Шаги: Узел случайностей

«Кажется, я в ловушке…» Нора сидела на кровати под одеялом, установив подушку в вертикальное положение и подложив ее себе под спину. Сейчас она чувствовала себя крошечной и ничтожной. Почти как тогда, когда отец сообщил, что после трех лет устоявшейся оседлой жизни они переезжают очередной город-на-один-год. Почти как в тот день, когда ей рассказали о насмешках Мартина над ее чувствами. Почти как в ту минуту, когда Линнер поймала ее на университетской лестнице. Закрыв глаза, Нора пыталась сосредоточиться на чем-нибудь отвлеченном или хотя бы рациональном, а потом пыталась найти хоть одну положительную сторону — например, что она еще жива. Но ее совершенно конкретное, иррациональное, неконтролируемое беспокойство оказывалось слишком сильно, и мысли всякий раз возвращались к сложившейся для нее ситуации. Примерно час назад — до того как вернуться в комнату, снова выпить жаропонижающее и микстуру от кашля, а потом стянуть с себя джинсы и залезть под одеяло — она ушла из главного зала с колоннами, оставив Линнер наедине с Джой. Что-то странное происходило между этими двумя, какой-то невидимый и неслышный для Норы, но мощнейший конфликт. «А что у них вообще за отношения?» — впервые задумалась Нора. До этого у нее как-то не было времени об этом подумать, а сейчас плоды наблюдений всплыли в голове. Джой — видимо, какая-то форма искусственного интеллекта, но сама она называет себя живой. Ладно, пусть так. Линнер утверждает, что Джой — ее корабль и подчиняется приказам. Игг сказал, что когда-то такие, как Джой, были свободными живыми существами, а потом народ Линнер поработил их. Это правда? Это может быть правдой? Нора обхватила руками свою тяжелую от болезни и размышлений голову с отросшими ниже ушей волосами и поняла, что у нее опять нет ни одного критерия, от которого можно оттолкнуться для определения правды. При всей свалившейся на нее за эти дни разнородной информации — она была в совершеннейшем информационном вакууме. Что хочет от нее Линнер: убить, использовать, увезти на свою планету? Что если она действительно сумасшедшая и неадекватная? А может ли Джой быть заложницей и жертвой Линнер? Игг говорил еще что-то про оружие, превращающее материю в пыль: что Джой может это делать, если Линнер ей прикажет. А без приказа? Джой явно может сама принимать решения, что и продемонстрировала за краткое время общения с Норой. Что еще она может делать сама? Только что Линнер сорвалась на Джой, крича о доверии, тайных планах и убийстве игга. А еще — о «переписывании» на Галлифрее. И хотя Нора не знала, что это означает, одно только название планеты уже очень сильно пугало ее теперь. И что вообще все это было? Значит ли это, что Джой предприняла какие-то действия в обход приказа (или договоренности)? Значит ли это, что Джой — живой организм, который Линнер держит в плену микросхем, матриц, или что там еще может быть внутри у корабля? Значит ли это, что скоро они отправятся на Галлифрей, как и предсказывал игг? Или все совсем наоборот, и Джой — это стихийная сила, имеющая собственный тайный план? И неизвестно, что эта сила сделает теперь с Линнер, с иггом, с Гаванью и ее жителями, с ушедшим туда Раном… И с самой Норой?.. Какой же бессильной она себя сейчас ощущала. Сильнее, чем в предыдущие дни на таинственном корабле, на обреченной планете, в отсталой деревне, в лапах игга… Нора понимала только одно: сейчас происходит что-то серьезное и невидимое ее восприятию. Когда она уходила из зала с колоннами и забирала с собой оставленные там очки для чтения и книгу, Линнер даже не обратила внимания. Если бы она только знала, что земная девушка недавно сидела в ее кресле, забравшись на него с ногами! Но вот только Линнер это сейчас точно не беспокоило. А Нору беспокоило все. Буквально каждое слово, взгляд, молчание. Она не знала, что думать, во что поверить — и кому. Правду ли говорил игг? Кто такая Джой, что с ней сделали? Что будут делать с самой Норой? Больше всего ей хотелось сейчас побежать в консольную и вывалить все эти вопросы на Линнер, требуя немедленных и правдивых ответов. И больше всего Нора боялась услышать эти ответы. Поэтому она просто выпила новую порцию аптечной микстуры и накрылась с головой одеялом, мысленно умоляя боль в висках и грудной клетке оставить ее в покое. В человеческих болезнях Линнер разбиралась неплохо, но выборочно. Она знала основные признаки, причины и следствия главных эпидемий, от бубонной чумы и синдрома Рихтера до атипичных генетических диссоциаций. Она прекрасно представляла себе, как устроен человеческий организм. Нора была больна — неопасным вирусом (и Линнер на всякий случай еще раз вывела на экран основные жизненные показатели девушки), однако человеческая иммунная система крайне неэффективна, а многочисленные попытки разработать лекарство от болезней такого типа всякий раз разбивались об алчность фармацевтических корпораций. Можно было бы, конечно, выбрать подходящий момент — один из — и стянуть откуда-нибудь опытный образец, однако для этого потребовалось бы покинуть Ось, а чтобы покинуть ее, нужно сначала убедиться в том, что их присутствие ничего не изменило и не нарушило, и это была сейчас приоритетная задача. Сравнивать разнообразные параметры, делать выводы, зачастую основанные лишь на предположениях — ведь про Ось не так уж много информации! — сканируя раз за разом порталы, большая часть из которых ее саму попросту пугали: что кроется там, неизвестно. Обычный мир, жители которого и не подозревают о том, что живут в вырезанном участке? Или лишенное всякой физической логики место с вывернутыми наизнанку законами? Сказочная фантасмагория? Ядовитая атмосфера? История, которая пошла не так… Впрочем, еще есть Гавань. Как минимум Гавань она вполне может изучить или хотя бы быстренько осмотреться. Как будет восприниматься такое место? Что дозволено в нем и что нет? Идеальное пространство для экспериментов… Линнер вздохнула. Идеальное настолько, что вряд ли какие-то темпоральные манипуляции внутри изолированных веток вообще возможны. С другой стороны, посещение Гавани имеет и некоторую практическую пользу: жители — потомки людей, а значит, там можно найти что-нибудь для Норы. Более эффективное лекарство, например. А еще портал в Гавань неподвижен и пока что с ним существует связь. Она сможет вернуться. И, разумеется, дело только в этом, вовсе не в неуемном любопытстве, в котором ее так любили обвинять еще в Академии, да и не только. Линнер гордо вскинула голову и вышла наружу, в молочно-белое ничто, которое больше не настораживало и не играло с ней. Гавань жила, будто ничего и не изменилось. Все та же яркость, что ослепляла неподготовленного путешественника, те же укрощенные тени, занимавшие строго отведенные им места. Вершины стеклянных небоскребов взмывали к разноцветному небу, над головами многочисленных прохожих летали красные шаттлы, на одном из которых недавно боялась летать Нора. Многочисленные жители с кожей разных оттенков, боящиеся инопланетного вторжения и не умеющие закрывать свои разумы, по которым, словно фигуристка на катке, еще недавно скользила Линнер. Все казалось таким же, как и всегда — вот только в воздухе словно кто-то разлил тревогу, и Линнер потребовалось некоторое время, чтобы догадаться: дело не в перемещении планеты. Дело во взглядах, в обрывках слов, в эмоциональном фоне. В чуть ускорившихся шагах прохожих. А еще — вот в нем: Линнер остановилась в нескольких шагах от темноволосого и бородатого мужчины. Таймледи быстро восстановила в памяти свое последнее посещение «здорового» участка времени Гавани и поняла, что уже видела этого человека в Амфитеатре Солнца. Перед ней был соратник (по искаженной версии событий) и оппонент (по правильной версии) Авроры Верной. В любом случае, некто, связанный с ней невидимыми пространственно-временными нитями во всех вероятностях событий. Как его зовут… профессор Вольдемар Счастливый, кажется? Ну, сейчас он точно не оправдывал свою фамилию, а являл собой воплощение всех ее антонимов. Низко опустив голову, мужчина смотрел куда-то не мигая. Казалось, он силился заплакать, закричать, завыть, хоть как-то выразить свои эмоции — но не мог. Мешали то ли индивидуальные личностные свойства, то ли постоянная стимуляция выработки эндорфинов благодаря родной планете — а вполне возможно, что и то, и другое. Все здесь сейчас пребывали в каком-то тревожном оцепенении, не зная, как реагировать и что делать. Похоже, у них такое происходило нечасто. Если вообще случалось. Аврора Верная была жестоко убита, вот в чем дело: Линнер склеила наконец разрозненные осколки событий и реакций. И вспомнила про Рана. Конечно же: бессарант, одержимый местью. Оттого он и говорит про нее: разбирался в себе, принимал решение, делал выбор. Наверное, он не рассчитывал выжить. Но — выжил. Линнер нашла его недалеко от главного шоссе, по которому ездили электромобили: весь транспорт с колесами ходил здесь, вдали от исторического центра города, по которому только летали шаттлы. Ран сидел на парапете и смотрел вниз, на переплетения эстакад. Его искали, но он вовсе не скрывался… — Фильтр восприятия, — напомнил он Линнер. — Я ждал, что ты придешь. Технологическая обманка не действовала на таймлордов, и Линнер, в отличие от всех остальных, видела сейчас Рана таким, какой он был на самом деле. — Гавани больше нет, — ответила она. — То, что ты сделал… Тростинка ломает спину верблюда. Гавань теперь изолирована. Та Гавань, по крайней мере. — Изолирована? — переспросил Ран и ловко спрыгнул с парапета. — Что это значит? — Это значит, что ее нет там, где она была. А есть она здесь, где ее не было. Участок времени и пространства, где история пошла не так, вырезан и перемещен. Заменен правильным. Линнер задумалась, каким именно стал теперь «правильный» вариант. Какая линия времени выбрана первичной, неискаженной? Та, где Гавань все же погибла от рук Авроры — или та, где корабль с беженцами никогда не попадал на планету? Или вовсе какая-то иная, третья, встроенная между имеющимися? Линия, где Гавань продолжила существовать, пока не достигла финальной точки, предназначенной ей законами физики, и не рассыпалась в пыль? — Не хочешь пояснять, секреты таймлордов, — торопливо закивал Ран, словно беспокоясь о чем-то, и сбил Линнер с мыслей. — Ну и что дальше? — А что ты хочешь? Я все еще могу найти для тебя подходящее место. — Не хочешь оставить меня здесь? В качестве наказания? Я бы оставил: смотреть на последствия позора. — Мне не за что тебя наказывать, — пожала плечами Линнер. — Честно говоря, я бы про тебя вообще забыла, если бы не пришла поискать лекарство для Норы. — Лекарство? — заинтересовался Ран. Он скользнул ближе к Линнер и потерся боком о ее ногу, а затем недовольно фыркнул. — Нора больна? Нора снова с тобой? Ты же оставила ее где-то там, на болоте, с человеческим младенцем на руках? — Забрала, — буркнула Линнер. — Она усвоила урок. — Бросить малышей в воду, пусть учатся плавать, ну, а не научатся, так нарожаем новых, да, — снова лихорадочно закивал бессарант. — Она кашляет и чихает, с трудом дышит, вся мокрая и неприятно пахнет, а в остальном в порядке, — проигнорировала Линнер замечание Рана. Не объяснять же ему, в самом деле, что Нора застряла здесь с ней, а значит, ей требуются элементарные основы понятий. Только и всего. — Куриный супчик. Ей нужен куриный супчик, — предложил вдруг Ран и помчался вперед. — Сейчас мы это организуем. Линнер поспешила за ним, подметая мостовые полами длинного платья и стараясь не запутаться в нем и не споткнуться. Нужно было хотя бы переодеться, что за маскарад она теперь устраивает здесь… С другой стороны, какая уже разница… И почему куриный супчик? Она ожидала чего-то более технологичного, чем примитивная пища из домашней птицы. Ран тем временем сгреб с полки магазинчика какие-то брикеты, понюхал пучки высушенной травы и выбрал из них пару, помахал продавцу и протянул все это Линнер. Как будто он уже проделывал это сотни раз. Как будто он не только что убил Аврору — но эмоциональный фон четко говорил о том, что событие свежее, недавнее, еще не уложившееся в головах местных обитателей. И вот все же — продавец его, Рана, знает, пусть и под фильтром восприятия, а значит, они знакомы и уже встречались. Свернутая многочисленными слоями реальность, вот что это такое. Вот как Гавань будет теперь существовать: время в ней сложилось тугими кольцами в спираль. Ран, похоже, понимает это. Боится ли он остаться здесь? Понимать, что все вокруг — ненастоящее, и при этом жить? Крайне печальный финал для того, кто сумел сбежать от Войны Времени. Ран дернул ее за рукав, и Линнер недоуменно посмотрела на брикеты: «Экстракт куриный, эквивалентный на 89%». — И что мне с этим делать? — она не торопилась забирать странные предметы. Пожалуй, нужно будет зайти все же в какую-то местную аптеку и взять антибиотики общего спектра: всяко полезнее непонятного бульона. — Заварить кипятком, дать настояться, добавить соли и трав и принести Норе. Последнее — самое важное. Ран снова дернул ее за рукав — на сей раз осторожно; посмотрел снизу вверх, прижав уши к голове. И она почти смирилась. — И где же я найду здесь кипяток?! — предприняла она последнюю попытку. — А легко: в общественной кухне, — радостно затараторил бессарант. — Здесь так принято. Они не готовят пищу дома, считают неправильным расходовать время и пространство на такое, но для тех, кто любит сам процесс, организованы общественные кухни. Потом можно там же и угоститься. Но перед тем как отправиться в эту — определенно приятную для Рана и совершенно скучную для Линнер — общественную кухню, они все-таки зашли в аптеку. Таймледи выбрала несколько видов антибиотиков, которые показались ей подходящими на основе ее знаний по человеческой иммунологии. Она, разумеется, проверит позднее уже в ТАРДИС, есть ли смысл давать их Норе, так что лучше иметь выбор. Они вышли из аптеки и готовы были снова сесть в шаттл, который отвезет их к порталу Оси. Тот образовался на знакомой Линнер площади с прозрачными плитами, где в центре возвышалась золотая статуя крылатой девушки. Оттуда недалеко от научного института Авроры Верной, и в свой первый день на Гавани Линнер побывала здесь — как любопытно скрутилась история. Но не успели они подойти к шаттлу, как в их сторону шагнул молодой человек. Светловолосый, в очках необычной формы, не самого большого роста — заметно ниже Линнер. Его лицо она тоже вспомнила, как и того бородатого профессора. Линнер даже знала имя — прочла когда-то в его же сознании. Димитрий. Шагнув ближе, он остался на почтительной — или безопасной — дистанции. Но даже с расстояния в пару шагов Линнер уловила в его эмоциональном фоне целую бурю: он был явно чем-то озабочен, помимо убийства свой преподавательницы, и с трудом справлялся с волнением. — Это… это же вы?.. — Да, «это же я», — вздохнула Линнер. — Привет с дружественного Галлифрея. Но, похоже, парня не беспокоила ни ее инопланетность, ни сарказм в голосе. А интересовало его что-то совершенно иного рода. — Она здесь… она с вами… Нора? — он выдохнул имя. — Мне нужно с ней увидеться. Она, скорее всего, обиделась на меня после того случая, и я должен извиниться! Линнер не сразу поняла, что происходит: ей потребовалось вспомнить путешествие по разумам жителей Гавани, восстановить в голове эмоции Димитрия, Норы… Она приподняла бровь, разглядывая паренька, будто тот был диковинным зверем. Как у них вообще это получается? Поначалу она хотела было избавиться от него, ответить резко и колко, но передумала. — Я могу что-нибудь передать для нее от вас, если хотите, — ответила она, продолжая разглядывать Димитрия. — Но вы не увидитесь. Он заметно растерялся и поник, услышав ее слова. Опустил взгляд на носы своих бежевых ботинок, словно искал там что-то. Возможно, способ выразить эмоции, столь далекие от обычного приподнятого настроения жителей Гавани. На секунду Линнер вспомнился профессор Счастливый, который тоже сидел вот так. Все-таки странная эта планета, странное у них сложилось общество. Жаль, что изучить их у нее уже вряд ли получится. Тем временем Димитрий сунул руку в карман расстегнутой куртки и достал на свет какой-то синий предмет, смутно знакомый Линнер. Земной мобильный телефон — кажется, он принадлежал Норе? — Вот. Нора забыла его в Амфитеатре, а я потом нашел. Разобрался, что это, зарядил с помощью… Линнер не слушала дальше, это было ей понятно и не интересно. Мысль ее зацепилась за совсем другое: Нора и телефон. Который определенно лежал на столе между ними, пока девушка расспрашивала ее о подробностях судьбы Гавани и роли в этом Авроры. Вот, значит, как она все провернула — на диктофон записала. Ох уж эти люди. –…небольшое аудиопослание от меня, на случай если она сильно обижена и не захочет со мной разговаривать. Кажется, так оно и есть, да?.. В общем, передайте ей, пожалуйста. И скажите ей еще… А, неважно, если она не поймет, то и не поймет. Димитрий протянул телефон Линнер, а когда та взяла его, смущенно взъерошил себе волосы одной рукой, развернулся и побежал прочь. Таймледи недоуменно пожала плечами. — Дурак какой-то, — пробормотала она, сжимая телефон в руке. И подумала, что при передаче его Норе надо бы еще раз напомнить ей в воспитательных целях, к чему приводит несанкционированное вмешательство во временную линию.  — Пошли готовить суп? — сказал Ран, молча наблюдавший всю эту сцену. И они отправились на общественную кухню. Ран не повторял вопроса о том, оставит ли Линнер его здесь; Линнер молчала — но когда суп был готов (совершенно странная и неэффективная субстанция, кроме того, горячая), она заполнила им высокий термос и отправилась к порталу, Ран пошел за ней. Она не протестовала. Ран по-прежнему молчал и только изредка косился на термос, как будто опасался, что Линнер припрячет его где-то по пути, чтобы не отдавать Норе. Когда бессарант вновь забрался в излюбленное кресло в консольном зале, Линнер тоже промолчала. Это не имело никакого значения: она вспомнила о том, что на борту сейчас не только Ран и Нора. Выжившие беженцы в стазисе тоже находились здесь, под присмотром Джой — а она вовсе позабыла о них. Как вообще можно было о таком забыть?! Но важнее другой вопрос: что же теперь с ними делать? Отвезти на Галлифрей и пусть там разбираются? Или попытаться найти для каждого подходящее место? Или… Или просто оставить их здесь, внутри, пока не придет в голову идеального решения? Впрочем, оставался и самый простой вариант: стереть память, да разбросать по родным планетам или колониям, если такие еще остались. Как-нибудь да адаптируются. Главное — технично встроить их в линии времени, чтобы не напортачить еще больше. Она подумает об этом попозже. Пока что… Линнер села на краешек кровати Норы и неуверенно ткнула ее в плечо. — Хочешь куриного супа? Эквивалентный на 89%. Словно из другого измерения Нора услышала чей-то голос и пробудилась из забытья. Первые несколько секунд она даже не понимала, что вообще происходит. А высунув голову из-под одеяла, увидела Линнер: та сидела рядом и держала на коленях металлический закрытый цилиндр, отдаленно напоминавший термос. Нора заморгала: картина выглядела нереальной. И это только усиливалось от того, что Линнер по-прежнему была в том длинном алом балахоне. Но хотя бы уже без золотой штуковины, что напоминала Норе одновременно воротник Шанца, военные эполеты и широкие рога оленя-инопланетянина. — Что? Суп? — сонно пробормотала Нора, садясь на постели. — Зачем? — Я полагаю, его принимают внутрь. С целью облегчения симптомов. Или для насыщения. Суп. Куриный. Разве это не так? Линнер переспросила несколько раз, ощущая себя не в своей тарелке. Неудивительно: она принесла человеку пищу, предложенную бессарантом; субстанцию, не имеющую никакого отношения к излечению инфекционной болезни. Это было совершенно бессмысленно. Возможно, это вообще было ошибкой. Линнер не любила ошибаться. Поэтому в кармане держала также и таблетки: она сравнила состав с принятыми в двадцать первом веке антибиотиками, предварительно сверившись с медицинскими справочниками. Джой помогла поставить Норе точный диагноз. Впрочем, она же подтвердила, что бульон Норе не повредит, а может быть, даже и поможет — так что с бульона Линнер и начала. Нора подоткнула вокруг себя лоскутное одеяло, образовав что-то вроде «гнезда», и взяла термос из рук Линнер. Открутив крышку, она с подозрением понюхала содержимое. — Где ты взяла курицу? — спросила она, подняв глаза на инопланетянку в алом одеянии. — Мне ее дали в виде брикета, — честно ответила Линнер. И повторила, как будто это должно было убедить девушку принять угощение: — Эквивалентно на 89%. — Ладно. Значит, у меня только 11% шанса ею травануться, — пробормотала Нора, но все же налила бульон в крышку-чашку термоса и сделала несколько осторожных глотков горячей жидкости. В конце концов, непонятного происхождения и качества бульон не представляет такую уж серьезную угрозу по сравнению с вероятностью никогда не вернуться домой. Или подвергнуться инопланетным опытам. Вспомнив об этом, Нора похолодела и чуть не выплюнула бульон. Что если Линнер уже сейчас проводит над ней какой-то эксперимент? Что если они прилетели на Галлифрей, пока она имела неосторожность заснуть? Что если… Подавив панику волевым усилием, Нора поставила чашку и термос на тумбочку, после чего обратилась к Линнер с вопросом: — Что со мной случилось? Похоже, игг подобрался, когда ты ушла и сказала мне не выходить. — Очевидно. Мне стоило бы подумать о том, чтобы закрыть тебе возможность выхода технически, поскольку ты все же ослушалась и вышла. Тебе повезло, что ты не оказалась где-то там, где найти тебя стало бы невозможно. В этом месте привычные измерения отсутствуют. Ты могла бы сделать один шаг и оказаться в тысячах миль отсюда. А потом умерла бы с голоду, пытаясь вернуться хотя бы куда-нибудь. Но тебе повезло: игг заключил тебя во временную петлю, а затем я нашла его. Он был вынужден тебя отпустить. Линнер внимательно смотрела на Нору: что происходило там, в ее временной петле, оставалось для таймледи загадкой. Почему Нора вышла? Что сказал ей игг — а ведь тому явно было известно о Норе больше, чем на тот момент самой Линнер. Кто знает — может быть, эта девушка уже строит какие-то собственные планы? Или вовсе сговорилась с иггом: оттого и сумела выбраться. Или с Раном — между ними явно наметилась какая-то взаимная симпатия. Или с Джой… Ну нет, должны же быть какие-то пределы! Линнер раздраженно тряхнула головой. — Там случилось… кое-что странное, — Нора не была уверена, стоит ли рассказывать об этом Линнер, но потом вспомнила, что ее память до сих пор не стерта, хотя могла быть, и решилась сказать. — Я услышала снаружи голос моей матери. Она звала меня. Но это оказалась не она. — Ну конечно, не она — откуда бы здесь могла взяться твоя мать? — фыркнула Линнер, а потом вспомнила, что Нора человек. — Должно быть, ты сильно к ней привязана, да? — Я вдали от дома. Меня мог выманить даже голос соседского старикашки, орущего на свою кошку. Нора замолчала и снова взяла в руки крышку-чашку, прикончив оставшийся в ней бульон. Потом налила из термоса еще. — Вкус очень похожий, я бы дала 91 процент, а не 89. Спасибо. В последний раз я что-то ела аж в 19 веке, так что бульон кстати. Линнер молчала, пристально наблюдая за Норой и как будто стараясь прочитать по ее лицу, что девушка может скрывать. Кроме того, она отметила в голове, что человек способен достаточно точно определять состав пищи на вкус (и, возможно, запах?) — Да, — сказала Нора. — Я сильно привязана к матери. И к отцу, и к маленькому брату. Но я не догадывалась об этом, пока не оказалась невозможно далеко от них. До этого я мечтала жить отдельно и как можно реже появляться в родительском доме. Даже жила, с университетской подругой — ну, и с ее периодически меняющимися девушками — но потом я вернулась к родителям, якобы из-за бытовых трудностей. Но теперь я понимаю, что на самом деле просто скучала по своей семье. Вот так все просто и даже смешно, если подумать… А где твои родители? Они же у тебя есть или… — Нора осторожно взглянула на Линнер. — У меня никогда не было родителей: мой народ давно отказался от генетически случайного размножения, — Линнер задумчиво замолчала ненадолго, но все же продолжила. — Не то чтобы у нас был тогда выбор, конечно. Но когда выбор появился, ситуация уже была совсем другой. В общем, нет, родителей у меня нет, хотя понятие «родительский дом» мне есть с чем сравнить. Я тоже когда-то стремилась быть от него как можно дальше, а потом временами понимаю, как сильно к нему привязана: к дому, к… Постой-ка. А можно каким-то образом сделать так, чтобы ты все-таки слушалась и не выходила, когда тебе сказали не выходить? Нора посмотрела на Линнер в задумчивости. Она не знала, стоит ли говорить это, но ощущавшаяся сейчас в комнате невидимая и хрупкая атмосфера откровенности склоняла чашу весов в сторону «да». — Я могла бы. Слушаться. Если бы точно знала, что я в безопасности здесь. — В безопасности?! — Линнер непроизвольно расхохоталась и даже закашлялась. Ей бы остановиться сейчас, замолчать — но слова и мысли окончательно вышли из-под контроля, и Линнер лихорадочно заговорила, то и дело сбиваясь: — В безопасности? Ты в ТАРДИС, трансмерном темпоральном корабле, регулярно путешествующем через Временную Воронку, существующую столько же, сколько сама Вселенная, и населенную непостижимыми существами — причем в компании таймлорда, да не просто какого-нибудь ренегата — любителя подобрать себе компанию, а агента Агентства Небесного Вмешательства, которому стоит ошибиться, как он — как я! — будет попросту стерт из истории, причем мгновенно?! Ты здесь совершенно точно не в безопасности. Никто не в безопасности. Вообще никто и никогда не бывает в безопасности, но ты и я — мы даже слово такое должны забыть, вот что. Она судорожно сглотнула перед тем, как продолжить, но тяга выговориться сейчас, хотя бы как-то; выговориться хотя бы ради самой себя была непреодолима. Нора смотрела на нее этим недоверчивым, неприязненным взглядом, как делала слишком часто — невероятно часто, раздражительно часто; смотрела так, будто полагала себя кем-то гораздо лучше, морально правильнее; кем-то не виновным ни в чем, жертвой обстоятельств, помещая ее, Линнер, в положение преступника, похитителя — а ведь она принесла ей этот проклятый бульон, и спасла ей жизнь, да причем не один раз! — И уж лучше бы тебе это понимать, потому что с того момента, как ты оказалась здесь, твоя личная безопасность — не более, чем функциональное условие, — продолжила она, глядя Норе прямо в глаза. — Ошибешься — и убьешь нас обеих. Спасешь не ту планету, не того человека — или убьешь не того, и изменишь ход истории так, что проще забросить результат вот сюда, вот в Ось конкретно, — и убьешь нас обеих. Скажешь одно лишнее слово, бросишь один ненужный взгляд — и убьешь нас обеих. Каждое мое действие, каждое решение, каждая мысль записывается, передается немедленно же в Матрицу на Галлифрее, и если что-то пойдет не так, меня — а заодно и тебя — попросту сотрут из истории. Так что нет, Нора, ты здесь не в безопасности. И именно поэтому тебе нужно быть очень осторожной и слушаться каждого моего слова. Нора громко чихнула, чуть не выронив чашку с остатками бульона. Линнер отодвинулась от нее подальше и поморщилась. Нора поставила чашку обратно на тумбочку, мысленно желая чихнуть еще раз, и посильнее, чтобы отбить у своей собеседницы охоту смеяться и поучать. Но когда секундное раздражение схлынуло, Нора осознала правоту Линнер — неприятную, но неизбежную. В глубине души она подозревала, что именно таким и мог быть правдивый ответ. А на правду не обижаются. И кроме того… разве не думала сама Нора — еще будучи на Земле и не зная ни о каких инопланетянах — что всех окружает лишь иллюзия безопасности, а на самом деле жизнь может оборваться в любой непредсказуемый момент от кирпича, упавшего на голову? «Нужно что-то ответить ей, но так, чтобы она не поняла, что я с ней согласилась». — Чтобы слушаться каждого слова, — проговорила Нора надменно, — нужно тогда и понимать каждое слово. Ты часто произносишь слова, смысл которых мне неизвестен. А ты и не объясняешь. Вот что такое Матрица, Временная Воронка, Агентство… Небесного Вмешательства? — Ты хочешь, чтобы я тебе в двух словах описала сложнейшие понятия и технологии Галлифрея? — не веря своим ушам, переспросила Линнер. — В смысле, ты в самом деле предполагаешь, что это возможно? Матрица — интерактивное хранилище разумов и знаний каждого из таймлордов, когда-либо существовавших в истории. Временная Воронка — структурная часть Вселенной, через которую мы перемещаемся, чтобы путешествовать во времени и пространстве. Агентство Небесного Вмешательства — моя работа. Что-нибудь пояснить? Нора решила, что пока с нее хватит технических подробностей, и решила спросить нечто гораздо более насущное и близкое для себя. — Допустим, я буду тебя слушаться. Допустим, ничего плохого в ближайшее время не случится. А потом ты отвезешь меня к своим работодателям на Галлифрей… — мрачно проговорила Нора, — для опытов? Так сказал игг, и что-то мне подсказывает, что не во всем наврал. Линнер, я тебе… поверила! Произнеся это слово неожиданно для самой себя, Нора с неприятным чувством осознала, что это правда. И что вот это невольное инопланетное похищение имело место только в первый раз, в Питтсбурском университете. А во второй раз, из деревни Абри — она пошла за Линнер добровольно, по своему выбору. И эта мысль сейчас вдруг сузила пространство вокруг, сдвинула стены вперед, сделала саму Нору незащищенной и крошечной. Размышлять об этом ей совершенно не хотелось, поэтому она помедлила всего секунду, а потом снова перешла в наступление: — Еще тогда, в самом начале, ты сказала, что твой народ не похищает людей для опытов. Так что ты делала в моем университете? Скажи сейчас! — Разве я уже не говорила этого? — Линнер потерла пальцами виски: «поверила» она ей, ну да. Какой-то замкнутый круг, в котором все друг другу верят, но зря. — Ты увидела, что происходит, если история идет неправильным ходом. Твой университет стал точкой крошечного, но очень важного искажения. Человек, который должен был сделать открытие, не сделал его и погиб. Я пыталась сделать так, чтобы нужное открытие, причем в нужное время, совершил другой человек. И если бы в тот момент не появилась ты, то я бы просто закончила свою работу с «подсказками» и убралась восвояси. Впрочем… Линнер наклонилась ближе к Норе, вглядываясь в радужку ее глаз, каре-зеленых, прозрачных, с расширенными зрачками, будто пытаясь проникнуть вглубь ее разума таким образом, и сощурилась. А затем продолжила тихим вкрадчивым голосом, обращаясь не то к Норе, не то к Джой. — Впрочем, Нора, возможно, в тот вечер мы обе стали лишь игрушками в чужих руках. Как тебе такой вариант? Ты сыграла важную роль в судьбе Гавани, но в частности — в том, что я обнаружила игга. А игг оказался старым знакомцем Джой. Знаешь, как сильно она его ненавидит? А я ведь отпустила его — живого и невредимого, и она не остановила меня. Как ты думаешь, мы в конце этого пути или все только начинается? Нора почувствовала, как по спине побежали мурашки. Значит, Линнер действительно не доверяет Джой. И видимо, у нее есть на то объективные причины. Например, понимание того, что этот корабль — абсолютно неконтролируемая сила, принимающая собственные решения и направляющая события так, как ей нужно. «И мы обе в ловушке у Джой… — ощущая новый приступ паники, подумала Нора. И снова напомнила себе, что нужно мыслить рационально, как ученый. — А может, все и не так. Игг вот сказал, что таймлорды порабощали ТАРДИС». Норе очень хотелось узнать правду, но она понимала, что от Линнер ее не получит. Впрочем, как и от Джой. И от игга. Но тогда от кого? — У меня нет знаний, чтобы ответить на твой вопрос, — сказала Нора, чуть нахмурившись глядя на Линнер. — Если ты и правда ожидаешь ответа, конечно. Я вообще не знаю, что может быть правдой, а что нет. У тебя вот есть почва под ногами — твои знания о Вселенной — а я вишу в воздухе. Ты можешь представить, каково это мне, ученому? Игг сказал, что я аномалия. И что ты специально забрала меня с моей планеты, чтобы отвезти на свою. Для опытов. Которые, как ты утверждаешь, вы не проводите. И как мне узнать, кто из вас сказал правду? — А у меня тоже нет таких знаний. Ни у кого не может их быть. Они есть и одновременно их нет, — нервно хихикнула Линнер и вцепилась в край одеяла Норы. — Ты можешь думать о чем-то, кроме проведения над тобой опытов? Опыты, опыты, опыты, опыты — тебя как будто заклинило на них! Линнер раздраженно вскочила и заходила по комнате, разглядывая вещи Норы — лекарства на тумбочке, брошенные джинсы, полосатая шапка… Девушка на редкость быстро адаптировалась, похоже, и ощущала себя совершенно как дома, несмотря на то, что постоянно повторяла, как далеко она от него. Опыты! Не проводить над ней опытов! Конечно — лучше оставить ее просто так, неизвестно где, особенную — а игг ведь сказал ей, что она аномалия! И пусть целая Вселенная хоть сгорит, ведь Норе просто хочется домой к мамочке и папочке! И брату — некстати вспомнилась ей увиденная картинка, которую игг вытащил откуда-то из памяти Норы. Пронизанная теплом, светом и даже, пожалуй, любовью картинка. — Нора, ты понимаешь, что такое темпоральная аномалия? — ровным голосом произнесла Линнер. — Конечно, не понимаешь. Я объясню. Время — хрупкая материя, поскольку оно представляет собой в некотором смысле крайне запутанный клубок причинно-следственных связей, при этом целостность клубка вообще зависит порой от одной-двух нитей. Если ты решишь их разорвать, то клубок распадется, расплетется на отдельные ниточки. Линнер взяла вязаную шапку веселенькой расцветки и покрутила в руках, демонстрируя Норе. К сожалению, связана она была достаточно аккуратно: ни одна нить нигде не торчала, так что эффектного распускания шапки на ворох разноцветных нитей не вышло бы. Жаль. — Структура утратит всякий смысл, — продолжила она, прекратив терзать ни в чем не повинную шапку. — Твоя жизнь, и жизнь всех, кого ты знаешь, кого ты будешь знать, всех, кто когда-то узнал друг друга, чтобы ты появилась на свет — это движение, очень-очень медленное движение вдоль нитей клубка. Ты можешь и не заметить, что нить оборвана — твой путь закончится гораздо раньше. Но есть те, кто видят клубок целиком, кто уже знает, что он распался — может распасться. И если для того, чтобы он остался целым, нужно провести над кем-то опыты, то так тому и быть. Я бы не задумываясь отдала свою жизнь ради сохранности Вселенной, если выбор стоял бы таким образом. А ты? Норе не понравился этот вопрос. Очень не понравился. — А я всего лишь человек. Которому просто хочется жить, — она сузила глаза, внимательно следя за Линнер, которая весьма бесцеремонно рассматривала ее вещи, вертела в руках шапку, просто шаталась по комнате в своем балахоне, слегка колыхавшемся в такт шагам. — Причем жить хорошо и долго. Есть у живых такое досадное свойство, да? И у игга оно тоже есть. И у тебя. И у Рана с Авророй, которых ты вроде как собиралась… не знаю, остановить? Не уверена, что слово «спасти» тут подходит, учитывая будущее Гавани. — Будущее Гавани может быть любым. Возможно, изначальная временная линия восстановилась полностью. Не было ни игга, ни корабля с беженцами. Не было переселенцев. А может быть, и были, и Гавань теперь уничтожена руками Авроры. Что важно — так это то, что теперь мы можем быть уверены: первичная линия в безопасности. Так работает механизм Оси. — Механизм Оси… — задумчиво повторила Нора. И тут глаза ее расширились от осознания и волнения. — Ты говоришь, туда помещается что-то глубоко неправильное и вырезанное. То есть Гавань сейчас вот… там, где мы были, где был игг? В этой… корзине для ненужного, в карантинной зоне? И что? И как они там вообще будут жить? — Так же, как жили и прежде. Никто ничего не заметит. Того, что их жизни не имеют более никакого смысла, они тоже не заметят. Но… Вот тебе, например, зачем жить? — Линнер остановилась. — Смотри: вот Гавань. Люди жили-жили, и продолжат — просто вырезанные из ткани пространства и времени. Замкнутые в отрезке своего настоящего. У них есть прошлое и фальшивое будущее, и никто из них об этом даже не догадывается: для них не изменилось абсолютно ничего. Они по-прежнему живут так же, как до того. Но у них нет времени — буквально нет. Они проживают раз за разом один и тот же отрезок. Зачем живут они? Зачем живешь ты? Нора заерзала на постели, практически ощущая, как ее по голове поочередно колотят два молоточка: один — вываливаемые на нее пласты едва перевариваемой информации, другой — совершенно непредсказуемые и непонятные реакции Линнер на каждое ее слово и вопрос. Нора была уверена — почти что иррационально и без стопроцентных доказательств — что Линнер не собирается ее убивать и причинять какой-то сознательный вред, вот только произносимые той слова будто бы постоянно намекали на другое, и это очень сбивало с толку. Поэтому Нора решила поступить так, как делала всегда: отбросить эмоции и сконцентрироваться на фактах. — В данный момент я живу для того чтобы вернуться домой. До этого жила, чтобы узнать больше о мире веществ и совершить открытие в интересующей меня области, — Нора покосилась на книжку «Секреты металлоорганики», лежащую на тумбочке среди упаковок с лекарствами. — Каждый живет для чего-нибудь. И это важно, даже если тебе так не кажется. Из этого я исходила, когда лезла за орущим младенцем в кусты и отдавала ему свою куртку. В тот момент меня не волновало, что я могу простудиться и заболеть. Так что да… Наверное, это ответ на твой вопрос. Частичный ответ. Ты готова отдать жизнь за Вселенную, я тоже могу принести себя в жертву ради того, что мне важно. После этой долгой речи Нора закашлялась и потянулась к тумбочке за новыми пастилками. Линнер достала из кармана прошедшие проверку антибиотики и молча протянула человеческой девушке. Та с сомнением рассмотрела незнакомую упаковку, но все же решилась и приняла одну таблетку, запивая остатками бульона из термоса. Потом забросила в рот пару медовых пастилок от кашля и еще немного помолчала, сцепляя руки на одеяле в замок вокруг коленей. И тут Нора вдруг подумала, что это самый странный и почти самый откровенный разговор за всю ее жизнь, во время которого она озвучивает правду, над которой раньше не задумывалась. И она продолжила, начав медленно, а потом все больше поддаваясь эмоциям и невольно ускоряя темп речи. — Но это не значит, что я побегу отдаваться на инопланетные опыты. Я не знаю, что со мной не так, что это значит и как работает… И я это не выбирала! Я о тебе не знала, когда заглянула в тот чертов кабинет в неподходящий момент. Я просто, блин… в туалет сходила и обратно шла! — Нора нервно хохотнула и снова посмотрела на Линнер, которая вроде бы пока ее слушала. — Я ничего не знала, ты ничего не знала. У тебя была непонятная пищащая штука, потом случилось неизвестно что, и я оказалась здесь. Никто не виноват, все вышло случайно. Поэтому ни на какие опыты я не пойду! — «Опыты!» — передразнила ее Линнер, утратив последние крохи терпения. — «Ни на какие опыты я не пойду»! Клянусь, еще раз услышу это слово, и впрямь отволоку тебя за руку на какие-нибудь опыты! — Тебе смешно? А мне не очень, — сверкнула глазами Нора. — Представь, тебя вырвали с этого твоего Галлифрея, из родного дома, и отправили туда, где живут какие-нибудь игги, которые тебе не особо нравятся, а может, и пугают до чертиков, и вот они тебя начнут исследовать и использовать ради своих целей… Тебе это понравится? — Однажды меня чуть не разрезали на кусочки люди, в традициях которых было поедать мясо себе подобных. Они хотели извлечь из моего тела критично важную для выживания их вида информацию, — спокойно ответила Линнер. — Я убила их всех. — Восхитительно! — саркастически скривилась Нора, и только ее руки, крепче сцепившиеся на одеяле, выдали ужас, окативший ее, точно ледяной водой. «Линнер действительно способна убить…» Однако Нора продолжила говорить, делая свой тон подчеркнуто спокойным. — Вот видишь, что делаешь ты. Кстати, недавно утверждавшая, что не убийца. И то же самое делает каждое живое существо, когда речь стоит о его выживании и благополучии. Поэтому никаких опытов, — Нора произнесла это слово упрямо и с нажимом, — надо мной никто проводить не будет. Во всяком случае, не раньше… чем ты для начала сама постараешься все вернуть, как было. Между прочим, ты мне это обещала. Неоднократно. А обещания надо выполнять, даже когда ты с другой планеты. И еще ты утверждала, что прекрасно училась и много чего узнала на протяжении сотни лет. Так примени эти знания, а не просто хвались ими. Я даже могу разрешить тебе мини-исследования…, но только так, чтобы я знала, что ты будешь делать! Выясни, что со мной случилось и каким образом можно это исправить без забрасывания меня в какой-нибудь карантин. Игг сказал, что я могу все менять. «Любое событие своей или чужой истории» — так он сказал. — Я и применяю свои знания и очень хотела бы выяснить, что именно с тобой не так, раз уж тебе даже игг сказал об этом. Если бы еще ты не мешала мне применять их, то было бы больше времени на решение твоей проблемы, — бросила Линнер и задумчиво прикусила губу. Окончательное решение вот-вот будет принято. Теперь все становилось ясно: и если до этого она только задумывалась над тем, не вернуться ли немедленно на Галлифрей и не доложить ли обо всем тем, кто сможет в этом разобраться — и постоянно спорила с самой собой, не желая преждевременно отказываться от возможности понять все самостоятельно — то теперь решение становилось неизбежным. Все верно: Нора, похоже, может менять любое событие. Это соответствует как ее, Линнер, ощущениям, так и тому, что она уже пронаблюдала. Ходячая нефиксированная точка. Игг, видимо, собирался использовать ее с целью шантажировать Галлифрей. Вероятнее всего, присутствие Норы в любом месте обеспечивает безграничные области вмешательства. И это — то, что она просто обязана сообщить в АНВ. Нора даже не понимает всей опасности… Линнер подергала рукав одеяния, внезапно ставшего слишком тяжелым. И, не задумываясь, сбросила его, оставшись в длинной черной сорочке. Теперь стало легче: и все же она ощущала себя пойманной снова в сети недоверия, как когда-то давным-давно. Джой едва ощущалась — как будто она старалась не мешать ей. Но, возможно, все дело в том, что та обиделась и не шла на глубокий контакт. Вернуться на Галлифрей — значит, разобраться с Норой. Отдать Нору тем, кто сможет разобраться. Возможно, и присоединиться к работе самой: ситуация сложилась уникальная, потрясающая. А еще это значит сдаться и признать, что с ее ТТ-капсулой не все в порядке. — Ладно, прости, — устало сказала Линнер, не готовая пока что принять окончательное решение. — В конце концов, ты помогла разгадать тайну Гавани, пусть даже она и оказалась весьма печальной. Нора побледнела и стиснула в пальцах одеяло. — Печальная тайна… Ты хочешь сказать, что моя попытка спасти… То есть, мое вмешательство в ход истории Гавани… Оно сделало так, что планета скопировалась в карантин, в эту Ось? И они все теперь будут жить там, ничего не зная, ни о чем не догадываясь… А Ран? Где Ран, ты не заберешь его оттуда? — Гавань изначально оказалась в очень уязвимом положении — стараниями игга, не твоими. Кое-кто ошибся с проекциями, уловив искажения линий времени и предположив, что все дело в незначительном изменении — справедливости ради, выделить истинную причину искажений, не обладая полной информации об истории Гавани, причем изначальной, а не измененной иггом, было бы крайне непросто. А дальше все покатилось под откос. Каждое новое вмешательство. Последней каплей стал Ран, а вернее, убийство им Авроры Верной. Сейчас он сидит в консольной — мне показалось весьма жестоким оставить его на Гавани. Нора ощутила, как на нее нахлынуло облегчение. Линнер вернула Рана. А он спас Гавань! Сам того не зная, спас. И пусть это относится только к копии, а судьба изначальной Гавани — на которой никогда не приземлялся корабль с беженцами — пока неизвестна, все равно новость хорошая. Отличная! Ведь спасена именно та Гавань, которую Нора знает: где она впервые увидела яркий футуристический город и вдохнула «щекотный» воздух, вызвавший прилив счастья, где гуляла с Джой по улице и пробовала странную еду, где вместе с Линнер спасла Рана, где встретила Димитрия… Где было столько всего, светлого и темного, объединенного одним словом — эмоции. Которые Нора хоть и не хотела, но все же чувствовала. Теперь планета не создаст и применит оружие, не погибнет от него или от вируса — а главное, ее выживание не будет иметь всех тех последствий для остальной Вселенной, которые Норе показали Линнер и Джой на экране монитора. Ни единого последствия, потому что планета изолирована и теперь будет жить… Жить без той, кто должен был ее уничтожить. Нора понимала, что нехорошо радоваться смерти другого человека — но у нее от этой Авроры Верной просто мороз по коже пробегал! У той же по глазам было видно, что она ненормальная фанатичная тетка, которая по головам пойдет, лишь бы осуществить свой план. Нора легко представляла ее, втыкающей иглы капельниц и орудующей скальпелем над двумя беззащитными бессарантами в тайной лаборатории и не обращающей никакого внимания на боль разумных существ. О нет, профессор Верная определенно не дождалась бы от Норы сочувствия. Просто удивительно, что такую маньячку вообще удалось убедить с помощью диктофонной записи… Или?.. Или это произошло потому, что за дело взялась Нора? Аномальная Нора, меняющая любую историю! На секунду глаза ее восторженно вспыхнули — ей захотелось поделиться с Линнер своим открытием — однако Нора тут же прикусила язык. Не стоит больше поднимать эту тему. Как раз наоборот, нужно как-то убедить инопланетянку, что это аномальное свойство — не опасно и не особо функционально. А еще, что Нора будет слушаться. И что Линнер сможет все исправить своими силами. Теперь все зависит от хитрости, осторожности и вот этого планомерного убеждения. — Хоть какая-то хорошая новость за сегодня, Гавань будет жить! Я хочу поздороваться с Раном, — радостно сказала Нора, свешивая ноги с кровати и оглядываясь в поисках брошенных на пол джинсов. — Линнер, отвернись, я буду одеваться.