Игра в жизнь

      «…И к другим новостям, — вещал включённый для фона телевизор (хотя им и пытаются привить новомодное «головизор») — мама любит слушать новости, пока собирается на вечернюю смену. — В Санкт-Петербурге, в районе Московского вокзала, прогремел очередной взрыв, произвёдший обвал в тоннеле метро. К счастью, граждане были вовремя оповещены и эвакуированы, в связи с чем жертв удалось избежать. В данный момент работает экспертная группа, вычисляющая возможный ущерб, по предварительным прогнозам который уже насчитывает не менее трёхсот-четырёхсот тысяч «пек». Ответственность за теракт взяла на себя сепаратистская организация «Завет», член которой в данный момент взят под стражу на месте происшествия по обвинению в организации теракта…»       — Да сколько можно? — нахмурившись, проворчала мама в сторону «ящика-проектора», возясь с застёжками на лёгкой обуви. — Уже пятый случай за год! Когда только власти примутся наводить порядок?       — Не всё так просто, мам, — отвлекшись от зубрежки, я устало откинулся на спинку кресла, потягиваясь всем телом. — Эти люди, по сути, ничего плохого не делают — они просто хотят независимости. Даже жертв стараются избегать, как видишь. Конгресс же хочет держать в узде все земные материки, при этом использовать грубую силу они не могут — народ не поймёт, уже не те нравы. Вот мы и болтаемся на шаткой дощечке, где по обе стороны сепаратисты и Конгресс… пока кто-то не предпримет первый радикальный шаг.       — Когда ты так рассуждаешь, больно напоминаешь отца, — улыбнулась она, накидывая на плечи лёгкое пальто — несмотря на почти летнюю погоду, дожди в этом месяце обещали лить обильно. — Тот тоже любил лезть в дебри, куда нормальному человеку лезть не захочется…       — Ничего особенного, — пожал плечами. — Я ведь избрал карьеру военного — политология частично входит в учебный курс.       — До сих пор не пойму… далась тебе эта служба? — поправив причёску перед зеркалом, мама обернулась с озабоченным выражением лица. — Каждый день приходишь вымотанный и дёрганный. Твоё «состояние» только обостряется, несмотря на препараты…       — Мы уже говорили об этом, — сурово отрезал я, надувшись. — Я принял решение… и я работаю над «этим».       Сочтя нужным не портить рабочее настроение, она лишь молча вздохнула, проронив дежурную фразу прежде, чем захлопнуть за собой дверь:       — Я ушла! Учись прилежно!       Махнув на прощанье, я вернулся к штудированию всё-таки заботливо переброшенного Алексом по интернету конспекта. «Головизор» вырубил, так как всё равно ничего экстраважного он не передавал, а лишь мешад сосредоточиться. Сепаратисты — или «отщепенцы», как их прозвали у нас — вновь хулиганят, только без толку всё. Больше похоже на перетягивание куличиков в песочнике, чем на государственное противостояние. Впрочем, что я в этом понимаю? Может, у них недостаточно военной мощи для решительных действий, вот и приходится «доставлять весточки». Не важно, это забота Министерств Внутренних Дел и Внешней Обороны. Даже не будь я простым кадетом, это меня никоим образом не касалось бы — Земной Космическо-Исследовательский Центр Конфедерации, ЗКИЦК, был вне всего этого «копошения насекомых» и занимался исключительно исследованием звёзд и космоса в целом. Это место, что я выбрал своей будущей профессией… а значит и я должен абстрагироваться от всего этого.       «Во губу раскатал-то, — рассмеялся я про себя, массируя затёкшую шею. — Туда даже не каждого зачисляют, а уж выпускаются и того процентов шестьдесят».       И ведь верно, невзирая на технологические достижения последних тридцати лет — человек всё ещё должен был уметь переносить высокие физические и психологические нагрузки для комфортного пребывания на борту корабля. Даже с достижениями в области генной инженерии, благодаря которым количество здоровых рождённых детей резко подскочило до 99,9%, при этом сейчас повсеместно внедряют биодобавки, повышающие физические и умственные способности — ох и вою-то было в своё время от правозащитников и религиозных деятелей, — нам по прежнему нужно стараться изо всех сил, дабы достичь желанной цели. Ничего не даётся просто так.       «Да и плевать! — разгорячившись, я сжал кулак. — Я добьюсь своего… чего бы мне это ни стоило!»       Воодушевлённый, я открыл в себе второе дыхание и был готов приступить к изучению экзаменационных материалов с удвоенным старанием…       Но, вновь «развернув» окошко с записями и обратив внимание на количество оставшихся страниц, лишь от души выматерился… благо хоть я был один в квартире — ещё сто сорок две, мать его, страницы.       Кто-нибудь — убейте меня, пожалуйста!

***

      — Братишь, чего это с тобой? — недоумённо уставился на меня подошедший со спины Алекс. — Как будто марафон бежал.       — Нервы… — лаконично пробубнил я с полным воды ртом.       Какое счастье, что за последние пару лет питьевых фонтанчиков понаставили едва ли не на каждом этаже, да ещё на улице парочка имелась — километровых очередей к ним никогда не выстраивалось, и я мог беспрепятственно охлаждать свой многострадальный организм. И было из-за чего страдать: в этом году школьный совет решил задрать планку по проходному баллу — видимо, таким образом захотели поднять престиж школы… звери, — что все полтора часа я был словно на иголках. Да ещё, мать его, билет выпал самый пагубный… а ведь это только первый экзамен, да к тому же по самому знакомому лично мне предмету — математике. Боюсь представить, что меня ждёт на русском и английском… Языки мне всегда давались с трудом.       — Нет, ты видал?! — оторвавшись наконец от струи, я жадно заглотнул воздуха и принялся возмущаться. — Семьдесят баллов! Предыдущий класс, значит, шестьдесят должен был набирать, а мы семьдесят?!       — Не горячись, дружэ, — улыбнувшись, тот, не рассчитав силу, похлопал меня по плечу, изгоняя через боль весь накопившийся стресс. — Думай об этом как о «разминке» перед настоящим адом.       — Утешил, блин… — поморщился я, смачивая «полыхающие» под жарким солнцем волосы. — Хотя, может ты и прав — это ещё цветочки. Вот же пакость…       — Тебе, тем более, для космофлота нужно ведь не менее девяноста набрать? — припомнил больную для меня тему друг. — Думаешь, осилишь?       — Фигня вопрос, — получив свежий заряд бодрости, довольно выдохнул я. — С математикой я точно не парюсь — это мой конёк. Мне бы только языки осилить… я, считай, все выходные только на них и угробил, даже тебе вот не звонил.       — А я бы всё равно не ответил, — беззаботно пожал плечами тот, осторожно пододвигая меня в сторонку, пристраиваясь к фонтанчику. — Я сутки напролёт просидел в нейрошлеме.       — Это накануне выпускных экзаменов? — поразился такой инфантильности я. — Чувак, ты бессмертный, что ли?       — Не, только учусь, — булькая, невнятно пробормотал он. — Думаешь, почему я так хорошо стреляю?       — Оттачивание навыков при помощи видеоигр? — с сомнением произнёс я. — Я, конечно, слышал про симуляторы, но всё же виртуальность и реальность совсем уж…       — К чёрту симуляторы, — отрезал тот, оборвав ход моих мыслей. — Боты — это «зашквар». Ничто не сравнится с реальным человеком. Кстати, сколько раз я тебя звал сыграть со мной, но ты всё отмахивался…       — Ты ведь знаешь — не люблю я эти новомодные игрушки, — как бы извиняясь, отмахнулся я. — Там тебя буквально водят за ручку… разве что только зад не подтирают. Мне больше по душе старенькие, клавиатурные игры. Тогда ещё умели преподносить геймерам сюрпризы.       — Тебе бы машину времени не помешало найти, — скептично фыркнул Алекс, отпуская кнопку фонтанчика и утирая рот длинным рукавом лёгкой кофты. — Трудно, небось, с эмуляторами в наше время возиться? Ты бы ещё задрипанный HD-телик приволок с какой-нибудь консолькой десятого или девятого поколения…       — Сейчас в штаны напущу со смеху, — огрызнулся я.       Пустой это разговор, у нас в этом плане совершенно разные взгляды: он из нынешнего поколения игроков, что жить не могут без своего нейрошлема; я из «олдфагов», что ещё помнят старые добрые клавиатуро-мышные игрушки. Отец в детстве много «задрачивал» в персональный компьютер и консоли, пока они ещё были актуальны. Да что там, даже когда он обзавёлся семьей, не бросил привычки поигрывать вечерами в выходные во что-нибудь старенькое. В конце концов, он и меня подсадил. Как сейчас помню свои округлившиеся глаза, когда его персонаж снёс башку какому-то верзиле в рукопашном бою… Жаль, что уже и не вспомню названия. Опасные приключения в фэнтези-мирах; смертоносные рукопашные сражения; массовые перестрелки на обширных локациях… Всё это выглядело изумительно даже по ту сторону экрана.       Но вот пришла эпоха VR-гейминга…       И старый гейминг умер. Буквально.       Нет, какое-то время ПК и консоли ещё держались «на плаву», пока VR-устройства были всё ещё довольно примитивны и недоработаны, несмотря на их более чем полувековую историю. Но ушлые японцы таки докрутили это чудо-устройство, позволяя не просто окунуться в полноценный виртуальный мир, но и практически безгранично взаимодействовать с ним. Конечно, самыми первыми «играми» — прости, Великий Докинз, за использование этого слова — были… хм, как бы помягче выразиться… симуляторы свиданий? Пожалуй, назову это так. Да, симуляторы свиданий… правда, сперва без самих «свиданий», а сразу с «приглашением на кофе». Не открою вселенную, если скажу, что большая часть геймеров не особо пользовалась популярностью среди противоположного пола… думаю, подробности излишни.       Впрочем, к чести создателям нейрошлема, они быстро сориентировались и наладили партнёрство с несколькими крупными игровыми корпорациями, и вскоре на прилавки вылетели, пусть и кривоватые, но всё же рабочие игрушки: шутер, пара спортивных симуляторов и одна ММОРПГ. Разумеется, народу больше всего зашло именно последнее — боты, насколько бы им ни прописывали тогда искусственный интеллект, всё равно были ещё теми болванами. Всё же ничто не сравнится со скоростью человеческого мозга, тут Алекс прав. И будь у меня больше свободного времени, как и, собственно, денег — нейрошлем даже спустя двадцать лет достаточно дорогое удовольствие, — может и опробовал бы один из местных «миров».       Задумавшись, я не сразу обратил внимание, что Алекс уже вовсю тряс меня за плечо.       — Что? — неохотно «вернулся» я.       — Ты тут долго собрался простоять? — насупился тот, постукивая по «наладоннику». — Через пять минут твой «любимый» английский.       — Пошё-ё-ёл ты, — протянул я наигранно и вальяжной походкой отправился следом за другом, вниз по необычайно пустому коридору.       Эта неделя полностью была отдана выпускникам, а из «наших» ни у кого не было желания тратить столь драгоценное время на праздное шатание по школе — этим мог похвастаться только такой ветреный паренёк, как этот, вышагивающий в данный момент передо мной и насвистывая что-то под нос.

***

      — Потапов, Леонтьев — на исходную! — рявкнул тренер по самбо, сверяясь со списком на коммуникаторе.       Двое рослых парней в спортивной форме одновременно подскочили и «влетели» на татами. Не удивительно — в одном нашем отделении было около двадцати человек, а на курсе стандартно набиралось от трёх до четырёх отделений. Спортивный зал хоть и просторный, но всё же душный — всем хотелось поскорее «отстреляться»… вернее, «отспарринговаться» и в душ, под прохладный и живительный поток.       — Не расслабляйся, — мне прилетел болезненный тычок справа. — Помнишь наши тренировки?       — Знаю, — прошипел я Алексу. — Я ещё пару таблеток зажевал — уже начинают потихоньку действовать.       Ребята, видимо, уже закончили разминаться, так как по залу раскатилось привычное «хаджимэ». Поскольку в поединках так или иначе будет лишь один победитель — в итоговый аттестат войдут не только сама победа, но и результаты техники боя: интенсивность атак, их исполнение, состояние бойца на конец спарринга и так далее. Таким образом даже у проигравшего есть шанс на неплохой итоговый результат… но предпочтение всё равно отдавалось победителю. Как и везде по жизни.       К несчастью, моя гомицидофобия распространялась не только на оружие, но и на рукопашный бой, хоть и не в столь явной форме: рассудок не мутился, но сердце шалило, а руки потели и подрагивали. Гадство… неужто и впрямь всю жизнь на таблетках просидеть придётся? А ведь если бы «додумался» официально её оформить — меня бы тут точно не было. Никому не нужен кадет-шизик.       Пока я исходил потом от напряжения, Леонтьев уже умудрился повалить соперника на мат и зажать его пояс между крепко стиснутыми ногами, попутно удерживая руки в «замке». Болевой захват — практически идеальное исполнение, как по учебнику. Уже и так ясно, кто выйдет победителем.       Прозвучал знакомый сигнал — бойцы отцепились и откатились друг от друга.       — Молодец, парень, чистая победа, — кивнул тренер поднявшемуся на ноги «победителю», после чего вновь вернулся к изучению списка. — Меньшиков, Приходько — на исходную!       — Удачи, — ободрительно шепнул я Алексу, облегченно вздыхая про себя, что не я его соперник: в тренировочных спаррингах он постоянно умудрялся меня в захват взять за долю секунды, а в те немногочисленные разы, когда мне посчастливилось проделать аналогичное — тут же вырывался. Скользкий тип, во всех смыслах.       Впрочем, мне, может, и повезло, а дружбану как-то не особо: его соперником оказался Ромка Приходько — здоровенный бугай с короткой стрижкой. Несмотря на свои сто с лишним кило, он был довольно шустрый, отчего Алексу придётся по-настоящему «попрыгать», дабы уложить такого верзилу.       Едва прозвучал сигнал к началу спарринга, верзила тут же бросился в атаку, метя Алексу кулаком в голову. Вообще в спортивном самбо серьёзно следят за техникой безопасности и, по возможности, предостерегают к применению опасных захватов или ударов. Но, поскольку мы, как нас называли, «дети нового поколения», коих пичкают биодобавками для физического развития — нас решили особо не жалеть, и останавливали бой лишь в случае реальной угрозы здоровью или жизни.       Вот и сейчас, даже с учётом того, что подобный приём просчитывался на раз-два — никто и бровью не повел. Один я только покрепче сжал кулаки за товарища.       Как оказалось — напрасно. Алекс был довольно худощавым, потому с легкостью отвёл верхнюю часть тела в сторону, после чего обхватил выкинутую вперед руку руками и ногами одновременно, повиснув на ней, подобно обезьяне в джунглях. Опасный момент — если бугай хоть немного подумает головой, то тут же устремит руку вниз, на татами, приложив несчастного спиной.       Алекс, недолго думая, выгнулся назад дугой. По залу разошёлся смачный хруст суставов, а следом и болезненный вскрик здоровяка. Не теряя момента, Алекс ударил правой ногой в скулу и, после того как оппонента повело в сторону, извернулся и выпустил руку из захвата.       Они приземлились одновременно: Алекс — на одно колено; Ромка — на бок, придерживая вывихнутую конечность. Тренер со спокойным выражением лица отсчитал положенные десять секунд, после чего засчитал Алексу «чистую» победу.       Удивительно. Я даже не заметил, как отвисла собственная челюсть. В тренировочных спаррингах со мной он никогда не пользовался подобной ловкостью. Сдерживался? Возможно. Но это всё равно удивительно, даже с биодобавками. Подобного результата можно достичь лишь долгими и упорными тренировками.       — Санчасть! — позвал тренер дежуривших работников мед-кабинета, что маялись от безделья в углу спортзала.       Их можно понять: даже если инструкторы не следили за безопасностью, то уж сами кадеты не часто осмеливались прибегать к подобным приёмам, ограничиваясь лишь примитивными захватами и ударами — продвинутые и исполнить идеально трудно, и нанести минимальный урон не всегда удавалось. Садистов среди нас не было.       — Ты палку не перегнул? — ошарашенный, прошептал я вернувшемуся на своё место Алексу. — Это ведь просто спарринг. И вообще — что это за стиль?       — Сам не знаю, что на меня нашло, — недовольно покачал тот головой. — Привычка, может. Я подобное уже делал в «КПО» — мышечная память, наверное, сработала…       «КПО» — «Крысы Пустоши Онлайн», — он говорил о чём-то таком. «Выживалка» в постапокалиптическом сеттинге, кажется. Неужели он освоил что-то подобное лишь благодаря какой-то игрушке? Поразительно… это и значит «полное погружение»?       — Лесницкий, Морозина — на исходную!       Я не сразу разобрал сказанного тренером… скорей, понял всё по поднявшейся в паре метров справа от меня стройной девичьей фигуре.       — Ч-чего? — вырвалось у меня, пока мои глаза провожали уверенно шагающую в сторону татами Кейт. — Э-это…       — Не глупи, — мне тут же прилетела «успокаивающая» оплеуха от друга. — Лучше баба, чем какой-нибудь здоровяк. Ну же, вперёд!       Получив «ускорение» щедрым пинком, я неуклюже влетел на мат, где уже разминался мой оппонент. Ясное дело, что совладать с девчонкой куда проще, чем с превосходящим тебя по комплекции парнем… или нет?       Самбо с каждым годом обновлялось и дополнялось всё более действенными приёмами из самых разных единоборств, включая западные и восточные школы. Было множество как обычных ударов руками и ногами, так и захватов с бросками, некоторые из которых включали в себя использование так называемых рычагов. Это когда комплекция противника используется против него самого, тем самым ты практически не прикладываешь собственных усилий. Для женщин это, пожалуй, единственная возможность одолеть крепкого увесистого мужчину… если это, конечно, «женщина», а не те перекаченные «нечто» на стероидах.       Блин, снова отвлёкся на что-то постороннее — чуть не пропустил «гонг».       Кейт уже закончила с разминкой и вовсю сверлила меня взглядом. Да что с ней такое? Это я должен злиться за тот случай на полигоне! Верно, может это и к лучшему… нужно показать этой заносчивой девке, что с людьми нужно вести себя соответственно тому, как если бы ты хотел, как относились к тебе!       — Хаджимэ!       Успокоив разыгравшиеся нервы и выровняв дыхание, я принял боевую стойку в ожидании атаки. Я не столь хорош, как наш «ком-отделения», поэтому мне выгоднее позиция обороняющегося. И не прогадал — Кейт явно ожидала от меня привычной мужской «твердолобости», также встав в защитную стойку.       Так дело не пойдёт — с нас могут снять очки за «пассивную оборону», если простоим так чуть дольше положенного. Ах, чёрт с тобой, дрянная девчонка!       Я совершил набег и, в последний момент, ушёл от прямого удара в грудь лёгким подкатом, одновременно с тем метя в правую ногу.       Будучи более ловкой и шустрой, Кейт, даже не поведя бровью, спокойно отвела ногу назад. Этого я и ожидал! И она тут же потеряла равновесие от моей подсечки под левую ногу.       У меня ушло на это непростительно много сил, пока я, будучи в полулежащем положении, изворачивался на одних лишь руках, дабы что есть силы ударить по открывшейся левой ноге. Результат: Кейт, потеряв равновесие, плюхнулась на задницу; я, весь вспотевший и тяжело дышащий, встал на одно колено в ожидании ответной атаки.       Отлично, кажется, у меня уже есть пара очков — тренер мельком поднял два пальца, после чего застучал по виртуальной клавиатуре своего коммуникатора. Но расслабляться рано, моя партнёрша быстро пришла в себя, уже поднявшись на ноги и готовясь к атаке. Если бы не эти треклятые таблетки — чёрта с два удалось бы провести столь грамотную атаку, скорей я бы все руки переломал от трясучки. А так пока терпимо: сердце бьётся, но от прилива адреналина, а не от страха; руки подрагивают от напряжения, но всё ещё в пределах нормы; пот понемногу заливал глаза, но лёгкого встряска головой хватило, чтоб восстановить восприятие. Самое главное — не недооценивать эту змею подколодную… несмотря на то, что даже в этой форме она выглядит вполне себе ничего.       У-ух, о чём я только думаю! Я уже ощущаю приливающий к щекам жар! Успокойся, твою налево!       — Вполне неплохо… — тихо произнесла она, разминая костяшки кистей, — для пушечного мяса.       «Вот же… — оскалился было я, но сразу сделал глубокий вдох. — Она хочет вывести меня из себя? Верно, я разгорячусь, ошибусь — и она меня добьёт. Хитрая тварь… погоди у меня…»       Пагань! Расслабился лишь на секунду, буквально чтоб успокоить разбушевавшееся сердце — а моя рука уже оказалась в её «замке»; её ступня упёрлась в мою грудь; а моё тело уже вовсю выписывало дугу в воздухе.       Шмяк!       — Вуа-а-а-а… — выдохнул я, ударяясь копчиком, а затем и затылком, что аж в глазах зарябило. Судя по всему, я пролетел добрые полтора-два метра, едва ли не за край татами — моя рука нащупывала прохладное деревянное покрытие зала.       — И этот слабак ещё осмелился меня отчитывать, — донеслось рядом с моим левым ухом. — Ты всегда доставлял лишь одни неприятности. Даже беря в расчёт твои жалкие потуги — ты неудачник, который барахтается не пойми зачем. Жалкое зрелище…       — Н-неправда!       В глазах по-прежнему двоилось, но я сумел ухватиться за что-то на слух — это была определённо ткань — и притянуть к себе. Её лицо с недоброжелательной ухмылкой оказалось в считанных сантиметрах от моего, что с трудом удавалось скрыть смущение от сложившейся ситуации — как бы я ее ни призирал, но она всё же девушка, и моё мужское естество давало о себе знать.       Воспользовавшись моей заминкой, Кейт взяла руку в захват и, обвившись подобно змее вокруг ветки, упёрлась перекрещёнными ступнями в мои бок и левую скулу. Таким темпом, если я ничего не предприму или не сдамся, эта бестия оторвёт мне руку… с неё не станется.       В тщетной попытке вырваться я подвигал захваченной рукой. И в мою кисть угодило что-то мягкое, приятное на ощупь. Растерянный и обескураженный, я инстинктивно сжал пальцы на этой мягкой возвышенности.       — Н-не-е-е-ет! — как-то непривычно взвизгнула Кейт, ещё сильнее сдавив мою руку.       Из-за острой боли, расходившейся от конечности, мой разум затуманился и я ничего не соображал — все мои мысли были лишь вокруг этого захвата и способа избавления от оного. Продолжая удерживать в ладони нечто мягкое, я начал двигать рукой в попытке сбросить ее тело, когда до моего плеча достигло приятное тепло. Оно манило, что я не мог сопротивляться его «зову», отчего стал тереться об него ещё сильнее.       — Лесницкий! Что за непристойности! — послышался голос тренера, словно из-за плотной подушки, укутовшей моё сознание.       — Воу! Да это же особая извращённая техника мастера Чан-Джо-Гора! — ликующе завопил Алекс. — «Сквозь тернии к звёздам»! Как смело, Грэг!       — Да о чём вы вообще? — развеивая наваждение, я мотнул головой и приподнялся, дабы лучше разглядеть, из-за чего весь шум.       Первое, что бросилось в глаза — раскрасневшееся и застывшее в странном выражении лицо Кейт. Опустив взгляд чуть ниже, я в ужасе разжал ладонь — я всё это время тискал ее грудь. Опустившись ниже… Сомнений уже не оставалось, отчего меня продрало леденящим холодком до самых костей — её бедра как раз обвились в области моего плеча.       — П-п-прости, — дрожащим голосом произнёс я, не обращая внимания на усиливающуюся боль: стыд пересилил все остальные ощущения. — Я не… А-а-а-а-аргх!

***

      — Это… было… шикарно!       Взбудораженный Алекс всё никак не мог успокоиться после того случая, несмотря на то, что его попросили вести себя потише: лазарет, как-никак.       После столь бесстыдной выходки я уже не мог достойно сопротивляться, поэтому Кейт выбила из меня всю дурь, что её даже пришлось оттаскивать от меня. Впрочем, этого я уже не видел, поскольку моё сознание угасло уже после пятого или шестого удара по голове — Алекс поведал мне подробности много позже, когда я пришёл в себя. Зная характер этой истерички, я ещё легко отделался.       — Слушай, но это и впрямь было нечто, — никак не мог угомониться он, что я уже попросту перестал осаждать его. — Так открыто, так смело, так пошло! Уже даже поползли слухи, что ты ещё тот извращенец, тайно влюблённый в нашего «ком-отделения».       — Бли-и-и-и-ин! — схватился я за голову. — Так и знал, что до этого дойдёт! Да что на меня тогда нашло?!       — Да ты не кисни, дружэ, — рассмеявшись, Алекс ободряюще похлопал меня по плечу. — Всё равно мы все уже через пару дней разойдёмся и об этом уже никто не вспомнит. Зато будет что вспомнить лично тебе, а? Тем более, она сама виновата, что забыла дома спортивное белье…       А ведь верно. Специальное спортивное бельё довольно плотное, особенно женский бюстгальтер — иначе подобной мягкости я бы не ощутил. Да и для нас, мужчин, это довольно серьёзный вопрос — удары пониже пояса хоть и редки, но случаются. Конечно, это не «ракушка» для американского футбола, но лучше, чем ничего. Как говорил один мужик из древнего фильма: «Хороший удар с ноги всё равно не держит».       — К тому же, насколько я сумел подслушать нашу медсестру, у Кейт сейчас «эти дни» и она сама по себе чувствительна… ну ты понял.       — Блин, братан, давай без подробностей, мне и так плохо, — состроил я страдальческий вид. — Ужас… впервые потрогал женскую грудь — и в такой ужасной обстановке… да ещё у этой «змеи».       — Ну, не знаю, — пожал тот плечами. — Так-то она, вроде, ничего. Лучше расскажи — как «оно»? Ты хоть что-нибудь нащупал? А то она всегда ходит или в форме, или в плотных кофтах, что скрывают всё самое интересное…       — Вот о чём ты сейчас только думаешь? — осуждающе покачал я головой, потирая наложенный бинт.       Всё же эта дрянь крепко меня приложила, что не только голову пришлось повязать, но и «шестёрку»-зуб обратно сращивать. Хорошо хоть генная инженерия и тут сыграла свою роль — препарат, ускоряющий регенерацию клеток и, как следствие, позволяющий сращивать практически любую утерянную часть тела: хоть зуб, хоть руку… разница лишь во времени оздоровительного процесса, был широко распространён, особенно в учебных заведениях и опасных предприятиях. Тут уж не удивительно, что на технику безопасности было решено положить если и не жирный, то увесистый болт.       — В любом случае — нужно будет извиниться, — с неохотой произнёс я. — Это и впрямь вышло некрасиво.       — Её уже отправили домой, — лаконично заявил тот. — Так что на сегодня думай исключительно о себе. Ох, кстати, тебе засчитали техническое поражение — за нарушение правил приличия. Соболезную.       — Ха-х, это ожидаемо, — понимающе кивнул я. — Ничего… ещё будет возможность отстреляться.

***

      «Ещё будет возможность отстреляться».       Эта фраза всплывала у меня на протяжении всей недели, усеянной, казалось, нескончаемыми экзаменами. Когда наш класс с горем пополам разобрался со школьной программой — все, включая даже классного руководителя, закатили в актовом зале «пирушку», с тортиком и газировкой. Все тогда выглядели бодрыми и радостными… все, кроме двоих учеников, отстранённо державшихся в углу и молча уплетая свою порцию.       В отличии от остальных «везунчиков», нас с Алексом впереди ещё ждали не менее тяжёлые выходные. Что поделать, мы сами решили поступить в кадетский корпус, силком туда никого не тащат. Впрочем, если ты рассчитываешь на военную или полицейскую карьеру — это и можно было назвать «силком», ведь без начальной военно-полицейской подготовки тебе, в лучшем случае, светит работа уборщика в подобных сферах. Ничего удивительно, учитывая падающую демографию — планируемые десять миллиардов к две тысячи сотому году на деле обернулись какими-то пятью миллиардами, и это включая «отщепенцев». Не хватало бойцов, не хватало рабочих рук, не хватало светлых умов. Хватало всего, кроме человеческого ресурса.       Но не заставлять же людей рожать насильно, верно? Кибернетика немного сгладила ситуацию, когда на рынок выбросили вполне себе рабочих роботов. ИИ не был идеален, но с простейшей работой справлялся. Большего и не требовалось: люди теперь отдавали всё большее предпочтение интеллектуальным профессиям — всякие «быдло» и «реднеки» потихоньку исчезали как вид, уступая место «среднему классу». Наверное, сейчас это слово даже вышло из обихода — по крайней мере, лично я его уже не слышу в обычной речи. Так или иначе: людей мало — работы много…       Но правительству это не мешало всё больше задирать планку, заставляя всех выкладываться на пределе возможностей. Особенно критично это сказывалось на силовых структурах: за счастье было, если на один городской район приходилась хоть сотня «защитников». Зато каких! С четырнадцати-пятнадцати лет эти ребята имели дело с боевым оружием, тренировали тело и разум, закаляли сердца. Один такой боец в лёгкую мог «успокоить» четверых-пятерых дворовых хулиганов, что ещё порой водились… но и эти скоро сгинут, когда грубую работу полностью перебросят на механические жестянки. Если рассматривать это в таком ключе, то всё вполне логично: бойцов мало, зато каждый стоит десятка по сравнению с армиями прошлого.       Судя по аналогичному молчаливо-отстранённому виду, Алекс размышлял примерно в том же ключе. Ему хоть и требовался меньший проходной балл по сравнению с моим — внешние силы обороны, как и внутренние, не требовали таких уж выдающихся способностей, как тот же космофлот — но всё ещё довольно высокий по сравнению с многими гражданскими профессиями. Разумеется, итоговый аттестат включал в себя как общую оценку, так и по предметам отдельно, и предпочтение отдавали высоким баллам по требуемым предметам. Но к чёрту, в этой жизни вообще любая мелочь может знатно подгадить. И общий итоговый балл — вот такая вот мелочь.       Хотелось было сказать что-нибудь ободряющее, пока вконец не накрутили себя, как на моей шее оказалась пара тонких гладких ручонок.       — И чего это мы такие угрюмые, ребятки? — весело улыбаясь, пропела «классная», приобняв меня и легко коснувшись губами моего лба, что тут же вогнало меня в краску. Эта женщина никогда не умела сдерживать эмоций. — Это, конечно, не последний ваш день в этих стенах, но все же худшее уже позади и пора встряхнуться!       — Рано нам радоваться, Светлана Кирилловна, — утирая лоб от её помады, мрачно произнёс я. — У нас только первый «бой» пройден, но «война» еще не выиграна.       — Ох, вы ведь из этих… кадетов, верно? — отстранившись от Алекса после проделанного, аналогично со мной, действа, она задумчиво закусила губу. — Точно, у вас ведь там тоже выпускные экзамены… или как их там?       — Итоговая сдача нормативов, — пробубнил мой товарищ. — Они решили в этом году уместись всё в два дня… изверги.       — Что поделать, — хохотнула она, ободрительно похлопав нас по щекам. Наверное, мы своими унылыми рожами наводили такую тоску, что «классная» скорей выполняла свою воспитательную работу, нежели самолично заботилась о нашем самочувствии. В любом случае, нас немного отпустило. — Вы ведь будущее Конфедерации, во всех смыслах. На вас будет лежать ответственность за судьбу целой планеты!       — Как-то это слегка пафосно прозвучало, — не удержался я от замечания, уже не сдерживая улыбки.       — Нисколько! — серьёзно заявила та, подняв вверх указательный палец. — Лесницкий, я ведь помню твоё сочинение в пятом классе, где ты мечтал стать капитаном звездного корабля…       — С-Светлана Кирилловна! — чуть не воскликнул я, но вовремя осёкся и перешёл на шёпот. — Во имя всего научного, только не на людях же. Это когда было… Теперь я стал старше.       — Но ведь ты не изменил своим стремлениям? — заговорчески подмигнула «классная». — Иначе бы так из кожи вон не лез за высокие баллы по каждому предмету.       — Вы… довольно наблюдательны, — смутившись, я отвёл взгляд.       Удивительно, когда она только умудряется отслеживать каждого из учеников?       — А ты, Меньшиков… — она довольно развернулась к начавшему бледнеть Алексу. Интересно послушать, что он тогда такого написал. Ничего, не мне же одному позориться, верно? — Ты ведь мечтал попасть в развед-войска?       — Всё-то вы помните… — пробубнил тот, вжав голову в плечи. Ха-ха, всё же такие вот моменты, когда Алекс не хохмит и не кривляется, бесценны. — Странный у вас способ ободрения.       — Не будь врединой! — осадила того Светлана Кирилловна, демонстративно надув губки. Порой она вела себя как ребёнок, в свои то тридцать с хвостиком. Даже забавно, что у неё до сих пор никого нет. — Так… как там у вас говорят? Отставить траур! Ешьте, веселитесь, пообщайтесь с одноклассниками… Грустить вы и завтра можете!       — Ваша взяла, — сдался я. — Мы сейчас подойдём, только с родителями свяжемся.       — Только в темпе! — бросила она через плечо, направляясь к двери. — Танцы-обниманцы скоро закончатся — нам зал предоставили только до пяти!       — И о чем вы только думаете, учитель… — не смог я скрыть своего возмущения, спрятав лицо за ладонью. — Великий Докинз, эта женщина меня порой поражает.       — Почему? — искренне удивился Алекс. — По-моему, всё верно — нужно ловить момент, пока есть возможность. В том числе и с девчонками потанцевать-пообжиматься.       — Ты всерьёз способен думать о подобном в такой момент? — нахмурился я, вглядываясь в его было заблестевшие янтарно-коричневатые глаза, кои закрывала растрёпанная учителем угольно-чёрная чёлка. — И вообще, куда это ты там намылился, она сказала?       — Я тогда некорректно написал, — безмятежно пожал тот плечами, возвращаясь мыслями в первичное эмоциональное состояние: отрешённость. — Не в разведку в целом, а в спец-отряд снайперов-разведчиков.       — Во завернул-то, — протянул я. — Так вот почему ты никогда не отлипал от снайперок и не прикасался к автоматам.       — Более или менее, — неопределённо покачал тот кистью руки, отлипая от стены и потягиваясь всем телом. — Ладно, не знаю как ты, но я всё же растрясусь чутка.       — Да чёрт с тобой, — последовал я его примеру, хрустя суставами в затёкшей пояснице. — Тем более, я так и не видел, как ты танцуешь.       — Воу, приглашаешь на танец? — игриво хохотнул он и состроил недвусмысленную физиономию, из-за чего у него даже проступил едва заметный румянец. Дружище, ты перестарался… определённо. — Как смело и романтично! Запретная любовь — сама судьба против нас! Но прости меня, мой сердечный друг, я всё же по девочкам.       — Иди уже, пока я не набросился на тебя прямо здесь и сейчас, — «вернул» ему его же остроту, подталкивая в спину. — Я хочу танцевать только с тобой — это не обсуждается.

***

      — …И того с вас восемьдесят шесть «пек», — меня встретила "неживая" улыбка робота-продавщицы, что в своей жестяной черепушке успела произвести требуемые расчёты. — Какой валютой будете платить?       — «Риппл», — привычно ответил я, переминаясь с ноги на ногу. Всё же меня дожидались и нужно было поспешить.       Дождавшись приглашающего жеста, я поднёс запястье с коммуникатором к считывающему устройству. «Разглядев» устройство, в правом поле зрения выскочило привычное окно о подтверждении платежной операции. Вжал на виртуальную клавишу «принять». Через пару секунд устройство завибрировало, подтверждая успешное завершение операции, и я забрал покупки, кивая робо-продавщице на прощанье, в знак признательности. Сам не знаю зачем. Машине вряд ли ведомы понятия "вежливости".       Поскольку магазинчик находился прямо у входа в парк, а дорога была прямая и одинокая, что твоя бренная жизнь (шутка) — я «развернул» ещё не угасшее окошко с оповещением. Как обычно, это микро-сводка о состоянии счёта. Пробежался глазами:

«Произведена оплата через платежную систему… (бла-бла-бла) Списано со счёта: 480 drop Баланс счёта: 3.507 drop»

      «Мда, — раздражённо бросил я в сердцах, закрывая окошко. — А до зарплаты ещё неделя… Хорошо хоть цены не выросли».       Вот чем был хорош и плох одновременно плавающий курс — цены могли как опуститься, так и вырасти, в зависимости от ситуации на рынке криптовалют.       По крайней мере у нас уже лет как тридцать не было и намёка на кризис. Умные люди ещё давно вычислили, что любая монополия пагубно сказывается как на самом товаре, так и на рынке в целом. И к деньгам это относилось ровно так же, как и к любому другому товару. К слову, деньги ведь точно такой же товар, если верить тому, что написано в соответствующих публикуемых статьях…       Поэтому на одном из заседаний Планетарного Конгресса было решено вывести валюту из-под государственного контроля и полностью передать частным компаниям, как это было проделано ранее с тюрьмами. При этом обеспечив права и свободы всем желающим предпринимателям, дабы ни одна компания не смогла создать свою монополию или, того хуже, «картель». Поначалу, как это всегда и бывает, был сущий бардак: валюта рождалась и умирала, не продержавшись и пару недель. Спасение капитала обеспечил нарастивший уже к тому времени «жирок» всем известный «Биткоин» — многие и так пользовались кредитными магнитными картами, воротя нос от бумажных купюр, а впоследствии и кредитки ушли в небытие, уступив место «платёжным программам» на смартфонах. После это перекочевало и на повсеместно используемый всеми и всюду поныне ГПК.       Так мы и имеем теперь с десяток платёжных криптовалютных платформ, обеспечивающих твёрдую уверенность в завтрашнем дне, благодаря конкуренции и «гибкости» частных компаний, хоть и объединённых под одной платежной единицей, что, правда, существовала лишь номинально и была эдаким «маяком», на который ориентировались остальные в вопросах цен: ПЕК — Платёжная Единица Конфедерации.       «Как всё сложно, — пронеслось в голове, едва я привычно "вышел из дебрей", куда любил заводить меня мой мозг. — Но никто и не говорил, что всё в этой жизни легко… за уверенность нужно платить удобством».       Хотя, насчёт «удобства» я, пожалуй, покривил душой — конвертируемость валют была уже привычной и довольно быстрой операцией, отчего не имело значения, чем ты получаешь зарплату и чем расплачиваешься: всё оценивалось по системе «ПЕК», и по ней же производился расчёт.       — Чего так долго? — устало протянул вальяжно развалившийся по всей скамье Алекс. — Я тут изжарился уже в этой форме.       Это верно. Невзирая на то, что до июня ещё около недели — солнце пекло знатно, подобно раскалённой сковородке. И даже светло-серебристые кадетские китель с брюками слабо спасали от жары. Твою налево, уже двадцать второй век, а до сих пор нет какого-нибудь повседневного устройства охлаждения тела… или вроде того — остаётся лишь старая добрая газировка.       — Ты сначала бабло гони, а не бухти, — справедливо заметил я, ведь оплачивал два «ланчбокса» за свой — вернее, за мамин — счёт. Я хотел было устроиться на подработку, но она сразу запротестовала, мол «учись лучше и не выдумывай глупости». Не сказал бы, что мы испытывали нужду, но экономить приходилось… отчего я ощущал себя временами иждивенцем. — С тебя сорок три «пек».       Пробубнив что-то под нос, тот недовольно сдул чёлку со лба, после чего бегло выстучал нужную комбинацию на своём коммуникаторе. Мой агрегат завибрировал — пришло «окно» запроса подтверждения операции. После нажатия «принять» выскочило дополнительное окно о предложении конвертации валюты в ту, что использовалась на моём гаджете — семья Алекса использовала платформу «Эфириум». И снова вжал «принять», мне две разные валюты ни к чему.       Передав другу его коробку с ланчем и банку газировки, я присел рядом. Слабый ветерок привносил в этот жаркий день хоть крупицу блаженства, но всё ещё недостаточную для полного умиротворения.       — Ну-с, с окончанием «ада» нас! — дёрнув кольцо, Алекс торжественно поднял к небу свою банку.       — Салют, — сдержано кивнул я, чокнувшись с товарищем и сделав глоток ещё холодной шипящей жидкости.       Фу, апельсин… Но мой любимый «лимон-лайм» уже разобрали, ничего не поделаешь.       — Итадакимас! — встрепенувшись, друг хлопнул в ладоши и принялся ковыряться пластиковой вилкой в уже успевшей разогреться формочке — судя по виду, это картофель с овощами и мясными шариками, но у меня имелись сомнения.       — Тебе обязательно каждый раз это делать? — поморщился я, вытаскивая «треугольник» сэндвича с индейкой и зеленью — я, в отличии от товарища, из магазинной готовой еды употреблял исключительно бутерброды, и эта саморазогревающаяся бурда меня не привлекала. — Завязывал бы ты с этими японскими мультиками…       — Это не мультики! — возопил тот с набитым ртом, едва не подавившись. Всегда забавляла его эта реакция, когда называли его любимые анимационные фильмы и сериалы «мультиками». — Аниме — это величайшее из современных искусств! Западные уже сплошь усеяны задолбавшими штампами, а русские… Ох, наши до сих пор не научились снимать ничего толкового.       — Какой ты категоричный, — состроил я сочувствующее лицо. — Узнай об этом Казимов — он бы тебе провёл воспитательную беседу о патриотизме и любви к родине.       — А где родина, брат? — филосовски, приложив палец к губе, произнёс Алекс. — Вся Земля теперь наша родина. А Японская Префектура — точно такая же её часть, как и Российская. Не вижу противоречия.       — Всё равно как-то это… — пожал я плечами, но мысль посчитал нужным не заканчивать.       В конце концов, человек имеет право увлекаться чем ему хочется… не мне судить. Да уж, наши и впрямь ничего серьёзного за последние лет пятьдесят так снять и не смогли, несмотря на приезжающих из других Префектур актёров, режиссеров и сценаристов… наверное, на российском кино лежит некое «проклятье», чёрт его знает.       Так или иначе, сейчас мы заслуженно расслаблялись после тяжёлой недели. Полчаса назад завершился финальный письменный экзамен по знаниям азов уголовного, административного кодексов и воинского общевойскового устава. Книженции эти ещё те… благо, с нас требовали только самые общие знания — углублённое изучение будет уже в соответствующих учебных заведениях. Усиленная зубрёжка материала не пропала даром — проблемы возникли лишь на рукопашном, и то из-за непредвиденного обстоятельства, — и я пребывал если и не в радостно-приподнятом, то уж определённо в твёрдом расположении духа. Глянул на «хомячущего» друга — по нему тоже не скажешь, что тот волнуется за результаты. Единственная загвоздка — ему нужно вытянуть лишь восемьдесят общих баллов, а мне девяносто. Ну ничего… прорвёмся.

***

      — А-а-аргх ты ж… твою мать… во всех извращенных позах… налево!..       Не в силах сдерживаться, я «громил» свой шкафчик в мужской раздевалке, оставляя с каждым ударом всё большую вмятину на дверце. Мне едва удавалось сдерживаться до конца выпускной церемонии, и теперь эмоции требовали выхода наружу. Повезло, что теперь уже бывшие сокурсники спешили к родным и я, сославшись на желание освежиться перед уходом, мог со спокойной душой материться в одиночестве, не боясь посторонних косых взглядов. И это правильно — подобное поведение не свойственно не то что «бойцу», но и просто мужчине. Нужно уметь держать себя в руках…       Но я не мог. Ведь все мои планы пошли псу под хвост.       «Лесницкий!» — объявил начальник кадетского корпуса во всеуслышание.       Нас построили на плацу в четыре шеренги (по одной на отделение) во внутреннем дворике «П»-образного здания, что нас тогда, небось, наблюдали из классов все «младшие». В тот момент, казалось, это был лучший день в моей жизни. Блестящая на солнце серебристая опрятная форма, выпяченная «колесом» грудь, смотрящий прямо и слегка приподнятый подбородок — хоть сейчас на парад отправляй, зуб даю! Начальник Кадет-Корпуса — пожилой полковник с грубой седой щетиной и коротко стриженными редеющими волосами — имел даже более скверный характер, чем наш Казимов, отчего на плацу стояла заупокойная тишина, хотя каждому не терпелось уже прогорланить что-нибудь эдакое.       «Я!» — громко отозвался я на свою фамилию.       «Выйти из строя!»       «Есть!»       Стараясь держать ногу выше и прямо, я привычным строевым шагом «выбрался» из второго ряда и приблизился к уличной стойке с нашими аттестатами и развернулся лицом к строю. В такой день полагалось делать всё красиво и эффектно, хоть я никогда особо и не любил строевую.       Откашлявшись, «нач-корп» продолжил:       «Приказом начальника Санкт-Петербургского Кадетского Корпуса под номером десять-сто двадцать три-тридцать семь приказываю: кадету Лесницкому Григорию Викторовичу, за успешное прохождение курса начальной военно-полицейской подготовки — выдать аттестат об окончании курса, а также вручить значок выпускника Санкт-Петербургского Кадетского Корпуса!»       Казимов поспешно всунул мне под левую руку кожаную папочку (да уж, подобные документы, пожалуй, единственное исключение, где по-прежнему применялась бумага. Хоть и непонятно зачем — цифровую копию нам также «скидывали», которая потом и использовалась «по назначению») и также быстро нацепил на левую грудь металлический значок с изображением орла, медведя и белого тигра — символизирующие три стороны света: запад, север и восток; юг, по каким-то причинам, «отмечать» не стали… скорей всего из-за сепаратистов, что заняли Африканский материк — на фоне нашей зелёно-голубой планеты.       «Служу Конфедерации!» — отчеканил я, как и предыдущие ребята до меня.       «Этот юноша отныне не просто почётный гражданин Конфедерации, но и её защитник, какой бы путь он ни избрал для себя! — провозгласил полковник заученную реплику, но от этих слов я почувствовал прилив гордости. — Встать в строй!»       «Есть!»       Вернувшись во вторую шеренгу, я первым делом «полез» во входящие сообщения, где мне должны были переслать цифровую копию документа. Физическую папку я разматывать не стал — всё же раритетная вещь и её стоит поберечь.       Вот оно, поблёскивает оранжевым «огоньком» непрочитанного файла. Осторожно, дабы никто не заметил, нажал «открыть файл».

«Итоговый аттестат… (бла-бла-бла, пропускаю) Начальная огневая подготовка: 93 балла (мишени — это вам не люди, проще простого) Азы рукопашного боя, Боевое Самбо: 61 балл (содрали неслабо… чёртова девка) Начальная тактическо-стратегическая подготовка: 95 баллов Письменный тест на знание УК, АК и ВУ: 99 баллов (вот это заучил так заучил…) Общий итоговый результат…»

      «Гхы…» — вырвался у меня приглушенный хрип, но я вовремя сумел стиснуть зубы.       Я перечитывал последнюю строчку снова и снова. Мои глаза с каждым разом округлялись всё больше, пот покрывал лоб, а пальцы подрагивали над виртуальной клавиатурой.       Одна несчастная строчка загубила мне всё будущее.       — Ты чего тут бесишься, дружэ? — взволнованно спросил неожиданно вошедший Алекс. Странно, я думал, что тот выскочил раньше всех… — Зачем портишь гос-имущество в такой день?       Обматерив всё и вся, у меня уже окончательно отсох язык и першило в горле, поэтому я просто молча «скинул» ему на «комм» копию документа.       Тот, как и я, опуская всю лишнюю информацию, бегло пробежался глазами по нижним заметкам.       — Восемьдесят девять баллов, — с сочувственным пониманием огласил он «приговор» вслух, после чего поднял на меня серьёзный взгляд. — Думаешь, это конец?       — А какие у меня ещё варианты! — огрызнулся я, пиная напоследок дверцу нижнего, чужого, шкафчика и присаживаясь на полимерную лавку. Уже не осталось сил на беснования. — Значит, придётся выкинуть из головы всё, что я напланировал…       — Да брось, это же не конец света, — его рука опустилась на моё вздрагивающее плечо. Нервы так разбушевались, что на глаза наворачивались слёзы, и я не в силах их унять. Единственное, что я смог — опустить голову, скрывая лицо от товарища. — С твоей головой ты везде пригодишься — у тебя ведь аналитический склад ума! Математика там, вычисления…       — Да сдалось оно мне всё, — глубоко вздохнув, дрожащим голосом просипел я. — Моя единственная мечта была — попасть в космофлот, стать капитаном исследовательского судна… Впереди обещали быть такие приключения…       — Лирика, — сурово подметил Алекс, хлопнув меня по спине, не жалея сил. — Утри сопли — ты мужик, в конце концов? Бывают в жизни огорчения, тут уж ничего не поделаешь… но жизнь продолжается.       — Да уж, — кивнул я. — Бывают в жизни огорчения… Но как не вовремя-то.       — Так! — Друг коротко влепил мне пару пощёчин, после чего рывком поднял на ноги. — Хорош тоску разводить, этим можно заняться и после. А сейчас, раз уж мы официально НЕ учащиеся — двинем в ближайший бар!       — Настроения нет… — хотел было возразить я.       — А мне плевать! — гаркнул тот, буквально «придушив» меня, пока утирал лицо носовым платком, после чего, схватив «за шкирку», потащил к выходу из раздевалки. — Айда Бухать!       — Рифмоплёт хренов, — хрипя от удушья, выпалил я.       — Если ты собрался пить, если ты собрался пить… — завёл он свою «пластинку», весело напевая под нос. — Веселе-е-й пить с другом! А потом пойдём тусить, а потом пойдем тусить — чтоб голова-а-а шла-а-а кругом!

***

      — Гриш… сынок, вставай, а то простудишься…       Меня мягко потрясли за плечо и я зашевелился.       И сразу пожалел об этом — собравшееся в моём желудке «месиво» из разнообразных яств и спиртного тут же отдало противным привкусом, подкатившим к гортани. Хорошо ещё «опорожнить» желудок не тянуло…       — Во-о-оды-ы-ы… — прохрипел я в пустоту в надежде, что спасение придёт само.       — Ну уж нет, молодой человек, — сурово отозвался тот же женский голос. — Сам набедокурил — сам и справляйся с последствиями. Как дети малые, честное слово…       — Где твоя любовь, когда она так нужна? — саркастично бросил я вялым тоном, стараясь перевернуться со спины на живот.       После многих тщетных манипуляций с собственными непослушными конечностями, я всё-таки обрёл перпендикулярное положение и, стараясь не навернуться на ровном месте, побрёл вдоль прихожей на кухню. Живительная прохладная минералка вернула мне веру в сегодняшний день, и я грузно повалился на близстоящий стул, наблюдая за тем, как пришедшая после ночи мама возилась с кофейным аппаратом.       — Я, конечно, всё понимаю: выпускной, свобода и прочее, — внезапно заговорила она не оборачиваясь, пересыпая кофейный порошок в ёмкость. — Но если пить не умеешь — зачем вообще берёшься?       — Не моя идея, — отмахнулся я, потихоньку опустошая литровую бутыль. — Алекс потащил, я не хотел…       — Ох уж этот Меньшиков, — цокнула она языком. — Хоть до дома тебя, дурака, дотащить соизволил.       — С чего такие выводы? — не понял я.       — Ты заснул прямо на полу в прихожей, — ухмыльнулась та.       От её надменного выражения лица мне стало не по себе, и я отвернулся к окну, где уже приветливо улыбался рассвет.       Вчерашние события припоминались смутно: заранее переодевшись в «гражданку» и упаковав форму в рюкзаки, мы входим в какой-то неприметный бар — выпиваем по пиву — окружение со стандартного древесного интерьера резко сменяется галогенным, со светомузыкой — выпиваем по какому-то коктейлю — кажется, Алекс потащил меня на танцпол — и тут внезапно передо мной сиденье унитаза, кое я обильно «облагораживаю» рвотными массами…       — Что, похмелье мучает? — то ли насмешливо, то ли заботливо спросила мама, помешивая заварившийся кофе в чашке и наблюдая за моими кривляниями. — Закусывать надо и за градусом следить.       — Как всегда — сама доброта, — нахмурился я.       И то верно, откуда мне знать о подобном? До этого я ничего крепче газировки не пил. Студенческий Кодекс прямо запрещал употребление алкоголя и табака на время обучения — мол, были уже эксцессы с некоторыми особо пьющими национальностями, что те поголовно устраивали пьянки и дебоши в общежитиях. В связи с чем и было принято решение полностью оградить их от наркотиков: выпустятся, ума наберутся — и пускай делают что хотят. Конечно, даже привязка паспортных данных к счёту владельца не гарантировала, что подросток или учащийся не дотянуться до сокровенного — те же перекупщики, кто по заказу покупал выпивку и сигареты и перепродавал по завышенной цене, были обыденным явлением, — но некий результат это всё же возымело.       — А как сам выпускной прошёл? — прервала мои размышления мама, подсев напротив меня. — Судя по всему — было что отмечать?       — Скорей, было что «заливать», а не отмечать, — покривился я, припоминая причину моего нынешнего состояния.       — А ну-ка, дай посмотреть.       Поглядывая на «комм» в полглаза, я открыл папку с документами, отметил два файла и «отправил» по заданному адресату. Её ГПК завибрировал, и она принялась их бегло просматривать, щурясь заспанными тёмно-зелёными глазами.       — И в чём проблема? — она изумленно приподняла бровь, убирая за ухо упавшую на лоб прядь светлых волос. — Девяносто три балла за школьную программу и восемьдесят девять за кадетку. Отличный результат… для оболтуса, вроде тебя.       — Ты забыла, куда я хотел поступать? — обречённо вздохнул я.       — Космическо-Исследовательский… чего-то там… — неуверенно пробормотала та, но вскоре махнула рукой. — И что?       — Туда надо девяносто баллов и по тому, и по другому.       — Всё так строго?       — Ещё бы! — не удержался я, воскликнув. — Это, считай, наивысшая степень в иерархии… да вообще всего! У ЗКИЦК нет привязки к какой-либо Префектуре — они выше всего этого! Их место действия — вся галактика… а может, когда-нибудь, и вселенная! Покорить космос — мечта едва ли не каждого второго человека! Поэтому отбор туда — будь здоров… — С каждым произнесённым предложением я мрачнел. — И теперь мне путь туда заказан… чёртова девка.       — Какая девка? — недоуменно переспросила та.       — Не важно, — отмахнулся я. — Теперь уже ничего не важно…       — Если вся проблема только в одном недостающем балле, то я могу связаться с другом твоего отца, что как раз работает в этом твоём ЗКИЦК, — беззаботно протянула мама, выстукивая на своём «комме». — По крайней мере, за спрос денег не берут.       — Серьёзно? — опустив было голову, пряча кислое выражение лица, я встрепенулся. — Так можно?       Неопределённо покачав головой, мама отсоединила от «комма» наушник, закрепила в правом ухе и тыкнула пальцем в воздух — вероятно, выбрала абонента.       — Алло, Серёжа, — приветливо, даже слегка наигранно, пропела та в «комм». — Это Маша… Да, Лесницкая, не узнал, что ли? Да как у меня дела — как обычно: дом — работа; работа — дом. Сынишка-оболтус вот выпустился вчера… И не говори, сейчас с ними такая морока. Слушай, я чего звоню-то…

***

      — Ну привет, Григорий, — плечистый крепкий мужчина пожал мне руку, едва я вошёл в кабинет. — Присаживайся — в ногах правды нет.       — С-спасибо, — неуверенно ответил я, придвигая обычный офисный полимерный стул поближе к громоздкому столу из тёмного дерева.       Посчитав невежливым слушать чужой разговор, я тогда отошёл в сторонку, наливая себе кофе. Мама проболтала с этим «Сережей» около получаса, и только затем она, наконец, облегченно вздохнула:       «Завтра к десяти подойдёшь по этому адресу — это их районный регистрационный пункт или вроде того. Спросишь: «Где найти майора Терещенко». Он тебя будет ждать».       Ошарашенный, я тогда весь день провалялся в кровати, думая лишь о том, что же мне скажет этот человек: есть какая-то надежда, или это лишь иллюзия, коей меня хотят потешить? Я всегда скверно относился к блату — да и его, как вид, уже в принципе извели — с отчётностью дела обстоят строго. Хотя, с другой стороны, мне какого-то одного балла не хватает… может, всё не так уж и страшно.       Но как только я оказался перед внушительной дверью с табличкой «Майор Терещенко С. А. — председатель медицинской комиссии», у меня внутри всё неприятно скрутило. Стоило лишь припомнить о моём «сдвиге»…       — …своего отца, — донеслось до меня, пока я пребывал в привычном отрешённом состоянии.       Мотнув головой, приводя мысли в порядок, я переспросил:       — Что? Я задумался, простите.       — Говорю, ты очень похож на своего отца, — тепло улыбнулся мужчина, сцепив руки в «замок» на столе. — Вылитая копия. Разве что волосы…       — Мамины, да. Мне постоянно это говорят, — попытался выдать приличную улыбку. Всё же эта тема никогда мне не нравилась, но не хотелось показаться невежливым.       — Ладно, опустим любезности, поскольку времени у меня немного, — в момент его лицо приобрело серьёзность: от былой улыбки осталась лишь тень. — Давай взглянем, что там у тебя.       Я молча «переслал» ему два файла. Как и мама, тот мельком пробежался по нужным ему местам и удовлетворённо хмыкнул:       — Высший балл по математике… довольно неплохо, у нас этот предмет в приоритете. Рукопашная хромает, но это поправимо… да и не столь важно. Стрельба, тактика… выше нормы. Что ж ты так «споткнулся» на рукопашной, что весь общий результат испортил?       — Долгая история, — не стал откровенничать я, но и врать не хотелось, поэтому счёл за лучшее просто промолчать.       — Да и бог с ней, — согласился тот. — Что могу сказать… В принципе, особых проблем я тут не вижу: одно местечко уж всяко найдём, тем более для столь талантливого к точным наукам. Нам такие нужны.       — Вы… серьёзно? — в моих глазах заискрил слабый проблеск надежды.       — Абсолютно, — кивнул майор. — Физически подтянем, умственно ты и так развит достаточно. Вот только…       — Что? — насторожился я.       Цокнув языком, тот неохотно продолжил:       — Вот только, как я слышал, у тебя имеются некоторые проблемы… психологического характера.       — Д-да, — выдавил я. Стоило догадаться, о чём пойдёт речь. У всех бед — один ответ. — Но я над этим работаю. Я не доставлю проблем — даю слово.       — Я вижу, что ты парень серьёзный и за свои слова отвечаешь, — нахмурился он. — Но пойми, что если на мед-комиссии это всплывёт — тебя забракуют и уже ничего не сделаешь. В космофлоте важна не столько физическая, сколько психическая выносливость. Даже такая мелочь, как у тебя — это серьёзный повод пересмотра кандидатуры на зачисление.       — Я понял, — мрачно опустил голову. — Значит, никаких вариантов?       — Я это сказал? — удивился тот. — У тебя просто осталось два месяца до начала приёмной комиссии — к началу августа ты должен быть в форме. Не знаю как, но сделай всё от себя зависящее… Иного выбора я тебе не предложу.       — У меня едва заметный прогресс за год! — воскликнул я. — А тут всего два месяца!       — Отставить истерику, — твёрдо отрезал Терещенко, хлопнув меня по плечу. — Сохраняй уверенность и твёрдость духа — и всё получится.       Глянув на время, майор распрощался со мной. И вскоре я уже шагал по облагороженному тротуару, покинув двухэтажное здание приёмного районного центра. Не сказать, что новости были приятными, но и такого сжимающего чувства в груди больше не было. Всё или ничего — теперь всё зависит от меня. Пусть шанс, что мне выпал, и крохотный, но я обязан за него ухватиться, подобно утопающему за соломинку.       — Бли-и-ин, чувак, ты знаешь, который час? — раздался в наушнике страждущий голос после четвертого или пятого гудка.       — Уже одиннадцатый час, чудило, — бросил я Алексу в «комм». — Ты теперь решил вовсе забить на режим?       — У-ух… — раздражённо выдохнул тот. — Я просто на радостях от летних каникул засиделся в нейрошлеме, поздно лёг. Чего тебе?       — Дело есть, — лаконично ответил я. — Жди, скоро буду.       — Надеюсь, на миллион? — хохотнул тот.       — Бери выше — на мою жизнь.

***

      — Два месяца? — Алекс протянул мне мою любимую газировку «лимон-лайм» — его старший брат постоянно забивал ею холодильник — и опустился в своё полимерное, обитое кожей, офисное кресло на колёсиках. — Ну, бывает и хуже…       — Согласен, — кивнул я, дергая кольцо на банке. — Поэтому я и пришёл к тебе — посоветуй что-нибудь, у меня уже голова идёт кругом.       — Эй, ты ведь у нас «гений», — поморщился тот, закидывая руки за голову и уставляясь в потолок. — Не знаю, братан, у меня подобных проблем не было… Может, техника дыхания какая? Релаксация там, все дела…       — Это всё для подавления приступов паники, — отмахнулся я. — А мне надо, чтоб этих самых приступов не было вовсе. А так я и с таблетками вполне комфортно себя чувствую… Чёртова химия, меня уже от неё тошнит.       — К специалисту обращался?       — Не, страшно, — честно ответил я. — Что если он внесёт это в мою мед-карту? А я уверен, что внесёт… Мне подобного в истории не надо — потом вовек не «отмоюсь».       Пожевывая в раздумьях нижнюю губу, Алекс крутился в кресле. Его неусидчивость порой могла вывести из себя, но лично я уже привык.       — О! — взбудоражено выдохнул тот, зацепившись обо что-то взглядом на своём столе. — Есть мысля!       — Какие ещё гениальные идеи будут, сэнсэй? — скептично фыркнул я, уже жалея, что решил спросить совета именно у этого человека.       Впрочем, к кому мне ещё было идти? Мама никогда не лезла в мои дела, поэтому я воспринимал её скорей как соседа по квартире, нежели как члена семьи. Но мне трудно было её винить: пахать по двенадцать часов с минимум выходных — тут уж у каждого отобьётся любое желание связываться с чужими заботами, когда твоего времени едва хватает на сон, еду и пару часов «залипания» в телик. Сверхурочные хорошо оплачивались, а мы нуждались в каждой «капле».       — Вот! — В моих руках оказался компактный «обруч» нейрошлема пятого поколения. Весь сияющий, Алекс показал большой палец! — Братишки всё равно долго не будет в городе, поэтому можешь пользоваться. У тебя ведь нет своего, верно?       — И на кой он мне? — я повертел «обруч», разглядывая чудо-устройство, позволяющее погружаться в необычайные миры лишь одним нажатием кнопки. — Я же сказал, что не особо люблю эти ваши новомодные игрушки… Да и нет у меня времени прохлаждаться.       — Ты порой не видишь дальше собственного носа, — сочувственно покачал тот головой, после чего застучал пальцами по виртуальной клавиатуре.       Мой «комм» привычно завибрировал, оповещая о входящем сообщении, и я полез смотреть.       — «КПО»? — Открыв полученную ссылку, меня «выбросило» на официальный сайт «Крыс Пустоши Онлайн» с описанием самой игры, особенностей классов, специализаций и уймы прочей информации. — В которую ты постоянно «задрачиваешь»?       — Там сделан упор на реалистичное поведение огнестрельного оружия и последствия после выстрелов, — пояснил тот. — Полоски «хитпоинтов», конечно, имеются, но по большому счёту выступают скорей как дополнение. Это идеальная тренировочная площадка для твоей фобии — убей или умри!       — Что-то как-то сомнительно… — с сомнением пробормотал я, пробегая глазами по «скриншотам» к игре.       — Глянь видосы на Е-Тубе, — предложил Алекс. — «Стримеров» сейчас — как собак нерезаных.       Найдя пару прикреплённых на сайте видеороликов, я наугад тыкнул в один. Всё происходящее снималось от первого лица — что логично, ведь записывающая программа «видела» то, что и сам игрок во время сессии — и порой было сложно что-то разобрать: «стример» сначала куда-то бежал с дробовиком наперевес по пустынной локации — вот раздаются звуки пальбы (довольно реалистичные — даже свист пуль порой раздавался в наушнике) — игрок произвёл «слепой» выстрел, передёрнул трубчатый затвор на своём ружье, снова выстрелил — и тут «камера» резко устремилась в ясное голубое небо. Пару секунд ничего не происходило. Но затем в поле зрения появился мужчина в каком-то пыльном балахоне и с повязанным тряпьём на голове. Что-то неразборчиво произнеся, тот навёл дуло своего автомата прямо в объектив. Вспышка — и далее лишь непроглядная тьма.       Ничего не поняв, я недоумённо уставился на Алекса:       — Чувак побегал, пострелял и его завалили… очень весело.       — «Нубьё», скорей всего, чего ты ещё ожидал? — хохотнул тот. — Это ведь выживание в постапокалиптической пустоши — там от чего угодно можно «навернуться».       — И ты думаешь, что в такой обстановке мне удастся в кого-то нормально выстрелить? — с сомнением вопросил я.       — Я думаю, что именно в такой обстановке тебе удастся привыкнуть смотреть на людей сквозь мушку и не трястись, словно осиновый лист, — кивнул друг. — Там делается упор на реализм — ты даже не почувствуешь, что это лишь симуляция…       Запнувшись, он серьёзно посмотрел на меня и добавил:       — Пока не умрёшь.       — О чём ты? — Холодок пробежал по спине.       — Узнаешь, — зловеще ухмыльнулся тот. — Все рано или поздно это узнают. И ты не будешь исключением… мой друг.

***

      — «Выживалка», значит… — Я пролистывал «мануал», страницу за страницей, пытаясь хоть немного разобраться в игровом процессе прежде, чем что-либо предпринимать. — Без ста грамм и не разберёшься…       Попыхтев и покуражившись, я всё же согласился хотя бы опробовать «игрушку» — всё равно опыта с нейрошлемом у меня ещё не было, а тут такая возможность. Даже если ничего не выйдет — время, какое-никакое, ещё есть. Сияющий Алекс — видимо, от того, что удалось заманить друга в своё «пристанище» — зашёл на игровую платформу под аккаунтом своего брата и перебросил «КПО» на мой профиль. Хорошо хоть добавили возможность обмена играми, а то платить целых пятьсот «пек» за игру, в которую я, возможно, даже не стану в итоге играть — верх идиотизма. Надеюсь, брат Алекса не сильно обидится, что его имуществом вот так открыто распоряжаются…       Включив «ящик» компьютера, я подсоединил «комм» и задал процесс скачивания игры. От былых компьютеров теперь остались лишь системные блоки, что служили «хранилищем» особо тяжёлых файлов, такие как видеоигры нового поколения — та же «КПО», поставленная на скачивание, весила около пятидесяти терабайт, что уже было прилично для моего терабайтного запоминающего устройства. Клавиатуры, мышки, мониторы — всё это вышло из обихода за ненадобностью, ГПК успешно заменял их. Протяни провод к нужному разъёму — и выбери используемое устройство. Если бы в «комм» смогли вшить чуть больше памяти, чем имеющееся — «системник» и вовсе был бы бесполезен.       Закрыв окно «мануала», я принялся изучать более детально сам нейрошлем. «Обруч» следовало располагать напротив височных долей, закрепляя ремешком на подбородке, дабы устройство крепко держалось и не сползало во время игровой сессии — слышал, что резкий «обрыв связи» грозил неприятными последствиями для мозга, хоть и кратковременными.       Коммуникатор завибрировал — загрузка файлов была завершена. Хорошо хоть сейчас вторник, рабочий день, — нагрузка на серверы не такая большая и пропускная скорость интернета была на высоте. Игра уже «готовая», установки не требует.       Для более комфортного пребывания в игре я лёл на кровать с уже застёгнутым на голове нейрошлемом. Зашёл на игровую платформу — ввёл персональные данные моего профиля — в поле зрения появилась иконка «КПО» — нажал на неё.       — Ну-с… — Я вдохнул полной грудью. Было немного страшновато в первый раз. — Великий Докинз, направь меня.       И повторно нажал на подтверждение запуска.