Игра в жизнь

Внимание, учащийся!

У вас есть 10 секунд на пробуждение прежде,

чем будет оформлен акт о нарушении пункта 3,

части 8 Студенческого Кодекса Земной Конфедерации.

Осталось: 9 секунд.

      «Отвали от меня, чёртова железка, — лениво отмахнулся я про себя, не в силах поднять отяжелевшую голову. — Всего лишь пару минут…»

Осталось: 5 секунд.

      «Нафиг…» — продолжил игнорировать я требования ИИ.       У меня довольно неплохой "послужной список" для старшеклассника, поэтому пара мелочных актов мне репутацию не подпортят. Можно и расслабиться, коли уже пятница.

Осталось: 1 секунда.

      — А-а-а-а-а-а! — Яркая вспышка буквально выжгла мне сетчатку, судя по ощущениям, дезориентируя и вгоняя в животную панику. Вскочив, я задел ногой ножку стула и тот с грохотом завалился на бок. — М-мать твою!       — Вот видите, дети, что бывает, когда спишь на занятиях, — раздался звонкий девичий голосок нашей классной руководительницы. — Все, дружно выразим благодарность Лесницкому за наглядную демонстрацию нового обновления «Юниора».       — Очень смешно, Светлана Кирилловна! — еле удерживаясь от того, чтобы не заорать матом, с шипящими нотками прокричал я, стараясь аккуратно снять линзу, дабы протереть пострадавший правый глаз. — Я ослеп!       — Не говори глупостей, — усмехнулась она. — Там задействовано безопасное для глаз излучение, вызывающее лишь кратковременный эффект. Промой холодной водой и всё пройдёт.       — Это садизм, — пробормотал я, бредя пошатывающейся походкой вдоль ряда ровно выставленных парт. — Я буду жаловаться.       — В коридоре висит стенд с подробным описанием заполнения бланка для подачи жалобы, — бросила она мне в след то ли со снисходительным сочувствием, то ли насмехаясь над моим подростковым бунтом. Так сразу и не разберёшь эту женщину.       Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Никакую жалобу я не составлю, ибо не перевариваю бюрократию, каковой с каждым годом становилось всё больше и больше.       Ввалившись с шумом в мужской туалет (вроде как мужской… левому глазу с трудом удавалось фокусировать картинку из-за жжения в правом), я наскоро ополоснул лицо, зачёрпывая холодную воду в сложенную «лодочкой» ладонь и полоща в ней воспалённое глазное яблоко.       — Но это и впрямь было нечто, — выдавил я кривую улыбку, разглядывая свой, со слегка покрасневшим белком, карий глаз в широкое настенное зеркало.       Во время беснований в классе волосы знатно растрепались — пусть и короткие, но всё же пряди усеяли лоб своими светлыми промокшими «щупальцами». Впалые щёки так и норовило дёрнуть под натиском непрекращающегося жжения. Уголки тонкого рта неприглядно изогнулись вверх, отчего меня передёрнуло — я сейчас был похож на бледного вампира-потрошителя, кого пробудили от двухсотлетнего сна. Да ещё непропорционально маленький нос просто великолепно дополнял эту "прекрасную" картину. Жуть.       Впрочем, грех жаловаться: конец учебного года, да ещё выпускной класс — сплошной стресс, мало кто мог похвастаться крепкими нервами. Кроме того натуральная муштра в кадетском корпусе не давала лишний раз расслабиться. Боже, зачем я во всё это ввязался?       Глупый вопрос… на который есть лишь один возможный ответ.       — Ну вот, — встретила меня миловидной улыбкой наша классная, едва я переступил порог классной комнаты, — а ты переживал. Скорей занимай своё место — до конца урока ещё добрых пятнадцать минут.       — П-прошу прощения.       Скукожившись от своего недавнего поведения, я поспешил вернуться за парту — интерактивная доска уже вовсю была усеяна пометками, которые наверняка пригодятся на экзаменах.       Проекционная линза от ГПК по-прежнему лежала на парте, где я её и бросил. Сколько лет уже пользуюсь голо-коммуникатором, но никогда не ожидал от него такой подлянки — меня теперь при одном взгляде на это маленькое стёклышко в дрожь бросает. Но делать нечего: не нацеплю — не смогу записать материал. Бумага полностью вышла из обихода уже как лет десять — я тогда только-только в первом классе начальной школы был. Теперь всё в цифре. Да здравствует будущее, мать его.       Нет, я не противник технологий, совсем нет… но порой так не хватает подобных мелочей, которые можно потрогать вживую, вдохнуть аромат… лизнуть, в конце концов. Родители как-то рассказывали, что у них в классе постоянно на уроках грызли… как их там… ручки? Вроде как. Это такие примитивные устройства, что использовали чернила, при помощи которых вели записи на бумаге… тоже ещё та древность.       — Грэг, ё-моё! — шикнул на меня Алекс: сосед по парте с соседнего ряда. — Хорош в облаках витать — я тебе конспект перекидывать не дам!       — Вредина, — надулся для виду я, неохотно переводя взгляд на доску.       — …И таким образом сформировался тот политический строй, который мы имеем и поныне, — только и успел я услышать из всего материала, поданного мелодичным голоском Светланы Кирилловны. Окончив лекцию, она отработанным движением пальца выключила интерактивную доску, дабы мы не имели возможность подглядывать, и обратилась к аудитории. — Поскольку у нас осталось свободное время… — Она выждала, пока класс не прекратит фантазировать о том, как бы слинять пораньше с занятий, и только затем объявила. — Проведём небольшой опрос.       — Наивные, — не удержался я от скептического фырка, наблюдая за товарищами, всерьёз полагавшими, что их отпустят пораньше.       Угу, выпускной класс… пораньше… Смешно. На финишной прямой только так и дрючат, дабы не расслаблялись. «На том свете отоспимся», как гласит народная мудрость, ага.       — В каком году был официально утверждён пакт о соединении всех имеющихся на тот период сверхдержав в Земную Конфедерацию? — заученно, словно из «вопросника» (не исключено, что так и есть), произнесла она, окидывая взглядом класс, избирая "жертву" на роль "мученика" одним лишь ей ведомым способом. Остановившись на "избранном", она кивнула. — Афанасьев.       — Шестого мая две тысячи семьдесят третьего года, — поднявшись, отчеканил надрывно тот, явно не уверенный в ответе, отчего испарина отчётливо покрывала лоб.       — Молодец, садись… только не шестого, а восьмого.       Светлана Кирилловна бегло пробежала пальцами по виртуальной клавиатуре своего коммуникатора: за один ответ уже оценку лепит? Вот же засада…       — Далее. Кто назовёт мне имена «Отцов-основателей» Земной Конфедерации?       — Крамольный? — выкрикнул кто-то с задней парты, отчего весь класс дружно загоготал.       — Это не смешно, дети! — насупилась классная руководительница, жестом призывая всех к тишине. — Он к тому времени был уже лет сорок как похоронен…       И то верно. Сам не понимаю, что тут может быть смешного (вернее, знаю — довольно старый мем, непонятно как всё ещё сохранившийся в обиходе). Я никогда углублённо не изучал историю, но про «второй железный занавес» знал если и не каждый первый житель Российской Префектуры, то уж точно каждый второй. «Депрессия», «Забастовка разума»… Период между двадцатыми и семидесятыми годами прошлого столетия не даром называют «тёмными временами» — это был ад наяву. После того, как власти, вконец разошедшиеся от безнаказанности на фоне тяжелейшего кризиса, в открытую натравили силовиков на мирную демонстрацию тысяч учёных в Москве — это ознаменовало начало конца тем росткам свободы и демократии, что начинали пробиваться тогда в государстве под названием Российская Федерация. Оппозиция… а вернее то, что оной звалось, но де факто ею не являлось, "сдулась" в первый же месяц такой "активности" со стороны власть имущих. Выше указанный бедолага был одним из первых, кто попытался в панике покинуть нашу многострадальную родину… за что в итоге его свои же и похоронили, не дав "любимцу" и до аэропорта доехать. Никто и никогда не любил тех, кто лишь бросаются громкими словами. Но по какой-то неведомой мне причине его имя отчего-то дошло до наших дней… и кто-то даже находит в этом что-то забавное.       — …И последняя — Лищенко Людмила Борисовна, внучка печально известного академика Геннадия Лищенко.       Оборвав тягостные мысли, я запоздало вернул взор на Светлану Кирилловну, уже покончившую с очередным вопросом. Я вновь пропустил значительную часть информации мимо ушей. Ну и ладно, в конспектах потом пошарю… или "закновлю", то бишь воспользуюсь интернет-поисковиком «Knowing».       Классная руководительница было намеревалась озвучить очередной вопрос, но спасительный звонок соблаговолил таки снизойти до простых смертных, вроде нас. Поскольку до выпускных экзаменов оставалось всего ничего — над нами решили сжалиться и ничего не задавать. Спасибо хоть и на этом.       — "Инквизитор" сегодня больно добрая, — с облегчением усмехнулся Алекс, хлопая меня по плечу.       Согласно кивнув, я встал с насиженного за долгие одиннадцать лет места, потянулся и неспешно зашагал следом за товарищем к выходу.       Не поспоришь. Светлана Кирилловна, в общем-то, приятная темноволосая женщина средних лет с миловидным лицом — губки бантиком, маленький ровный носик, постоянный румянец на слегка припухлых щёчках и задорный не по возрасту блеск в светло-голубых глазах, — но порой умеет "рубить с плеча", подобно самому настоящему палачу… или инквизитору. В эту минуту она тебе улыбается, а в следующую — пожалеешь, что родился на свет. Страшный человек.

***

      — Всем встать! — скомандовала Кейт — младший командир нашего кадетского отделения, — едва в дверях показался знакомый чёрный с серебристыми полосками по швам и характерными пагонами китель, и первая рывком выровнялась по стойке «смирно».       Мы неохотно последовали её примеру, хоть и были знатно вымотаны: всё же неумолимо приближалась неделя выпускных экзаменов и мало кто сейчас был способен всерьёз думать о военно-полицейской подготовке. К тому же за эти три года, что мы тут "корячимся", нас уже вполне смело можно было именовать «бойцами» — физ-подготовка держалась на уровне колледжей, ориентированных на спортивные карьеры; стрелковая подготовка также не уступала какому-нибудь биатлону или IPSC, пускай нас и нельзя было назвать «мастерами»: с двадцати метров в ростовую фигуру уж всяко из пистолета попадём, а большего от нас пока и не требовали — не в войска специального назначения нас пока готовили.       — Доклад, — остановившись в полуметре от своего стола, устало произнёс мужчина с тремя звездочками и одной полосой посередине на погонах.       — Старший лейтенант Казимов! — выпятив неполный второй размер (к своим-то восемнадцати годам) и слегка задрав подбородок, чётко заголосила Кейт. — Второе отделение третьего курса Санкт-Петербургского Кадетского Корпуса к занятиям по тактике и стратегии готово! Отсутствующих нет! Командир отделения — курсант первого класса Морозина!       — Вольно, — коротко отдав честь, "старлей" грузно опустился за своё рабочее место, что сделали и мы.       Видать, этот год выжал все соки не только из подопечных, но и из преподавателей. Впрочем, ничего удивительного: Казимов, несмотря на подтянутое телосложение, всё же был в возрасте — шестой десяток, вроде как, разменял. Но на пенсию выходить наотрез отказывался: «солдат бывшим не бывает!» повторял он. В конечном счёте ему предложили альтернативу в виде преподавания в одном из кадетских корпусов — молодое поколение, так сказать, наставлять на путь истинный. Старик никогда не был мягок и наше отделение по праву считалось самым «несчастным» во всём корпусе, но когда у нас случалось что-то — Казимов первым "лез на амбразуру". За своих подопечных он всегда "встаёт горой", за что и снискал у нас глубокое уважение.       — Без лишних прелюдий перейдём сразу к делу. — "Старлей" грозно глянул в сторону тихонько посмеивающихся над двусмысленной фразочкой кадетов, потёр выпирающую переносицу и продолжил. — Как вы уже знаете, руководство решило пощадить вас на время выпускных экзаменов, в связи с чем следующая неделя у вас свободная от занятий.       — Отставить галдёж! — раздражённо гаркнула через плечо Кейт, едва все дружно начали издавать облегчённые вздохи.       Её трудно винить, ведь командиры отделений первыми "огребают" в случае чего. Но порой эта девчонка уж слишком выслуживается — в обычной школе таких называют «ботаниками». Но здесь этот термин неприменим: она одна из лучших наших стрелков, да и с физической формой у той полный порядок — до реального ботаника ей как до Китайской Префектуры… ползком, во.       — Но не сильно радуйтесь, ведь помимо школьных экзаменов, что длятся с понедельника по пятницу стандартно, в субботу и воскресенье вы дополнительно сдаёте нормативы по стрельбе, рукопашному бою, физ-подготовке. Также будет письменный тест.       — Старший лейтенант, это безумие! — не выдержал кто-то с задних рядов и вскочил без разрешения… Земля этому камикадзе стекловатой. — От нас после такого живого места не останется!       — Гороховец — тридцать приседаний за нарушение дисциплины, — хмурясь, лаконично бросил Казимов, даже не глядя в его сторону, а продолжая взирать заспанными глазами на бюст какого-то полководца, что стоял на его столе. — Выполнять.       Кадет, скрепя зубами, тем не менее принялся методично сгибать и распрямлять колени между рядами одноместных парт на манер западных. Все сохраняли гробовую тишину, боясь нарваться вслед за нерадивым парнишкой — одна лишь Кейт, обернувшись и беззвучно шипя, считала каждое приседание, отсекая возможность "схалтурить". Нет, у неё определённо нездоровый фанатизм к своим обязанностям…       — Некоторые из вас, возможно, полагают, что подобный график им не осилить, — словно с издёвкой, продолжил он как ни в чём не бывало, наблюдая за начавшим краснеть приседающим кадетом. — В таком случае я могу сказать данным кадетам лишь одно…       Он окинул серьёзным взглядом притаившуюся аудиторию, после чего произнёс то, отчего у всех засосало под ложечкой:       — Если боец не может справиться с поставленной задачей — ему не место в вооруженных силах Конфедерации. Не имеет значения, пойдёте вы во внутренние войска, внешние или вовсе в космофлот — вы обязаны стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. В других Префектурах лишь смерть является достойным оправданием вашему провалу — в Российской Префектуре даже она не спасёт вас от позорного клейма!       — Во как завернул-то, — поморщившись, прошептал Алекс, сидевший на этот раз позади меня. — Он нас за терминаторов тут считает, что ли?       — Сам в шоке, — пожевав нижнюю губу, обескураженно пробормотал я в ответ.       — Отставить галдеж, — в такт Кейт пробасил старлей, начав водить сложенными указательным и средним пальцами по воздуху: открыл учебный журнал, наверное.       ГПК — Голографический Персональный Коммуникатор — имел два типа работы с информацией: приватный и общественный. Стандартно у него всегда активирован приватный: вся информация выводится через проекционную линзу на правом глазу (или левую — тут уж кому как удобнее), и её может видеть только владелец гаджета, как и взаимодействовать с ней. Общественный: информация воспроизводится через оптические стёкла на самом гаджете и видеть её может любой. По такому принципу работают большинство информационных стендов, классных досок, телевизоров и прочие агрегаты. Разумеется, такой тип здорово ограничен в функциях по сравнению с приватными.       — Уже пятница… — тяжело вздохнул командир, нахмурив густые поросшие брови. — Ладно, поскольку это последнее занятие в этом году, то проведём «захват флага» — и можете расходиться по домам.       По классу разнёсся воодушевленный гул. За последнюю неделю были сплошные письменные работы — разминка нам только на пользу. Всех распирал боевой настрой.       Всех, кроме меня.       — Ты как? — озабочено спросил Алекс, заметив мой поникший вид. — Может, нас в глубокий тыл на сей раз запихнут…       — Я в порядке, — отмахнулся от товарища, сгорбившись над столом.       Мне было тошно. Я не могу всю жизнь просидеть в тылу, прячась за спинами товарищей. Я чувствовал себя обузой. Но…       — Сейчас можете быть свободны. Построение у полигона номер четыре через полчаса. — Поднявшись, Казимов оправил чёрный китель и на ходу бросил сидевшей за передней партой Кейт. — Катя, командуй.       — Есть! — выправилась она, отдав честь.       После привычных команд «встать» и «вольно» мы поспешно разбрелись по коридору, убивая время до военных игр. Алекс — он же Алексей — привычно позвал меня в местную столовую. Обжора ещё тот — непонятно, как он ещё вес не набрал.       К слову, не знаю, откуда пошла эта привычка коверкать русские имена на манер западным. Но сопротивляться ей было бессмысленно, уже лет пять как такая тенденция. Пришлось отвыкать от Григория, теперь всё чаще откликаясь на Грэга. А впрочем, не то чтобы я был сильно против.       А возвращаясь к предложению Алекса — я лишь вяло отмахнулся и убрёл в противоположную сторону, подальше от плотного потока людей. Не хотелось есть, не хотелось ни с кем разговаривать и никого видеть. От предвкушения очередного кошмара меня начинало потряхивать, а лоб покрылся испариной.       «Да что ж ты за слабак такой! — в отчаянье мысленно бросил я, замедляя шаг и облокачиваясь на стену, дабы сохранить равновесие на отяжелевших ногах. — Соберись… Ты должен это преодолеть… Да какой тогда из тебя, к чертям, боец?!»       — Всё ещё не отпускает?       Тяжёлая рука опустилась мне на плечо, а знакомый уверенный голос немного привел меня в чувство. Оказалось, я всё это время задерживал дыхание, отчего тут же разразился кашлем от недостатка кислорода.       — В-виноват, старший лейтенант! — отдышавшись, пробормотал я и увёл взгляд от его сурового морщинистого лица. — Я в норме.       — Какая тут, раздави меня танковый батальон, норма, парень? — поморщившись, Казимов по-отечески похлопал меня по щеке, отчего, на удивление, стало полегче. И как у него это только получается? — У тебя все уши горят и лицо в поту. Всё никак не можешь перебороть свою эту… как её там?       — Гомицидофобия, — неохотно кивнул я. — По крайней мере так диагностировал мне друг семьи, психиатр.       — Да, точно. Диковинная хворь однако, я уж подивился, когда разговорил тебя после того случая. И вот понять не могу, о чём ты только думал, когда решил связать свою жизнь с силовыми ведомствами? Куковал бы на гражданке, в офисе каком, без нервотрёпки.       — Как-то запоздало вы решили этим поинтересоваться, аж под самый выпуск, — усмехнулся я. Однако затем поднял на "старлея" серьёзный, полный решимости взгляд. — Мой отец всегда был для меня примером для подражания — он был одним из первых капитанов космического флота, командовал исследовательско-разведовательным кораблём…       — О как, наслышан-наслышан, — брови Казимова сошлись на переносице: он о чём-то задумался. — Помнится, на то время Конгресс всерьёз рассматривал перспективы установления контакта с инопланетной цивилизацией: много кораблей отправили с исследовательской экспедицией по галактике. Но…       — Ничем конкретным это так и не увенчалось, — закончил я за него, не обращая внимания на нарушение субординации. Мысли сейчас вертелись совершенно не в том месте. — Несмотря на передовые уже на тот момент межзвездные двигатели, из сотен кораблей смогли вернуться лишь десятки. В числе пропавших без вести числилась и команда моего отца. Тогда я дал себе слово, что поступлю в космофлот и постараюсь если и не найти его, то хотя бы узнать о произошедшем.       — Благородная цель, юноша, — без какого-либо намёка на осуждение или насмешку, серьёзно кивнул "старлей", оправляя мою помявшуюся в спешке серебристую с чёрными полосками по швам (полностью противоположная его форме расцветка — она призвана как бы говорить этим: «вы солдаты лишь наизнанку, их бледная тень») форму. — Не знаю, каким чудом ты смог в таком состоянии продержаться до конца учёбы, но теперь ты обязан приложить все усилия, дабы они не пропали даром, ты понимаешь?       — Да, сэр, — натянуто улыбнувшись, выдавил я. Эти слова, пусть даже сказанные со всей любовью, прозвучали скорей угрожающе, чем ободряюще… что поделать — такой уж он человек. — Спасибо вам, я постараюсь изо всех сил.       — Тьфу ты, — усмехнувшись, он потрепал меня по светлым волосам, превращая уложенную причёску в не пойми что. — Ох уж эти ваши западные словечки… «сэр», едрить налево. Ну почему нельзя было оставить старого доброго «товарища»? Тут товарищ, там товарищ, кругом товарищи! — "Старлей" демонстративно раскинул руки. — Разве не здорово?       — Я… — опешив, я запнулся. Люди его возраста, помнящие ещё «те» времена, порой любили поностальгировать, отчего их заносило. И, насколько я сумел понять, лучше им в такие минуты не перечить — себе дороже. — Не совсем понимаю вас, старший лейтенант, но, наверное, было и впрямь здорово.       Сделав глупое выражение лица, я беззаботно почесал затылок.       Казимов, явно раскусив мой манёвр, лишь сухо пожал плечами, развернулся и направился прочь, кинув мне через плечо:       — Ладно, подбери сопли, кадет. И поспеши на полигон — десять минут осталось.       — Есть! — отсалютовал я ему в спину, после чего, воодушевлённый, поспешил к месту назначения.       Казимов всегда стоит горой за своих подопечных… вот и сейчас он поддержал меня — слабака, которого пинком под зад должны были выкинуть на улицу ещё на первом курсе. Широкой души человек, хоть и былая служба, можно сказать, "убила" в нём всё человеческое — лишь вот такие жалкие ростки порой пробивались через твёрдую монолитную гладь.

***

      Гомицидофобия — или «боязнь совершить насилие» — мучает меня довольно давно. Поначалу это никак не сказывалось на моей жизни, ведь как часто вам приходится кого-то бить? Или совершать действия подобного характера… вплоть до убийства?       Вот и я не задавался подобными пустяками, пока не поступил в кадетский корпус. Держать в руках боевое оружие, разбирать-собирать, стрелять по ростовым мишеням — всё это давалось если и не легко, то без особых проблем. Я был уверенным среднячком. Мишени не вызывали в моём сердце какого-либо отклика — это лишь визуализированные фанеры, оставляющие после пролёта пули характерную дыру (тем самым экономя на физических мишенях), и я это прекрасно осознавал, не поддаваясь какой-либо панике.       Но вот пришла пора первых военных игр. Обычно для таких мероприятий заведомо составляют график: первое отделение "воюет" со вторым; третье с четвёртым. На следующей неделе второе с четвёртым; первое с третьим… думаю, суть ясна. Команды никогда не менялись в составе, тем самым вырабатывая в нас товарищество и взаимную поддержку, ведь на войне ты можешь доверить свою жизнь лишь двум вещам: своему товарищу и своей винтовке. Так нас учил Казимов — боевой, между прочим, офицер.       Вот тогда-то я и превратился из «кадета» в «обузу»…       Помню только, как пришёл в себя уже после игры, в мед-пункте. Мне повезло отмазаться, мол «поплохело, после болезни только» (я тогда аккурат вышел с больничного, поэтому поверили). Единственный, кто потом узнал правду, уже на втором курсе — Алекс, который оказался со мной в одном отделении и, по счастливому стечению обстоятельств, был моим одноклассником… хотя мы с ним до этого особо и не контактировали. Уже потом, ближе к третьему, меня наконец раскусил командир и вызвал "на ковёр". К счастью, я сумел его убедить в серьёзности своих намерений и он дал добро, хоть и со скрипом.       Но в тот злополучный день, когда мы с Алексом уже как месяц были на втором курсе, нас внезапно поставили в известность, что, начиная с этого года, мы будем в определённые дни вести патрулирование городских районов. Эдакая «жандармерия» на минималках. Уж не знаю, кому в голову пришла такая "замечательная" идея — посылать подростков с боевым оружием на улицы, гонять немногочисленных гопников да карманников, — но многие из нас встретили это довольно тепло. Ещё бы, побыть пару часов «крутым полицейским», как в старых — ещё записываемых на «BlueRay»-носители или как там это старье называлось? — боевиках… это мечта любого гиперактивного подростка.       Хотя, я покривил душой, говоря про «боевое» оружие. «AFP», модель 03 (Abrams Future Pistol — Пистолет Будущего Абрамса), использующийся в настоящий момент в полицейских департаментах всех Префектур без исключения, разве что называемый везде на свой манер (в Российской Префектуре, например, получил распространение как «Страж», в честь полицейской системы на коммуникаторе, облегчающей их работу). Двухрядный магазин на двадцать патронов калибра «9х21», закреплённый в рукояти (стандартный западный «9х19» посчитали слишком слабым из-за развития отрасли защитных технологий, позволившие увеличить выносливость бронежилетов — их теперь даже автоматные «5,45х39» держали без проблем, пришлось выкручиваться); ёмкость с электрозарядами (проще говоря — "тазер"), аккумулятор коего рассчитан на добрые десять выстрелов до следующей перезарядки, расположенный под удлинённым для этого дела стволом. Натуральный монстр на вид, но по габаритам — не сильно крупнее того же «Орла Пустыни». С непривычки поначалу держать такой было неудобно, но за год практической стрельбы по мишеням приноровишься удерживать и сей агрегат. Тем более, что отдача, несмотря на длину ствола, была более чем мягкая — инженеры как следует поработали над эргономикой и балансировкой.       То есть боевых патронов нам не выдавали — только аккумуляторы для "тазера". Что, в общем-то, вполне логично — негоже подросткам, пусть даже обучающимся военному делу, разгуливать с заряженным оружием. А так, если наткнёмся на нарушителя — обездвижить точным попаданием в любую из частей тела большого труда не составит (разумеется, стрелять в область сердца и голову строго не рекомендовалось: даже для нелетального оружия эти области были зонами повышенного риска).       «Не забывайте, что в ваших руках — боевое оружие! — напутствовал нам тогда Казимов, назидательно поднимая указательный палец. — «Даже без боевых патронов оно представляет опасность. Помните: оружие — ваша жизнь! Потеряете его — потеряете жизнь! Вас сейчас распределят на пары, затем обозначат персональные области патрулирования. Учтите, что если возникнут какие-то опасения или просто сомнения — свяжитесь с вашим куратором из полицейского патруля, они всегда будут находиться неподалёку…»       Всех тогда охватило возбуждение и азарт. Одного лишь меня переполняли волнения и страх. Страх не перед криминальными элементами как таковыми, но перед тем, что я буду делать, когда встречусь с ними лицом к лицу.       «Ты слышал?» — шёпотом спросил я Алекса.       Мы около часа уже шатались по безлюдным вечерним улицам, когда из ближайшего к нам переулка послышался странный, инородный шорох и возня. Благо хоть этот район числился относительно спокойным, поэтому выделять на него полицию, оснащённую всем необходимым, посчитали излишним — мол, и подростков с «тазерами» хватит, пусть отрабатывают своё бесплатное обучение… вернее, за счёт государства.       «Угу», — кивнул тот, насторожившись. — «Проверим?»       «А какой у нас выбор?..» — вздохнул я, пожав плечами и, прижавшись спиной к холодной каменной стене здания, вынул из наплечной кобуры «Стража» и осторожно прокрался вдоль неё.       Мне второй раз повезло: в напарники ко мне попал хорошо знакомый Алекс, отчего в тыле я был уверен более чем на сто процентов — этот не «сдрейфит».       Кое-как уняв дрожь в руках, я осторожным неспешным шагом вышел из-за угла — сперва показался ствол моего пистолета, затем уже я. Флажок предохранителя давно переведён в режим «оглушение»; указательный палец лежал вдоль спусковой скобы, готовый в любой момент сместиться на спуск; коммуникатор своевременно переключён с системы «Юниор» на «Страж» — проекционная линза выдавала более чёткую картинку в темноте на манер ПНВ, при этом позволяя точнее целиться, заранее рассчитывая траекторию полёта пули с точностью в девяносто шесть процентов.       С такими примочками даже подросток справится с парочкой гопников… думал тогда я.       «Отвалили от него! — постарался придать я своему дрожащему голосу толику уверенности, но всё равно вышло как-то визгливо. — Руки поднять так, чтобы я их видел!»       «Хе-х, а это ещё что за птенец? — хрипло усмехнулся один из упырей, что забивали ногами корчащегося на земле мужчину. — Слышь, малой, шёл бы ты отсюда… мы тут как бэ заняты».       «Руки, мать вашу! — распаляясь, гаркнул я, хотя внутри у меня уже всё съежилось. Я с трудом мог удерживать пистолет так, чтобы его не виляло из стороны в сторону. Не знал, сколько так ещё протяну, посему нужно было поскорее заканчивать. — Или продырявлю ваши задницы как нефиг делать!»       «Сильное заявление, — выпрямившись, другой уверенно задрал подбородок, взирая на меня сверху-вниз. «Психологически давит, пагань», подумалось мне. — Вот только, сдаётся мне, кишка у тебя тонка, сопляк. Вон как ручонки-то трясутся, а».       «Сивый, хорош, а то реально пальнёт ещё с перепугу, — запротестовал третий, начав пятиться вглубь переулка, отчего мне пришлось перевести прицел на него, не давая возможности ретироваться. — С юнца не убудет, ну его нафиг».       «Трус, — презрительно фыркнул второй, разглядывая меня твёрдым непоколебимым взглядом. Мы словно поменялись ролями: теперь я был в позиции беззащитного ягнёнка, а он — зубастым серым волком. — Не выстрелит он… По глазам вижу. Просто заберите у него "валыну" и сваливаем».       «На кой она нам? — удивился первый, что, в отличии от своего дружка, не старался сбежать, а потихоньку продвигался ко мне… думая, что я этого не замечу. Благо гаджет отслеживал его движения, отмечая это крохотным информационным окошком в углу поля зрения. — «У этих, вроде как, сканеры отпечатков пальцев стоят, не?»       «Придурок, это на первых моделях было — их потом забраковали, была шумиха по этому поводу… На третьих ничего подобного нет!» — проворчал второй, не сводя с меня пронизывающего взгляда.       Проклятье, у меня от него уже вся спина мокрая. И он прав — мои руки уже начинали ходить ходуном. Каждый раз, когда я навожу оружие на человека, в глазах начинает мутить; мерещится всякая чертовщина; сердце, словно бешеное, готово разорвать грудную клетку и выпрыгнуть наружу; а к горлу подкатывает рвотный ком. Вот и сейчас, стоило мне свести его крепкую слаженную фигуру в кожаной куртке и потёртых джинсах с мушкой и целиком, как в моём сознании начали мелькать вспышки. Кровь… Алые безобразные кляксы повсюду — на стенах, на полу… на моих руках. Остекленевшие глаза со вставшим в них ужасом таращатся на меня, сводя с ума. В моих ладонях зажато что-то тёмное, отчего исходит слабый сероватый дым. В нос шибанул запах горелого пороха с какой-то химией…       Это безнадёжно… Тело не слушалось… Палец подрагивал на спуске, но придать ему крохотный импульс для одного единственного выстрела у меня не хватало сил. Мои руки сами собой опустились от безысходности происходящего… на радость почтенной публике, что сейчас, в лучшем случае, меня изувечит и оставит в луже собственной крови, мочи и экскрементов.       «Осторожно!»       Я не успел что-либо сообразить, как меня правой рукой оттолкнул в сторону Алекс, вскидывая «Стража» левой.       Подобравшийся почти вплотную "упырь" уже занёс над моей головой тяжёлый обрезок какой-то ржавой трубы, когда напарник без колебаний всадил ему в грудь шоковый заряд.       Эти иглы при попадании в тело раскрывались в задней части, тем самым не позволяя проникать слишком глубоко, но достаточно для воздействия нужной мощности тока непосредственно на нервную систему. Подобные боеприпасы довольно дорогие из-за их сложности производства, но государство никогда не экономило на обороне: что внешней, что внутренней.       Один был "готов" — распластавшись на земле, он периодически вздрагивал конечностями, хрипя что-то нечленораздельное — остались ещё двое.       Видимо поняв, что от меня сейчас пользы не больше, чем от беременного пингвина, Алекс встал в стойку аккурат между мной и гопниками. На его лице читалась странная примесь страха и азарта: оскалившись с блеском в глазах, он тем не менее заметно скрежетал зубами. Небось адреналин сказывался, но ему так же страшно, как и мне.       «М-мать, — выругался тот, что недавно буравил меня взглядом. В его глазах теперь не было той уверенности — остался лишь инстинкт самосохранения. — К чёрту, сваливаем».       Произнеся это, упырь стремительно метнул свой обрезок трубы в нашу сторону, тем самым обеспечивая себе безопасный отход вглубь переулка.       «З-зараза!» — воскликнул Алекс, пригнувшись и прикрывая голову руками.       К счастью, профессиональным метателем снарядов тот мужик не был, поэтому труба благополучно шлёпнулась с пронзительным звоном на дорогу, за нашими спинами — слишком высоко взял.       «Не важно, — справившись наконец с беснующимся сердцем, я осторожно поднялся на ноги, стараясь не терять равновесие. Алекс порой не умеет рассчитывать силу, поэтому меня отбросило едва ли не к стене здания, и я всё это время следил за произошедшим в положении полулежа, на локтях. — Спасибо».       Алекс недоумённо уставился на протянутую мной руку. Его заминка ввела меня в ступор. «Неужели меня настолько ненавидят?», промелькнула в моей голове мысль, отчего я было смутился от своего жеста и уже собирался убрать руку. Но тот неожиданно, широко улыбнувшись, крепко стиснул мою ладонь, что я аж жалобно выдохнул остатки воздуха.       «О чем ты? — весело усмехнувшись, он хлопнул меня по плечу после того, как снизошёл-таки отцепиться своей медвежьей хваткой от моей ладони. — Мы ведь друзья!»       Странный всё-таки парень. За все десять лет учёбы в одном классе — а после и год учёбы в корпусе — мы с ним заговаривали раз эдак шесть-семь, не больше. Да, я старался быть общительным, порой ведя бессмысленные беседы на переменах, как это принято у всех, а не отсиживался в уголке. Но близких друзей у меня так и не прибавилось. Не знаю почему… просто так получилось.       «Да… друзья», — натянуто улыбнувшись, я неуверенно кивнул.       Не та была ситуация, чтобы "запариваться" на подобных мелочах…       Да и сам Алекс, как мне кажется, приятный парень — мы вполне можем и подружиться…       Собственно, со временем так и вышло.

***

      — …Лесницкий! Я к тебе обращаюсь! — раздался за спиной сердитый тон нашего "первоклассного" командира. — Ты чем там занимаешься?!       — В-виноват, — постукивая по груди, сквозь кашель отозвался я. — Я тут… просто…       — Хватит дурью маяться, нам выдвигаться через пять минут! — гневно бросила Кейт, тряхнув своими укороченными рыжими волосами и возвращаясь к остальным.       Сглотнув остатки разжёванной таблетки, я поспешно убрал спрятанный в ладони пузырёк «Анаприлина» обратно в нагрудный карман разгрузки. Пусть от "глюков" бета-адреноблокатор и не помогал, но хоть сердце сохранял в относительном спокойствии… А мне лишь бы продержаться до конца игры в сознании.       — Все поняли боевую задачу? — Кейт окинула вопросительным взглядом подчинённых и, дождавшись вялого кивка от каждого, вернулась к изучению карты, выведенной с её коммуникатора на общее обозрение. — Группа «А» выдвигается со мной в точку «Джи-тридцать семь», где предположительно находится флаг «синих». Тактику уже обговорили, все всё помнят…       Сместив палец с квадрата «G-37» на «F-29» — соседний с нашим, чуть восточнее, — она продолжила:       — Группа «Б», на вас огневая поддержка группы «В»: не подпускать противника ближе, чем на прямой выстрел из снайперской винтовки, ясно?       — Есть, — с безразличными лицами хором отозвались наши «снайперы», возившиеся со старенькими, но вполне ещё рабочими «ВСВ-338».       Да, было бы разумней оснастить нас более новейшими моделями безгильзовых винтовок, выполненных из особого космического сплава, чьи компоненты сейчас поставляются отважными шахтёрами с близлежащих астероидов. Однако армия Конфедерации и без того испытывает трудности с вооружением. Да и принцип работы плюс-минус остался прежним: съёмные магазины, пороховая затворная система канала ствола и тому подобное. В реальном бою всяко не растеряемся, думаю. К сожалению, лазерные и плазменные пушки так и остались уделом фантастов позапрошлого века. Да и так уж они нам нужны, если подумать?..       А наш командир, тем временем кивнув ответу выше названной группы, перевела палец в соседнюю локацию «F-28» — наша позиция, где редкие порывы ветра развевали над нашими головами зелёный флаг — и назидательно постучала пальцем по этой точке:       — Группа «В», у вас лишь одна задача: стрелять в каждого, кто окажется в поле вашего зрения… и даже если не окажется, а просто заслышите что-то странное. Стрелять на малейший шорох, благо позиция эта и так не замаскирована.       Стараясь не подавать виду, я облегченно выдохнул: моя тощая задница была в группе «В» вместе с тремя другими доходягами. Не уверен, но, кажется, у флага оставили всех, кто или стрелял слабо… или как я — от которого больше проблем, чем пользы. Самых сноровистых и тихих зачислили в «А»; самых метких — в «Б».       Впрочем, чего я жалуюсь? Может и вовсе удастся отсидеться в окопе, пока наш бравый командир сделает с ребятами всю работу и гордо водрузит на горе вражеских трупов их собственный флаг.       Но это меня уже понесло…       — Проверить вооружение и амуницию, — скомандовала Кейт, отсоединяя крохотный наушник от коммуникатора и закрепляя его в правом ухе: радиосвязь — это святая святых. — Готовность шестьдесят секунд.       Все послушно зашуршали снаряжением: кто подтягивал лямки рюкзака и разгрузки, дабы удобнее сидели и не скрежетали ничем; кто в очередной раз пробегался сухой тряпкой внутри ствольной коробки своего «ОЦ-14» на предмет остаточной смазки — пускай и говорят, что российское оружие самое неприхотливое, но если в стволе останутся инородные вещества… в общем, "кирдык" стволу. Хорошо если траектория полёта пули всего лишь собьётся — может и вовсе ствол разорвать к едрени фени.       — Меньшиков, — командир отделения подошла к Алексу, заканчивающему с осмотром своей винтовки, чей возвратный механизм тотчас встал на своё законное место. — Ты старший в группе «Б», будешь у меня на связи.       — Как скажете, — пожал он беззаботно, в своей манере, плечами и принялся выводить пальцами в воздухе. — Принимайте запрос.       Этот парень всегда был себе на уме: субординацию если и соблюдал, то с большой неохотой, чем всегда выводил из себя "правильную" Кейт. Однако, будучи одним из лучших стрелков на дальние дистанции — Алекс буквально родился с винтовкой в руках, как сказали бы люди, — ему в подобные ситуации многое сходило с рук. А что тут сделаешь? Сейчас от его орлиного глаза зависела судьба нашего отделения… буквально. Не думаю, что перед неумолимо надвигающимися экзаменами кураторы военных игр не станут использовать итоги финальных боёв в экзаменационном табло. Инчае чего я таблеток наглотался? А ведь, если верить упаковке, они могут негативно сказаться на моей половой функции… уф.       Ладно, не о девицах румяных сейчас следует думать — у нас тут война! Хоть и имитационная, с патронами-красителями.       — Старший в группе «В»… — Кейт было обернулась к нам, но, пожевав нижнюю губу, задумчиво разглядывая нас, продолжавших лениво сидеть в окопе, лишь сухо покачала головой. — Да без разницы… просто сидите, не высовывайтесь лишний раз и палите во всё подозрительное. Уж с этим, думаю, вы справитесь.       — Так точно, мэм!       Усмехнувшись, я одобрительно поднял правую руку, отчего та бросила на меня подозрительно-снисходительный взгляд и принялась возиться с креплениями на защитном шлеме.       Так-то это было обидно. Но не мне, в моём нынешнем положении, жаловаться. Окоп сносный — никакой грязи, сплошь земля. Боеприпасы. Сухие пайки… Что ещё нужно солдату для комфортного ведения боевых действий? Спирта и сигарет разве что, но нам по статусу не положено… хоть и всем присутствующим здесь или уже есть восемнадцать, или вот-вот будет. Ну и ладно — Мин-Здрав ведь не даром постоянно предупреждает о вреде того и другого, хе-х.

***

      — Грэг, шпик будешь доедать? — едва ли не заглядывая мне в рот, с вожделением произнёс самый смуглый и упитанный из нас: Мансур. Но отзывавшийся всё больше на «Маня».       — Да ну его, — понюхав вскрытую консерву, я брезгливо передал содержимое ему. — Приятного аппетита.       — Сразу видно, что изнеженные городские, — с набитым ртом пробухтел Маня довольно. — И не голодали ни разу.       — Угу, уж ты-то у нас голодяй ещё тот, — загоготал рядом сидящий Макс, уплетая сухие галеты с яблочным повидлом и тыкая пальцем в слегка выпирающее брюхо товарища. — Удивляюсь, как ты только, бедненький, добрался до нашего мегаполиса?       — Говори что хочешь, — нисколько не обиделся тот, уже вылизывая мягкую упаковку из-под шпика. — У нас в Азербайджане сплошь поля кругом: живём за счёт выращенных овощей-фруктов да коз с баранами. Удачный сезон — сыты. Неудачный — приходится есть через день, подрабатывая то тут, то там…       — Гонишь, — выгнув бровь, недоверчиво произнёс Макс. — Двадцать второй век на дворе — везде сплошь ГМО и прочая химия! Еды — завались, и стоит недорого. На кой чёрт вам натуральное хозяйство?       — Аллах не велит, — пожал Маня плечами, словно это всё объясняло. — Аллах всё видит.       — Но ты же съел сейчас свиной жир, — встрял в разговор я, припомнив некоторые детали Ислама. Как ни крути, а даже в наш атеистический век достаточное количество людей продолжали придерживаться Христианства, Ислама и прочих религий дедов и прадедов — тут хочешь не хочешь, а краем уха да услышишь. — Разве у вас свиньи не считаются греховными животными и вам их есть нельзя?       — Аллах всё видит, — повторил он, прикрывая глаза, — но Аллах великодушен — он простит слугу своего.       — По мне так лицемерие какое-то… — шёпотом произнёс Макс так, чтобы услышали все, кроме "слуги Аллаха".       — Не будь ханжой, — покачал я головой. — Человек имеет право думать, как ему нравится, если это приносит ему покой.       Тот лишь пожал плечами и молча вернулся к своему недоеденному пайку — разговор исчерпал себя полностью.       Прошло уже около часа, как Кейт ушла со своим отрядом на передовую — мы откровенно "запарились" тут сидеть, помирая со скуки. Противник так и не вошёл с нами в контакт — в воздухе висела гробовая тишина, напряжение от которой давило не хуже, чем непрерывный обстрел.       — Алекс, приём, — я надавил на кнопочку на внешней стороне наушника.       — Слышу тебя, дружэ, — чётко и ясно донёсся с той стороны "провода" всё такой же задорный и весёлый голос. — Что стряслось?       — Задницы себе уже отсидели, вот что, — начал жаловаться я, на что получил лишь искренний сдержанный хохот. Никакого сочувствия… а ещё друг, называется. — Тебе там с многократной оптикой виднее ведь — как обстановка?       — Как у… в заднице, — часть фразы "политкорректно" зажевали вовремя проскочившие помехи, но общий смысл сказанного не остался для меня загадкой.       — В смысле, темно, что ни черта не видно? — удивился я.       — В смысле, грязно и попахивает чем-то странным, — без какого либо намёка на юмор, отозвался тот, чем уже у меня вызвал неподдельный смех.       — Терпи казак — Атаманом станешь, — припомнилась мне древняя поговорка.       — Угу, обяза… — Алекс запнулся на полуслове — на том "конце" что-то зашелестело; кто-то неразборчиво перешёптывался. И спустя долгие десятки секунд он вновь заговорил, но уже серьёзным тоном. — Внимание — противник на четыре часа.       — Принял, — коротко бросил я, окончательно отпуская кнопку наушника, после чего обернулся к полудремлющим товарищам. — Подъём, мужики, будущие "двухсотые" к нам подвалили!       Удивительно, но в этот раз я не испытывал привычного страха — словно я выпил не пару таблеток успокоительного, а накачался анаболиками с примесью адреналина.       «Спасибо, Алекс, разговоры с тобой всегда успокаивают лучше любых препаратов», — мысленно поблагодарив друга, я сверился с интерактивным компасом на коммуникаторе (часы на военном сленге означали сторону света, где «север» числился как двенадцатое деление), после чего примкнул к глазку оптического прицела своей «ОЦ-14».       — Сколько их? — в нетерпении оскалился Макс, поудобнее залегая у края невысокого, рассчитанного на положение «сидя» окопа.       — Вижу троих, — неуверенно ответил я, плавно, дабы не смазывать картинку, водя стволом туда-сюда. — Вряд ли это вся «унтерменш-группа».       — Братух, мы тут не во вторую мировую играем, — отозвался сидевший до этого молча паренёк… как же его там звали? Ай, сейчас это неважно. — И это не культурно.       — Ну извини, просто припомнилось из старых фильмов, — непонятно зачем взялся оправдываться я, продолжая выискивать других.       Отвлекаясь на посторонние вещи, я даже не заметил, как без особых проблем разглядел ползущие к нам фигуры в оптический четырёхкратный прицел: ни тебе постукивающего сердца, ни дрожи в руках, ни потоотделения… Спокоен, словно кит.       Не знаю в чём дело, но… это мой шанс!       — Внимание, они в зоне прямого попадания! — Я замохал сложенными указательным и средним пальцами в сторону "ползунов". — Прижмите их к земле, не дайте приблизиться!       Главным меня никто не назначал — собственно, как и никого другого, — но мы синхронно, без лишних споров и пререканий, вдавили спуск, предусмотрительно переключив флажки на «авто».       Устоявшая было тишина разразилась вакханалией громких хлопков. Воздух вскоре стал тяжёлым от горелых пороховых газов. Отстреленные гильзы — несмотря на «пули-красители», вполне реальные и настоящие — вылетали одна за другой из бегавшего ходуном туда-сюда затвора, скатываясь по пологим краям окопа и кучкуясь на дне. Было не разобрать, попадали мы хоть по кому-то… или чему-то, но мы вошли в азарт и просто поливали местность «свинцом», горланя что-то и улюлюкая.       Сухой щелчок — я зажал большим пальцем левой руки крепёж для магазина — выкинул опустевший — отработанным движением прищёлкнул свежий — передёрнул затвор — и снова вдавил спуск.       В конце концов, цинков с патронами было предостаточно — чего переживать, верно?       — Т-твою мать… — только и вымолвил я, когда через пару минут вновь наступила гробовая тишина.       Оказалось, есть из-за чего переживать…       Например — одновременный расход боезапаса у всего личного состава. Г-гадство, мы ведь стреляли одновременно, без какой либо очерёдности! Ну конечно у нас одновременно опустели магазины! Во я баран! Хотя нет… во мы бараны!       — Макс, лупи с подствольника! Выиграй нам время, пока мы набьём хотя бы по магазину, затем набивай сам! — стараясь хоть что-то сообразить толковое, выдал я первое, что пришло в голову.       — Рехнулся?! — едва ли не на визг перешёл тот. — Я никогда не имел дела с «костром» — только с современными аналогами!       — Как будто мы имели! — огрызнулся я, не теряя времени вскрывая цинк и потроша первую подвернувшуюся пачку с желтоватыми, с окрашенными в зелёный «шапочками», патронами. — Ты единственный, кто в принципе интересовался взрывчаткой — тебе и карт-бланш в руки!       Смачно выругавшись, Макс боязливо достал цилиндрический снаряд «ВОГ» из футляра для метательных разрывных снарядов, чуть ли не перекрестившись, аккуратно вложил гранату в ствол, закрыл ход и, пристроившись на краю окопа, начал примеряться к непростому прицельному приспособлению. Боевая подствольная граната бьёт не то чтобы сильно, но и не слабо — осколками посечь может, если неудачно запустить близ собственного укрытия. Несмотря на то, что граната была «красочной» и серьёзных ранений оставить не могла — всё равно было боязно. Адреналин, видать, застилал разум и заставлял забыть, что это всего лишь игра. Что мы не боремся сейчас за жизнь. «Мы — или они», и всё такое…       Мой большой палец отработанным движением загонял с характерным щелчком уже пятнадцатый патрон, когда за спиной прозвучал глухой хлопок — Макс соблаговолил-таки запустить снаряд.       Спустя ещё два загнанных в гнездо магазина патрона до нас долетел такой же глухой взрыв… хотя, это громко сказано — так, пиротехника. Не было времени лицезреть результат — всё внимание было сконцентрировано на разорванной упаковке с блестящими патронами и начавшем приобретать приятный вес магазине.       Двадцать девять…       Тридцать!       Щелчок вставленного магазина — скрежет передёрнутого затвора. Отлично, уже какое-то время жить можно!       — Макс, что там у тебя?! — припадая рядом, едва ли не проорал я товарищу в ухо: адреналин бурлил в венах, не позволяя мне успокоиться.       — Никакого прогресса, — с досадой сплюнул он в ближайшую грязевую кучку. — Сколько ни всматривался — на них ни царапины… то есть, ни следа краски.       — Читеры, что ли? — припомнив термин, которым называли обманщиков в компьютерных играх, угрожающе осклабился я в их сторону.       — Я уже ничему не удивлюсь, — поморщившись, кивнул тот, отползая на моё бывшее место: его автомат всё ещё был разряжен.       — Всё плохо? — плюхнулся по соседству с другой стороны Маня.       — Угу, — кивнул, переведя флажок на «одиночные» — без патронов больше оставаться не хотелось. — Вот бы сейчас нам Аллаха в помощь, а?       Однако Маня не отреагировал на мою остроту, прищурившись разглядывая позицию медленно, но уверенно продвигающегося противника.       — Ты чего?       Я дёрнул соседа за плечо. Больно уж лицо у него сейчас вытянулось… будто там не три человека, а танковая дивизия подкатила.       — Боюсь, что теперь нам даже Аллах не поможет, — прошептал он, после чего начал бормотать под нос что-то не по-русски.       Поняв, что тормошить «блаженного» сейчас не имело смысла, я приник к окуляру оптического прицела.       — Твою ма-а-а-ать, — протянул я, заметив знакомое копошение, которое наблюдал буквально недавно, только с более близкого расстояния. — Сейчас гранату положат!       — Что? — разом обернулись Макс и четвёртый… «ноунейм», всё ещё возившиеся со своими магазинами.       — Подствольники готовят, говорю! Сейчас похоронят нас тут — они на достаточно близкое расстояние подобрались, мы тут как на ладони!       — Прижмём плотным огнём? — неуверенно предложил четвертый, защелкнув наполненный магазин в ствольную коробку.       — А смысл? — вздохнул я. — Они там уже окопались, а с такого расстояния даже вставать не нужно, чтоб грамотно уложить гранату.       Вновь эта гнетущая тишина.       Может, и впрямь стоило хоть попытаться прижать их посильнее к земле, чтоб носу им даже показать не представилось возможности? Ну выиграем мы этим лишние минуты… что толку? Связь молчала. Неизвестно, «живы» ли ещё группы «А» и «Б»… Мы одни против неумолимо наступающей, дышащей нам в затылок, смерти.       — Ох… — донёсся до нас изумлённый вздох Мани. Думал, он окончательно «ушёл в астрал» к своему Аллаху. — Упал.       — Что? — не понял я.       — Один из них только что упал навзничь, — пояснил тот, подтягивая поближе автомат, дабы посмотреть через прицел.       Я последовал его примеру.       Действительно, даже отсюда отчётливо видны подошвы армейских берцев, устремлённых в ясное небо. На каске поблескивала свежая зеленоватая краска. Это же…       — Друже! Друже, приём!       — Наконец-то! — чуть не срываясь на откровенную ругань, выкрикнул я в наушник. — Где вас там черти носили?! Мы тут уже в Аллаха чуть не уверовали, веришь?!       — Сейчас не до шуток, камрад, — отплёвываясь, прошипел тот. Видимо, его прижали плотным огнем, отчего тот "рыл носом землю". — Я "завалил" вашего гренадёра, но мне срочно нужно сменить позицию… прикроешь?       — Ещё спрашиваешь! — искренне обиделся я. — Как услышишь взрыв — вали оттуда на хрен!       — Понял.       — Мужики, — обратился я к ожидающим товарищам, которые, судя по выражению лиц, вообще не "вдупляли", что происходит. — Поддержка-таки вышла из спячки, живём.       Вновь переведя флажок на режим «авто», я подмигнул Максу:       — Ну что, «гренадёр», придётся снова прибегнуть к «шайтан-трубе».

***

      — Господа офицеры, — шутливым тоном провозгласила Кейт, подняв "бокал" с "курсантским шампанским"… то бишь керамический стакан с дюшес-газировкой. — За превосходно выполненную боевую задачу — троекратное…       — Ура! Ура! Ура-а-а!!! — хором, единым задорным порывом, прокричали мы и одним ловким движением опустошили ёмкости.       — А за нашу очаровательную командующую, — успев по новой разлить следующую порцию, распалившийся в улыбке и до сих пор не отошедший от произошедшего Алекс триумфально поднял свой стакан с пузырящейся жидкостью, — что додумалась оставить поддержку к охраняющим флаг — салют!       — Салют!       Кейт, явно зацепившаяся за фразу «додумалась», надула щёчки, но всё же чокнулась вместе со всеми.       Не знаю, то ли газировка так действует на меня вкупе с не проходящим потрясением, то ли дело в её "гражданке" — надетый не по сезону светло-зелёный джемпер с закатанными рукавами; плетёный браслет на левой руке, навроде «фенечки»; собранные в короткий конский хвост рыжие волосы, — но, в общем, выглядела наш командир вполне миловидно, что я даже начинал понемногу проникаться к ней симпатией.       Хотя, буквально час назад готов был душу из неё вытрясти…       «Ты использовала нас как пушечное мясо!» — в порыве гнева моя слюна сорвалась и угодила на её полевую форму, но Кейт с невозмутимым выражением лица так и продолжала стоять, скрестив руки на груди.       В конце концов, нам удалось одержать победу: мы накрыли диверсионный отряд «синих» гранатами из подствольников — Алекс с товарищами, как выяснилось, до этого попавшие в рукопашную заварушку с разведчиками «синих», успешно сменив позицию, ударили по ним с тыла, расстреливая их, словно мишени в тире. Через какое-то время и группа «А» во главе с Кейт также вышли на связь, сообщив о захваченном флаге.       «Не было другого выхода, — спокойно произнесла командир. Мне тогда даже почудилось, будто в тот момент её плечи даже осунулись, словно под натиском вины… но сейчас в это верится с трудом — холодный расчёт, это она умела лучше кого бы то ни было. — Мне нужно было стянуть их силы подальше от флага».       «То есть на нас?! — меня распирало от желания врезать ей хорошенько, но частичкой сознания я понимал, что это ни к чему не приведёт. — Нас, кого вы принимали за шваль! Пустое место! Пушечное мясо — вот как это называется! Подобным методам не место в вооруженных силах Конфедерации, тебе не гово?..»       «Много ты знаешь о методах ведения войны», — скептично фыркнула она, перебивая меня и развернувшись, дабы уйти.       Но в последний момент я крепко ухватил её за руку и угрожающе прошипел:       «Не смей жертвовать людьми, словно фигурами на шахматной доске».       Ответив мне молчаливым прищуром, она стряхнула мою руку и отправилась следом за остальными, что уже выходили за пределы полигона. Мне были видны лишь их крохотные силуеты.       На построении Казимов ей даже благодарность объявил с занесением — «за превосходно выполненную боевую задачу с минимальными потерями». Впрочем, на мгновенье, мне всё же удалось заметить, как желваки поиграли на его скулах — "старлей" был того же мнения, что и я. Это радовало, а то ведь я было подумал, что страдаю излишним человеколюбием, и что действительно «на войне все средства хороши»…       — Грэг, ты чего? — потряс меня за плечо вовсю балагурящий Алекс. — Ох, верно… мы ведь совсем забыли о тебе!       — Что?       Не успел я сообразить, о чём он говорит, как тот уже снова поднялся, призывая всех присутствующих к тишине.       — Друзья мои! — Он демонстративно поклонился, чуть не угодив лицом в хрустальную посуду с салатом, которую поспешно убрал прочь расторопный Макс, на что Алекс выдал виноватую улыбку и продолжил. — Вы воздали почести нам — вашему покорному слуге и его бравым товарищам по винтовке! Вы воздали почести нашему прекрасному, хоть и чрезмерно холодному командиру!       Проигнорировав недовольный взгляд Кейт, тот в полоборота развернулся ко мне так, чтобы всем присутствующим было ясно, о чём пойдет речь далее:       — Но остался за этим столом всё ещё не воспетый герой! Тот, кто до сего дня выглядел в ваших глазах лишь помехой! Тот, кто не растерялся в нужный момент, взяв командование на себя! Тот, без чьей поддержки моих ребят бы уже закатали в асфальт! Грэг… хм, отставить! Григорий Лесницкий, господа — салют!       — Салют! — неожиданно поддержали его все присутствующие, хотя в мою сторону особо никто не смотрел.       Мда, Алекс умел завести толпу… спасибо тебе на добром слове, друг.       Вежливо улыбнувшись, я молча отпил из своего стакана. Теперь «официальная» часть мероприятия, вот так каламбур, официально окончена — все принялись трапезничать и бурно обсуждать грядущие события. День выдался насыщенным, к тому же, наконец, мы вырвались на финишную прямую: никакой учёбы и муштры — только зубрежка экзаменационных материалов.       Но это всё потом… сейчас можно и расслабиться.