Шаги: Узел случайностей

«Привет, Нора. Это я, Димитрий. Помнишь еще такого? Надеюсь, что да. И еще больше надеюсь, что ты меня простишь. Если ты слушаешь это — значит, я тебя нашел, но не смог увидеть. Или ты сама не захотела. Это правильно, в общем-то… Но я не верю, что будешь злиться на меня до конца жизни, поэтому наверняка однажды прослушаешь это сообщение. Так… Что я хотел сказать?.. А я просто хотел сказать, что рад нашей встрече. Когда я тебя там увидел, на регистрации, у меня возникло чувство, что я давно тебя знаю. И это ничего, что ты с другой планеты. Я правда не боюсь. Ну… да, сначала испугался, а теперь нет. Обычно все пугаются того, чего не ожидают или не понимают. И я хочу извиниться. Я верю, что это никогда не бывает поздно, ведь у нас говорят: «Будь солнцем, что растворяет тени». В этих словах я слышу больше смысла, чем просто старинное поучение из книги. Ты очень хорошая, Нора. Счастья тебе и доброго солнца!» Нора раз за разом переслушивала эту запись, когда оставалась у себя в комнате одна. Прошедшую неделю она безвылазно провела в ТАРДИС, а Линнер вспомнила про телефон — и про Димитрия — спустя лишь пару дней после того, как они покинули Ось. И для Норы ее телефон с тех пор как стал как будто по-особенному родным. Лежа на кровати, держа его у уха, снова и снова слушая голос своего случайного, но почему-то такого важного знакомого — она ощущала, как уходит что-то плохое из нее. Уходит и заменяется теплым чувством, которое она испытала, когда они обнимались в Амфитеатре Солнца. Если встреча с Димитрием что-нибудь значила, тогда ее смысл был — дать Норе надежду. Ей еще сильнее хотелось домой, в свою настоящую жизнь: отбросить гнетущее прошлое, дать всем больше любви, перестать бояться, растворить солнцем тени… От этих мыслей выздоровление шло гораздо быстрее. Сейчас Нора старательно лечилась антибиотиками — и с не меньшим усердием поедала все, что для нее приносил Ран. Он теперь регулярно бывал на других планетах, словно что-то искал там. Линнер решала вопросы со спящими в стазисе беженцами, и Джой постоянно куда-то перемещалась. Передавая Норе телефон с посланием от Димитрия, Линнер не удержалась от еще одной лекции на тему Гавани, диктофона, Авроры Верной, игга и вмешательства в историю. А еще она теперь с нетерпением ждала выздоровления земной девушки и планировала серию тестов, чтобы узнать побольше о свойствах аномалии. Эти тесты она называла «мини-опыты», а Нора упрямо исправляла на «мини-исследования» и с опасением ждала, в чем же они будут заключаться. Ей совсем не нравилось, когда Линнер говорила о ней как об «аномалии», «уникальной ситуации» или «нефиксированной точке». Норе просто хотелось тишины и покоя. И домой. Сегодня они прибыли в новое место, и Линнер настояла, чтобы они все пошли. Все, включая Джой. У планеты была сиреневатая атмосфера, из-за чего казалось, что в воздухе постоянно разлит легкий туман. Линнер выбрала ее из-за простейшей, практически одноклеточной истории, которой ничем не угрожало бы недолгое присутствие девочки, стирающей понятие фиксированной точки. И конечно, еще из-за печенья. Местность, где они приземлились, оказалась довольно гористая, а еще здесь было очень много каменных гротов, пещер и холодных быстрых речушек не шире ручья. Да, на какой-то другой планете их обязательно называли бы ручьями и не уделяли должного внимания, но здесь каждый из них считался рекой и имел собственное название. Города в этой части планеты располагались прямо в горах, так что вместо машин и городского транспорта жители — низкорослые обладатели загнутых внутрь ушей — использовали фуникулеры, а тротуары тут зачастую были плоскими площадками на скалах или прорубленными короткими лестницами. Нора беспрестанно ворчала, пока они вчетвером поднимались наверх пешком. По ее подсчетам, путь занял не менее двадцати минут. А то и все тридцать. — Я только начала выздоравливать, а мы тащимся в гору, и я снова заболею! У тебя нет совести! Линнер шла первой и никак не реагировала. Следом за ней бодро прыгал Ран. — Везет же некоторым с четырьмя лапами! — прокомментировала Нора. И тут же, запнувшись о камень на дороге, едва не упала. Мягкое касание — ее подхватила под локоть и не дала упасть Джой, безмолвно замыкавшая их странную процессию. Нора оглянулась на нее и внимательно вгляделась в красивые, практически идеальные, но совершенно ничего не выражающие черты. В последние дни Джой стала по-особенному молчаливой. А еще какой-то отстраненной, хоть и беспрекословно подчиняющейся каждому слову Линнер. Нора сейчас хотела спросить: «Что с тобой?» Или лучше: «Есть у тебя тайный план?» Но прекрасно понимала, что ни на один из этих вопросов она не дождется ответа от машины времени-пространства. Наконец, они пришли туда, куда их вела Линнер — в известное городское кафе, где одним из коронных блюд было печенье из местных злаков и ягод, испеченное особым способом в углях костра. Линнер откуда-то знала об этом печенье, несмотря на то, что до того несколько раз подтвердила, что никогда прежде на этой планете не бывала — и даже зачем-то уточнила несколько раз, что речь идет именно о ней: она, лично она, на этой планете не бывала. Тем не менее, она знала о печенье и рассказала, что рецепт считается секретным и неповторимым: многие пытались его воспроизвести, проанализировав всеми возможными способами состав, но безрезультатно. Идя теперь по скалистым улицам инопланетного города, Линнер оглядывалась на Джой — иногда, инстинктивно, словно ожидая, что вот-вот что-то в той сломается, что-то выдаст ее. Но нет, ничего не происходило. В эмоциональной сфере разлилось спокойствие и послушание — и то, и другое раздражало Линнер, диссонируя с ее собственной тревогой и неуверенностью. Редакция личностной матрицы — очень тонкая работа, где легко ошибиться, а даже малейшая неточность может обойтись слишком дорого. И, разумеется, занимаются этим те, кто успел поднатореть в такого рода заданиях, неприятных заданиях, болезненных заданиях… Линнер поежилась. Связь формируется быстро: до того, как личность исправлена, один выбор вплетается мгновенно в Паутину Времени и расходится затем, заполняя понемногу их обеих. Так что координаты этой планеты Линнер прекрасно знала — но знала ли Джой? Понимала ли она, где они сейчас? Ощущала ли, что уже бывала здесь — в той ее жизни, в которой не было еще Линнер… Где-то что-то должно было промелькнуть: во взгляде ли, в движениях, в структуре симбиотической связи, в окраске эмоциональной сферы — хотя бы что-то! Джой уже выдала себя: она помнит то, что не должна помнить. Почему же теперь она делает вид, будто ничего не было, будто Линнер вовсе не привезла ее на планету, где та провела едва ли не миллионы лет в ожидании собственной смерти, пока что-то не произошло, заставившее Джойллавенис передумать. А ведь ТТ-капсулы не переживают смерть своего пилота. На мгновение Линнер задумалась, что случится, если она спрыгнет сейчас с обрыва. Высота достаточная, чтобы не регенерировать. Она даже шагнула чуть ближе к краю, сквозь опущенные ресницы присматривая за Джой. Нет. Ну разумеется, она прекрасно знает, что никуда Линнер не прыгнет, и что регенерирует, и даже знает, наверное, как и когда. Линнер повела плечами, тряхнула головой и неохотно переключила внимание на Нору. Та чуть не свела ее с ума за эти жалкие шесть микроспанов, что они шли по лестницам через прекрасный горный пейзаж — так и хотелось скинуть ее с ближайшего огороженного скалистого обрыва. Надо же ныть с такой интенсивностью и периодичностью! И даже отключиться полностью от этого потока бессмысленной негативной информации не представлялось возможным — важно было следить за всеми проявлениями реакций Джой. Но этих проявлений почти не было: даже запнувшуюся Нору она поймала словно бы автоматически, а не по собственной воле. Но слава Рассилону — мучение закончилось! Они дошли. На этой планете Рану не было нужды пользоваться фильтром восприятия, и никто не задал вопрос, почему они пришли вчетвером, а заказ в кафе — фирменное печенье и вересковый чай — сделан только на троих. Местная раса появилась здесь как результат смешения нескольких видов с тем, что изначально появился, так что к межпланетным контактам привыкли давно, никто ничему не удивлялся. Официант проводил всех четверых на поляну, открывавшуюся за гротом и уютно окруженную скалами со всех сторон. Здесь стояло несколько столиков, а под ногами росла мягкая фиолетовая трава, напоминающая не то мех, не то ворс. Ран с восторгом растянулся на ней, и Нора тоже облегченно плюхнулась, вытягивая ноги. Линнер закатила глаза, глядя на них обоих, и чинно уселась за столик. Джой осталась стоять неподвижно, глядя вдаль с нечитаемым выражением лица. — Мне все кажется, что твой мех на голове, — сказал Ран, внимательно разглядывая Нору, — то есть волосы… стали длиннее. Сколько же ты пробыла в XIX веке? — Мало, — ответила девушка, поправляя ободок, который сегодня надела для удержания непослушной челки, — и это у меня не там отросли волосы. Это игг постарался. Ран кивнул, и Нора подумала, что он о повадках иггов знает куда уж больше нее самой. Тем временем принесли печенье и чай, к которому также подали странное зеленоватое — но, как оказалось, очень вкусное — варенье. Ран и Нора поспешили присоединиться к Линнер, и вскоре оба уже издавали мычащие звуки гастрономического восторга. Линнер посмотрела на Джой, отдавая телепатический приказ — и та безмолвно села за стол, обводя всех остальных спокойным, но ничего не выражающим взглядом. — М-м-м, какая же вкуснота! — в очередной раз воскликнула Нора, намазывая круглую красноватую печенюшку зеленым вареньем. — Ради этого стоило тащиться в гору! Мне начинает нравиться эта планета… Интересно, а в городе есть прачечная? У меня куча одежды, которая требует стирки. Слушай, Линнер, как ты вообще все время достаешь чистую и отглаженную одежду? В чем секрет? — Мне просто не нравится грязная и неотглаженная одежда, — пожала плечами Линнер и взяла печенье. Действительно, невероятно вкусно. И настолько же неэффективно: питательных веществ практически нет, минеральный состав оскорбительно несбалансирован. — То есть мне, значит, нравится грязь и помятость! — фыркнула Нора. — Да я дома даже носки гладила. А мой шкаф можно было номинировать на премию. Ну, мама так говорила… Неважно. Нора с очень неприятным чувством поймала себя на том, что уже говорит о своей жизни на Земле в прошедшем времени. Словно никогда туда не вернется. «Ну уж нет! Я заставлю Линнер вернуть меня! И никакого Галлифрея!» — Я другое имела в виду. Где ты стираешь свою одежду? Стиральная машина-то у тебя должна быть, раз уж нет кухни? — Зачем мне стирать одежду? — удивилась Линнер. — Если ткань не обладает способностью самостоятельно очищаться и разглаживаться, то я просто меняю ту одежду на другую. — Где?! — Нора вытаращила глаза и чуть не выронила надкусанное печенье. — Где ты берешь такую ткань! Подожди… то, что на тебе сейчас надето… оно из такой ткани? Линнер подергала рукав короткого серого свитера с вышитым на груди восклицательным знаком, провела ладонью по гладкой ткани переливчатых брюк. — Нет, эта вроде нет, — задумчиво ответила она. — Не знаю. Наверное, нет. Удивилась бы, если бы на Галлифрее кому-то в голову пришло сшить что-то подобное. Это как с едой: либо вкусно, либо эффективно. Ран фыркнул, рассыпав вокруг крошки печенья. «Одежда с Галлифрея… — мысленно отметила Нора. — Которая не мнется и не пачкается… Нет, и не мечтай! Когда они начнут ставить на тебе опыты, они точно не дадут тебе вот эту свою идеальную одежду. А если бы и дали, что в том приятного, если все равно нужно подвергнуться опытам… Черт возьми, Линнер была права на днях: я слишком много думаю об опытах!» И Нора постаралась напустить на лицо безмятежно-глуповатое выражение. — А под словом «эффективное» ты имеешь в виду «здоровое»? Линнер обернулась к Джой — та уже протягивала ей блистер таблеток, угадав желание. — Вот, — продемонстрировала она Норе. — Это эффективно. Одна таблетка содержит все необходимые вещества, чтобы поддерживать функции моего организма несколько дней. Нора скривилась. — Таблетки? Но это же неэффективно. Еще никто не синтезировал питательные вещества и витамины таким образом, чтобы они не конфликтовали друг с другом и полностью усваивались органи… Впрочем, может, у вас синтезировали. Но все равно это скучно. И невкусно. Возможно, все компоненты усвоятся как положено. Но они же не доставят никакого удовольствия. Ты вообще умеешь получать удовольствие от еды… чувствовать вкус и аромат? — Нора задумчиво подперла ладонью щеку и слегка задрала голову, ловя взгляд сидящей напротив Линнер. От неудобств, которые создавала их разница в росте, у Норы все еще иной раз затекала шея. — Удовольствие — это результат обработки определенными участками мозга сигналов разнообразных органов чувств. Разумеется, я могу ощущать вкус еды, ее запах. Я могу потрогать ее и ощутить текстуру. Но мой мозг обычно занят иными процессами. Тем не менее, я способна испытывать удовольствие. Разные виды удовольствия. Я просто предпочитаю действовать напрямую. Линнер посмотрела на Нору и на мгновение задумалась, не продемонстрировать ли ей наглядно, на что на самом деле способен мозг, если дать ему свободу. Однако в Норе ощущалась какая-то напряженность, приятно гармонирующая с ее собственной, и, возможно, телепатический контакт — не то, что она приняла бы сейчас с радостью. Да и в конце концов, тут и на словах все должно быть достаточно ясно. — Как скучно, — вздохнула Нора. Налила себе еще верескового чаю в прозрачную высокую чашку, в гранях которой играл местный сиреневатый свет, положила на тарелку новое ароматное печенье. Она старалась не думать, что Линнер подразумевала под словами «действовать напрямую», а еще, почему при мысли об этом ей мерещится Амфитеатр Гавани с толпой людей, подчиненных чужой воле. — Мне даже немного тебя жаль. Похоже, ты не знаешь, насколько вкусная еда поднимает настроение. Наверное, поэтому ты такая серьезная и пафосная, а если бы любила вкусняшки, то и была бы нормальным человеком. Линнер недоуменно заморгала, отложив в сторону печенье. Серьезная? Пафосная? — Уверяю тебя, от любви к вкусняшкам не происходит смены видовой принадлежности, — буркнула она под нос. — И если вот сейчас тебе вкусная еда подняла настроение, то… То ты вообще ничего не знаешь о по-настоящему хорошем настроении! Нора тоже отложила печенье, откинулась на спинку плетеного кресла и повернула голову в сторону. После всего пережитого за последнее время, после прощального напутствия Димитрия, в преддверии будущей борьбы за свою свободу и возвращение — ей не хотелось думать о неприятном сейчас. Она подумает обо всем, когда будет снова дома. Нора обвела глазами поляну: фиолетово-черные скалы вокруг, светло-сиреневое небо, нежно-фиолетовая трава. На этой траве снова валялся Ран, продолжая грызть печенье маленькими острыми зубками. За двумя отдаленными столиками сидели другие посетители — из местных жителей и еще из какой-то расы с синей кожей. Девушка отметила про себя, что это всего лишь вторая увиденная ею планета, а сколько уже необычных обитателей вселенной попалось на глаза. Местные со смешными ушами, вот эти неизвестные синекожие, чуть ранее — разноцветные жители Гавани, мохнатики бессаранты, а еще те спавшие в стазисе существа, которых Линнер недавно разбудила и определила на разные планеты. И это только гуманоиды. А еще есть игг. И существа как Джой. Ну, и сама Линнер, разумеется. Нора снова повернула голову к ней. — А сколько разумных видов во Вселенной? Много? Кто-нибудь считал? Пока что мне кажется, что похожие на людей преобладают. — Сложно подсчитать: цивилизации зарождаются и погибают… — Линнер искоса взглянула на Джой: та наверняка видела эту планету еще безжизненной. — Но есть информация об общем количестве разумных видов, когда-либо существовавших в этой Вселенной. Как ты сама понимаешь, это число огромно. И да, преобладают гуманоидные формы, ты подметила совершенно верно, пусть и по нерепрезентативной выборке. Такова структура Вселенной. Такой она была ей задана. — Кем задана? — Нора насмешливо приподняла брови, но тем не менее придвинулась ближе в своем кресле. — Только не говори, что есть божественная созидательная сила, а ты на нее работаешь. Линнер расхохоталась и едва не подавилась печеньем. — Божественная сила! Нет, конечно, никакой божественной силы нет. Структуру Вселенной задает Паутина Времени, созданная Рассилоном. Одним из отцов-основателей нашей цивилизации. Приоритетный образец внешнего вида разумных существ был включен в нее им лично. Линнер задумалась, не рассказать ли Норе и о пространстве Калаби-Яу, и о существах, живущих в шести из одиннадцати измерений, об их сложной иерархии — и решила все же промолчать. Это скорее запутает девушку, чем поможет понять структуру Вселенной. Нора громко фыркнула. — Извини. Но ты сейчас на полном серьезе утверждаешь, что основатель цивилизации Галлифрея — Бог? И он вроде как создал Вселенную? А ты, типа, ангел? Или пророк? Или апостол? Или кто? Нора улыбалась, снова откинувшись в кресле и с любопытством глядя на Линнер. — Что? Я говорю на каком-то не совсем понятном тебе языке? — озадачилась та. — Вселенную он не создавал, разумеется. Он просто придал ей форму. Мы стали первой расой, открывшей путешествия во времени. Это накладывает определенные обязательства, знаешь ли. Иначе во Вселенной воцарится хаос. Для того чтобы хаос не воцарился, были созданы поддерживающие структуры, не позволяющие разрушить причинно-следственные связи. И в эти структуры, включающие в себя абсолютно все события Вселенной, прописаны также и базовые законы эволюции разумной жизни по желаемым образцам. Это вовсе не сложно, зато прилично упрощает контакты и организацию эффективного контроля. — «По желаемым образцам»? — переспросила Нора, слегка прищурившись. — Но это и есть создание. Примерно так и в религии говорится: что Бог создал человека «по своему образу и подобию», или что Аллах назвал человека своим «лучшим сложением». Даже если этот ваш Рассилон, как ты говоришь, опирался на какой-то ранее существовавший материал, он явно с ним покреативил. Как религиозный Творец использовал обычную землю для создания первого человека, а свет, тьму и свои божественные способности для создания мира. Признаться, иногда мне кажется, что эти «свет и тьма» очень уж напоминают материю и антиматерию… Даже как-то не по себе, как подумаешь, что древние люди могли знать гораздо больше, чем представляется моим современникам… — Нора задумалась, опустив взгляд. А потом ее словно осенило, и она слегка перегнулась через стол, чтобы ближе видеть Линнер. — О, а ведь ты можешь мне сказать! Правда ли, что тысячи лет назад люди активно контактировали с развитыми инопланетными расами, перенимали их технологии? У нас ведь есть даже теория, что жизнь на Землю занесли другие расы! Линнер полуприкрыла глаза и устроилась поудобнее. Она с удовольствием ответит на вопрос Норы: тем более, ответ был ей известен, а читать лекции подобного рода она любила, хоть и нечасто в этом признавалась даже самой себе. — Религия — это всего лишь способ адаптировать фактическую информацию под определенный уровень развития цивилизации… Именно поэтому варианты одного и того же основополагающего события в разных конфессиях сходны. Создание Паутины Времени, а затем и манипуляция с ней такого масштаба, как задание образца, не могло не отразиться на Вселенной. Почти у любой цивилизации есть легенды о творении, и в каждой звучит та же мысль: был бог, и создал он по образу и подобию своему народ. Разумеется, это вовсе не означает, что бог был или что Рассилона можно считать богом — конечно же, нет. Это всего лишь следствие масштабного пространственно-темпорального события. Как круги на воде: камня уже и не видно, но волна дошла до берега — до всех берегов, так или иначе. Линнер заложила руки за голову, открыла глаза и хитро посмотрела на Нору. — Что касается твоего второго вопроса… Вот мы сидим здесь с тобой и беседуем, рядом Ран жует печенье и пытается делать вид, что он вовсе не разумное существо, а крыса какая-нибудь, и сопровождает нас трансмерное создание. И это случилось не впервые. Ты — далеко не первый человек, который познакомился с представителем другой расы. И не только мы, таймлорды, посещаем Землю. Так что да, разумеется, люди контактировали с иными расами тысячи лет назад. И сотни лет назад тоже. И десятки лет назад. И продолжат контактировать. Но вот жизнь на Землю никто не заносил. Правда, кое-что было изменено: история развития этой жизни. Люди должны были стать существами с общим сознанием. Эта ветка была отменена и заменена индивидуальность... Ран!!! Ну ты же можешь не крошить печенье вокруг, я прекрасно это знаю — в чем смысл всего этого?! Ран фыркнул, собрал крошки в ладонь и аккуратно переложил на салфетку, лежащую перед ним на фиолетовой траве, напоминающей ковер. — Вот, уже не крошу. Может быть, так тебе проще будет читать лекции по истории Вселенной низшим расам — вы же так нас называете, да? — Они даже тебя называют низшим? — Нора повернулась к Рану. — У тебя был космический корабль! Настоящий космический корабль для инопланетных перелетов, а не те жестянки, в которых наши астронавты летают вокруг родной планеты… Впрочем, я не удивлена столь заносчивому отношению от этих… редакторов вселенских законов! Нора фыркнула и тут же с любопытством покосилась на Линнер. Та раздраженно закатила глаза. Ран поспешил взять ситуацию в свои лапы. — Кстати. Раз уж тут у вас зашел разговор об инопланетных контактах жителей Сол-3. Я сегодня утром начал смотреть один занятный человеческий фильм на эту тему, начинается он как раз с древних цивилизаций… Можете ко мне присоединиться. Но для этого нужно вернуться в ТАРДИС, тут слишком много посторонних, — бессарант повел черным носом в разные стороны, принюхиваясь. Если бы Линнер не закатила глаза вот буквально только что, то она сделала бы это еще раз. Смотреть фильм. Человеческий фильм. Про какие-то контакты с инопланетянами. Нет, она, разумеется, посмотрела однажды кое-что, чтобы разобраться со странными высказываниями Норы насчет похищений и опытов — но для чего тратить на это время теперь, бесцельно! — Зачем нам смотреть какой-то фильм? — простонала Линнер. — Давайте я просто отвезу вас туда, к этим древним цивилизациям, посмотрите на инопланетные контакты собственными глазами. — Да? — саркастически переспросила Нора. — Ты же сама каждый день на протяжении последней недели повторяла, что меня нельзя привозить в места важных событий, иначе я… ну, повлияю. — Здравая мысль, — согласился Ран, который за прошедшие дни стал в курсе почти всех дел. Правда, он никак не высказывался: ни по поводу перемещения Гавани в Ось, ни насчет оставления там игга, ни касательно выяснившейся «аномальности» Норы. — Голосуем! — Нора широко улыбнулась и подняла руку. — Я «за» киносеанс. Ран тоже поднял лапу. Нора мельком взглянула на недовольную Линнер, а потом покосилась на Джой. Джой приподняла руку — не улыбаясь, глядя только на Линнер. — Джой не считается! — воскликнула та. — Джой — это средство передвижения. Транспорт. Нельзя спрашивать у телевизора, согласен ли он демонстрировать фильм. «Средство передвижения», не отрывая взгляда от своего пилота, подняло руку выше, а затем и вторую. — Симбиотическая связь, — сообщила Джой. — Я голосую за двоих. — Если ты голосуешь за двоих, то и я голосую за двоих, — упрямо ответила Линнер. — Ты все равно в меньшинстве, — хохотнул Ран. — Смирись. Низшие расы и трансмерные существа желают смотреть кино И они пошли смотреть кино. Джой распространила фильтр восприятия на всю полянку, и никто из других посетителей кафе не обратил внимания, когда лицо девушки с короткими светлыми волосами вдруг ослепительно засияло, а затем трое других — большой мохнатый грызун, девушка с темными волосами под широким ободком и особа со светло-рыжей косой — поочередно шагнули к сияющей и исчезли, после чего она сама растворилась в воздухе, бесследно и бесшумно — Ну давай, Ран, ищи свое кино, — сказала Нора, когда они снова очутились в консольной ТАРДИС. — А я сейчас приду. Без меня не начинайте! С этими она направилась в ванную, примыкавшую к ее комнате — или, как Линнер выражалась, к «выделенной» ей комнате — чтобы сходить в туалет после выпитых двух больших чашек чая. По дороге девушка почему-то вспомнила, как неделю назад ей впервые пришлось воспользоваться туалетом внутри ТАРДИС. До этого ей как-то удавалось удовлетворить нехитрые физиологические потребности во внешнем мире, но во время лечения от болезни и вынужденного сидения на корабле у Норы просто не осталось выхода. Она помнила, как ужасно стеснялась и постоянно думала о том, что Джой — живое существо. И что она находится внутри этого живого существа. — Я ведь могу… э-э-э… это сделать? — задумчиво проговорила она в тот день вслух, глядя на белоснежный унитаз. Игнорировать зов природы стало уже невозможно, а выходить наружу Линнер ей запретила. — Внутри меня безразмерная отдельная вселенная, — раздался с потолка спокойный голос Джой, и Нора от неожиданного звука чуть не подпрыгнула и не сделала свое дело прямо на месте. Почти все время на той неделе Джой молчала, очень редко подавая голос. — Да, ты можешь. — А ты… не обидишься? — осторожно спросила Нора. — Нет, — без улыбки в голосе произнесла Джой. — И не исчезнешь, оставив меня посреди какой-нибудь улицы… без штанов? — Нет. — И не будешь… за мной подсматривать? — Нора нахмурилась, озадаченная новой мыслью. — Нет. — Ну ладно… Быстренько сделав, что нужно, нажав на кнопку смыва и порадовавшись, что этот унитаз действует совершенно как земной, Нора озадачилась новой проблемой: теперь ей нужно было принять душ или ванну. В тот день она собиралась сделать это впервые с тех пор, как покинула свой университет. Прежде все время было не до того: то быстрое развитие событий на Гавани, то условия деревни XIX века, то высокая температура. — Джо-о-й?.. Ты точно не подглядываешь? — То, о чем ты думаешь, не входит в круг моих интересов, — прозвучал с потолка ровный ответ. — И за Линнер ты тоже не подсматриваешь? Ой, нет, я лучше не буду думать о том, как и что делает Линнер!.. — с этими словами человеческая девушка поспешно включила воду в душе, стянула с себя одежду, залезла в ванную и задернула шторку. — Я вернулась и готова смотреть фильм! — объявила Нора, возвращаясь в консольную. — Хорошо, что в нашей Вселенной так много гуманоидных рас и что у всех них есть туалеты. — Так много прекрасных новостей сразу, — язвительно фыркнула Линнер. Ей пришлось затребовать подходящую комнату, раз уж Джой решила проголосовать за них обеих — и та расстаралась вовсю. На пушистом ковре были разбросаны разноцветные подушки, большую часть которых тут же сгреб Ран и устроил что-то вроде гнезда. Широкий мягкий диван полукругом огибал небольшой столик, на котором стояло серебряное блюдо с тем самым печеньем. Напротив — длинный изогнутый экран. Линнер забралась на диван с ногами и попыталась устроиться поудобнее. Возможно, удастся немного поспать, раз уж она вынуждена ничего не делать — спала она последний раз достаточно давно, пригодилось бы. Однако как только на диван забралась Нора, оказалось, что на нем довольно тесно — или же Норы было слишком много. Попытавшись пристроиться то так, то этак, Линнер в итоге замерла, рассчитала в уме размеры дивана, идеальную позу, в которой можно будет если что заснуть, и улеглась головой Норе на колени. — Ну давайте ваш фильм уже, — промурлыкала она, и почувствовала, что Нора застыла, будто все ее мышцы свело внезапной судорогой. — Что? Мне так удобно. Расслабься и смотри свое кино. — Ты всегда используешь, — Нора сглотнула, глядя на Линнер сверху вниз впервые за все время знакомства, — низшие виды в роли подушки? Ран тем временем подключил планшет к экрану, выбрал нужный фильм и активировал воспроизведение. На черном фоне появились зеленые буквы крупным шрифтом: «Пришельцы наступают». — Я поставил с самого начала, чтобы вам было понятнее, — сообщил он, устраиваясь в своем «гнезде» из подушек. — Там как раз с того начинается, что корабль прилетает на Землю для постройки каких-то пирамид в пустыне. — Наверное, это египетские пирамиды. Но я никогда не видела этот фильм, — сказала Нора, переводя взгляд с лица Линнер на экран. — Я вообще не особо-то верила в пришельцев… раньше. И они стали смотреть кино, в котором древняя и могущественная раса иллюминатов прилетела на молодую планету Землю, чтобы поспособствовать развитию расы землян. Они подарили им научные технологии для строительства, простейшей промышленности, медицины, химии и ряда других областей. Случилась даже короткая и печальная любовная история, когда молодой иллюминат полюбил земную девушку, но не смог быть с ней из-за загадочного «проклятия иллюминатов». Мудрая и могущественная раса много веков наблюдала и направляла развитие человечества. Но однажды появились хитрые и опасные антагонисты — которые, наоборот, хотели добиться краха человечества. Они начали проникать в правительства стран, похищать людей и вживлять им чипы, менять их на биороботов и проводить изощренные опыты… — Вот! Это они! — воскликнула Нора, дернувшись. Недовольная Линнер, уже начинавшая понемногу засыпать под размеренное и бредовое повествование, подняла голову с ее коленок и села.  — Это они! Серые! В это время на экране диалог между командиром корабля иллюминатов и контактером с Земли подтвердил, что названия у расы злобных коварных пришельцев нет, но их принято называть «серые». — А ты говорила, что не смотрела его раньше, — Ран повернул голову, глядя на Нору глазами-бусинами. — Да я просто слышала много раз про это. Популярная теория заговора на Земле моего времени, — Нора нервно передернула плечами и свесила ноги на пол. Они немного затекли, пока Линнер на них лежала. Нора покосилась на нее. — Я думала, что ты из тех самых злобных похитителей, когда встретила тебя впервые. Не то чтобы я сейчас так уж сильно поменяла мнение… Линнер горестно вздохнула и развела руками. — Ну какие похищения, Нора! Какие злобные похитители! Сколько можно уже! Ран засуетился в своем «гнезде», разбрасывая подушки вокруг, а затем повел носом. — Она не злобная, нет. И не злая. Она просто не добрая, — сообщил вдруг он. А затем как ни в чем не бывало добавил: — Чешусь. Наверное, у меня на что-то аллергия. — У тебя ни на что внутри ТАРДИС не может быть аллергии, — безапелляционно заявила Линнер. — И почему же тогда я чешусь? — возмутился Ран. — Я же не придумываю. — Может быть, тебе пора ванну принять, а? В твоем случае — песчаную. — Ага! — довольно воскликнул бессарант. — Ну, вези тогда меня принимать ванну. Я готов. Вот только фильм досмотрим. О месте назначения Линнер и Ран договорились раньше: он переменил свои взгляды и больше не хотел умереть в одиночестве на необитаемой планете. Теперь у него был целый список планет, где он смог бы найти себе место — а еще он воспользовался базой данных ТТ-капсулы, чтобы составить список мест, где непременно должен побывать. «Жизнь слишком коротка, — сказал он, любовно прижимая к груди список — распечатанный на обыкновенной бумаге; одни координаты и пометки, понятные лишь ему самому. — Банально, знаю. Но в конце концов, я — лишь обыкновенный пилот». Линнер проверила после, что за планеты выбрал Ран — и убедилась, что обыкновенный пилот прекрасно рассчитал все: выбрал правильное время, чтобы оказаться единственным подходящим кандидатом на свободную вакансию, обеспечив таким образом отсутствие лишних вопросов. Подобрал места, где нет и не будет войны. Ран хотел увидеть другую Вселенную — и Линнер прекрасно понимала его. Пожалуй, ей даже будет немного не хватать хитрого, немного ехидного, самовольного бессаранта, которого она спасла. Словно уловив ее мысли, тот вдруг запрыгнул на диван и улегся рядом с Линнер. — Слабая телепатия, — хмыкнул он. Линнер осторожно положила ладонь на затылок бессаранта и позволила себе коснуться его разума — осторожно, едва ли боязливо: не испугать, не насторожить. Она вовсе не хотела ему навредить — наоборот, поделиться с ним чем-то теплым, приятным. Выцепить из его воспоминаний то, которому он был бы рад… Однако Ран пошевелил ушами и чуть пригнул голову, уклоняясь от касания Линнер. Она смущенно убрала руку, будто ничего и не было: пожалуй, он прав. Не нужно, это лишнее. Где-то там в его памяти, может быть, и есть теплые солнечные деньки, но только ему самому дано выбирать среди них лучшие и восстанавливать для себя. Это его драгоценности, не ее. Нора, не догадываясь о сути только что случившейся сцены, пожала плечами, протянула руку и погладила Рана по блестящей темно-коричневой шкурке на голове и спине. Тот тихо заурчал, довольный. Девушка знала, что он это любит: она проделывала это уже несколько раз за ту неделю, что жила в ТАРДИС и лечилась от своей простуды с бронхитом. А сейчас, плавно водя ладонью по меху бессаранта, она вспомнила один из их недавних разговоров. — Ран, ты иногда бываешь такой смешной. Например, когда трешься о ноги, мои или Линнер. — Это один из вариантов невербальной коммуникации. Тебя это удивляет, Нора? Тебе ведь тоже иногда хочется взять Линнер за руку, когда тебе страшно, хотя это довольно глупо. Кроме того, она все равно не оценит твоего жеста, она тебя особо и не замечает. — И не надо мне, чтобы она меня замечала! Мне надо, чтобы она меня домой отвезла, но она даже этого не может! — Всему свое время, Нора… На экране тем временем продолжалась борьба героического человечества и мудрых иллюминатов со злобными «серыми». «Я опять глажу инопланетного мохнатого грызуна — разумного и умеющего управлять космическими кораблями. А недавно даже не знала, что инопланетяне существуют», — подумала Нора почти без изумления. Но тут ей опять вспомнились недавние странные слова Рана. Тебе хочется взять Линнер за руку, когда страшно. «Откуда он узнал?! Не мог же он…» — У кого слабая телепатия? — спросила Нора с плохо скрываемым напряжением в голосе. — У Рана, конечно же, — усмехнулась Линнер. — Не у тебя же. — Ран, ты читаешь мысли? — Нора убрала руку и холодно взглянула на бессаранта. — Только не читай мои, пожалуйста. Мне бы это было… неприятно. — Нет, не читаю. Телепатия не так работает: ты хоть представляешь себе, что такое чужие мысли? А если они еще и инопланетные… Бр-р. Кстати, можешь вернуть руку — мне-то прикосновения телепатию не усиливают, в отличие от нее. — От нее? — переспросила Нора. И тут же, догадавшись, отодвинулась и от Линнер тоже. А еще решила про себя, что в будущем ни за что не притронется к ее руке, даже если станет очень-очень страшно. — Нет, я совсем не представляю, как работает телепатия. Да, у меня ее нет. Но я видела… проявления этого процесса. Даже ощущала на себе. И мне не понравилось, поэтому — общая просьба ко всем присутствующим. И к Джой тоже, если ты это слышишь. Не надо лезть ко мне в голову, что-то там читать, смотреть, воздействовать. Я была бы очень благодарна, если бы мне оставили хотя бы возможность побыть в собственной голове спокойно и уединенно. Выговорившись, Нора слегка расслабилась и снова начала гладить Рана. — Да кому нужна твоя голова! — возмутилась Линнер. — У тебя какая-то поразительная уверенность в том, что всем вокруг от тебя что-то нужно. Похитить, прочитать твои мысли. Нора, ты — среднестатистический человек двадцать первого века с такими же среднестатистическими мыслями. Единственное, что отличает тебя от миллиардов таких же — это темпоральная аномалия, да и то, не то чтобы ты сама ее создала или вообще каким-то образом была к ее созданию причастна. — Ах, ну да, мне все показалось, — Нора опять перестала гладить спинку бессаранта и сложила руки на груди. — Это не ты меня догнала тогда на лестнице, посмотрела мне в глаза, а потом без всякого сопротивления повела обратно в кабинет и привязала к стулу. Я очень хотела высвободиться и убежать, но не могла, потому что кто-то залез мне в голову и назвал это «контролем». В результате этого я, вся такая среднестатистическая и непримечательная, а еще не желающая никуда с тобой отправляться, стала той самой аномалией и оказалась вот тут, без возможности вернуться домой. А потом ты точно так же контролировала мозги целой толпы жителей Гавани, настроила их против меня, а еще назвала меня дурой, заставив это произнести парня, который мне нравился и которому нравилась я… О, и потом меня еще похитил игг, который тоже залезал ко мне в голову и вытаскивал оттуда все, что мог — воспоминания, мысли, оценки, желания, страхи. Да и Ран этим не гнушается иногда. Только меня вот спросить забыли. Да, телепатия такая прекрасная, никто мне ничего плохого не сделал. И подумаешь, все просто желают использовать и изучать меня, словно я не живая, — с этими словами Нора соскочила с дивана и быстрым шагом покинула комнату. Линнер покачала головой. — Что это было? — спросила она, обращаясь к бессаранту. Но тот промолчал — только спрыгнул с дивана и проворно покинул комнату. — А я говорила: не надо смотреть кино, — обратилась Линнер к самой себе. — Неэффективно. Бессмысленно. Не соответствует реальности. Провоцирует разговоры. Пообещав себе никогда больше не поддаваться на всякие голосования и уничтожить зарождающуюся в ТАРДИС демократию на корню, Линнер вернулась в консольную и задала координаты места назначения Рана. Тот уже ждал — со списком. — Нора! — позвала она. — Попрощайся с Раном. Девушка несколько минут не показывалась, и у Линнер уже закралась безумная мысль, не сбежала ли та куда-нибудь с корабля — если бы это было только возможно, пока они находились во Временной Воронке! — но тут Нора вышла в консольную. Правда, не из той двери, что вела напрямую к отведенной для нее комнате. — Я заблудилась, — сообщила она, глядя в сводчатый потолок, который подпирали металлические колонны. А потом посмотрела на Рана. — Ты уже… прямо сейчас? — Ага, — он улыбнулся сквозь длинные тонкие усы. — Пойду принимать белоснежную песочную ванну на уютной планете под названием Барраус. А потом найду, на чем летать. Я все еще могу прожить хорошую жизнь, — он перестал улыбаться, — которой уже не будет ни у молодого Сара, ни у всех остальных моих сородичей… Ты береги себя, Нора. — Это у меня плохо выходит. Но в прощаниях я специалист, — сказала та, подошла к Рану и обняла его. Когда через несколько секунд Нора отстранилась, Ран обменялся взглядами с Линнер, а потом развернулся, взял список в зубы, встал на четыре конечности и легким прыжком покинул ТАРДИС. Линнер послала Джой сигнал на дематериализацию и задала хорошо знакомые координаты. — И куда… — спросила Нора, разглядывая выдавленные на белом полу консольной объемные круги, — куда мы дальше? Линнер проследила за взглядом Норы и подумала, что приняла верное решение. Окончательное решение, которое навязчиво преследовало ее последние дни, которое она не хотела принимать, хоть и понимала, что должна, обязана. Она просто не может поступить иначе. Таков ее долг, и иногда любопытство необходимо приносить ему в жертву. Любопытство. Самоуверенность. Личные симпатии или антипатии. — На Галлифрей, — коротко сообщила Линнер.