предупредил и даже попытался оградить от опасности. А сам он может просто ноги поднять повыше. Так и спасется в случае чего. — Готов? Кенсу отчетливо увидел, как гусак в ответ кивнул головой, словно отвечая на вопрос, который был даже не ему задан, но ни на сантиметр не сдвинулся в их сторону, продолжая изображать всем своим видом безучастие и незаинтересованность. Явно усыпляя бдительность. Чанель повелся. Бодро подхватил бедра омеги, млея в душе от их совершенности, и почувствовал себя почти супергероем, когда нервно подрагивающий парень сильно прижался грудью к его спине в поисках защиты. И даже начинал беспечно развлекать светскими разговорами свою напрягшуюся ношу, с легкостью преодолев половину пути и отдалившись от купающегося семейства на один шаг, когда гусак все же вспомнил, что кличку свою получил не просто так, и громкое имя необходимо отрабатывать, и кинулся с громким гоготом на нарушителя своей территории. — Сзади, быстрее, — взвыл Кенсу, словно собираясь посоревноваться в громкости и надрыве голоса с петухом, педантично терзающим их барабанные перепонки с самыми первыми лучами солнца, едва забрезжившими из-за линии горизонта (в общем, тем еще паскудой). Нет, Чанель, не растерялся и мужественно попытался отогнать боевую птицу от себя, но банальное «кыш-кыш» почему-то оказало обратный эффект. Гусак Али, судя по всему, не на шутку оскорбившись на столь уничижающее достоинство обращение к его сиятельной особе, порочащее честь отважного воина в глазах белоснежных гусынь, решил, что время для расшаркиваний закончено и напал на противника, впиваясь тупым клювом в штанину. Альфа отбивался как мог: прыгал на месте и пытался лягаться, под аккомпанемент взволнованных вскриков омеги, почему-то периодически сменяющихся громким смехом (истерика, не иначе), но Али оказался на удивление настырной птицей и продолжал с садистским удовольствием терзать его конечность. Пришлось спасаться бегством. Кенсу поддел мизинчиком дырку на штанине альфы, павшей в неравной битве, слегка оттянул ее в сторону и захихикал своим мыслям. Судя по всему, у него появился защитник. Хоть и раздражающий, порой выводящий из себя глупыми шутками, да еще и шумный, но, видимо, так и должно быть — противоположности притягиваются. — А вообще спасибо. Можно сказать, избавил меня от детского страха. Не такой уж он и страшный, этот гусь облезлый, — он по-детски показал язык, гусаку, оставшемуся далеко позади и в это самое время подсчитывающему потери в рядах жестких грязных крыльев, и неловко поцеловал рослого альфу в щеку. Герой… Чанель же завороженно переваривая все, что только произошло, как-то упустил тот момент, что сам он себе только что эту самую травму заработал (только взрослую), улыбнулся, так что от этого действия в уголках глаз появились лучики, а на щеках ямочки, и все лицо подсветилось внутренней радостью. — Пойдем? — Пойдем, — согласился омега. — А куда? Альфа задумчиво оглянулся на оставшуюся позади лужу, и уверенно сказал: — Вперед! Кенсу проследил за его взглядом и еще раз согласно кивнул. Идти назад, ему тоже отчаянно не хотелось.