Двойная Луна - 4. «Лис и (не)маленький принц»

Время, чтобы воплотить свое решение в жизнь, молодой детектив сумел изыскать только спустя две недели. И не проходило ни дня, чтобы он не вспомнил о Нгате Текобо. Не всегда в мирном и положительном ключе, особенно в свете участившихся снов с его непосредственным участием. Измученный Рейнар крыл принца такими словами, что икота у того не должна была проходить вот уже неделю, учащаясь поутру. Он не был уверен, что сумеет повести себя правильно, увидев в реальности того, кто занимал его мысли ночами, являясь в безумно откровенных и непристойных видениях. Рейнар признавал, что все это — следствие банального недотраха, но после раскрытого дела Текобо ему поручили вести еще три, и это было уже не так легко и просто. На какие-либо отношения, даже с девочками в борделе, времени не оставалось. Однако внезапно выпал выходной. Рейнар сперва испугался, что опоздал на работу, потом вспомнил, что будильник и не был нужен. Он успел переделать все неотложные дела за полдня. И несколько раз порывался позвонить по номеру, на удивление запавшему в память, всякий раз стирая набранные цифры, пока не разозлился на собственное малодушие. Наконец, набрал номер и даже дождался ответа. Оказывается, за две недели он успел подзабыть, как звучит голос принца, этот легкий шипящий акцент и мягкость. — Я слушаю вас, детектив Пелцигшванг. — Здравствуйте, господин Текобо. Хотел... Э... — Рейнар сбился с мысли. — Узнать, все ли в порядке. Повисла пауза, прерванная легким вздохом и фразой, заставившей сердце Рейнара подскочить и затрепыхаться где-то в горле: — Приезжайте, детектив. Я приглашаю вас на обед. — Я... Постараюсь приехать, господин Текобо. — Буду ждать. Балма приготовит для вас замечательный фруктовый десерт, — судя по голосу, Нгата улыбался. Фруктовый десерт все перевесил — Рейнар приехал. И сходу отметил какую-то неправильность в облике хозяина дома. Что-то, чего то ли не должно было быть, то ли не хватало. Однако долго таращиться на принца Рейнар счел неблагоразумным. И без того слишком смутился тому искрящемуся радушию, которое Нгата проявил, едва увидев гостя. Сегодня его улыбка была ярче и даже теплее, ни на миг не покидая странных для чернокожего, слишком светлых, зеленовато-серых глаз и чувственных губ. — Надеюсь, у вас все хорошо? Больше не было никаких попыток... проникновения? — поинтересовался Рейнар. — О, нет, что вы, детектив. Не было и, думаю, больше не будет. Я принял меры предосторожности. — Что ж, это радует... Да, весьма радует. — Проходите, Рейнар. Я могу вас так называть? — Нгата приобнял его. — Д-да, конечно… Но, господин Текобо… — Нгата, если позволите. — Хорошо. Нгата, здесь такие объятия являются... личными, — учить его Рейнар решил начать сразу. — Так обнимают близких друзей или членов семьи. — Но у меня нет здесь друзей ближе вас, Рейнар, — обезоруживающе улыбнулся принц, даже не подумав смутиться. — Я не уверен, что мы друзья, — прямо ответил Рейнар. — Я просто полицейский, который вам помог. — Тогда я предлагаю вам свою дружбу, — Нгата уже довел его до террасы, предложил выбрать себе приглянувшуюся подушку. Обед предполагался по традициям его страны. Рейнар растерялся. — Но... Я... Да, я... был бы счастлив... Э-э-э, рад... Он совершенно не то хотел сказать. Он и не думал о дружбе с этим... этим... принцем! Но посмотрел во вспыхнувшие глаза Нгаты — и не нашелся с опровержением. И улыбка того казалась абсолютно искренней. В конце концов, кому станет плохо? У Рейнара хватает своих дел на службе и дома. Они с Нгатой и видеться-то будут нечасто. — Спасибо, это многое значит для меня, — прежде чем отпустить его, Нгата мягко привлек к себе, обнимая еще крепче, окутывая теплом своего тела и запахом: солнца, прокаленного солнечным жаром песка, моря и чего-то острого и пряного. Рейнар вынужденно улыбнулся, обнял в ответ и почти сразу отошел на шаг. Он уже понял: следующие пару недель ему предстоят не менее «веселые» ночи и пробуждения, ведь собственное воображение получило новую пищу. — А теперь я ведь обещал вам обед... На террасе немедленно появились слуги, несущие подносы с десятками пиалочек и блюдечек. Это было в традиции Бахматра, когда крохотные порции пищи — и великое разнообразие блюд. И даже если блюд этих всего ничего, зато к каждому будет десяток соусов и две-три приправы. — Я подскажу вам, что это и из чего, — принц улыбался так, что Рейнар отвел глаза. И в процессе обеда ему приходилось делать это не раз и не два: Нгата, ничуть не стесняясь, окунал кусочки рыбы, мяса, комочки чего-то, в чем угадывалась то ли крупа, то ли что-то мучное, в соусы, не признавая вилок или ложек, да их и не было на выставленном на ковер столике. И потом облизывал пальцы. — Не стесняйтесь, Рейнар, — и пояснил: — Это показывает, как вам нравится искусство повара. Рейнар, словно завороженный, следил за тем, как узкий, розовый язык подхватывает капельку белого соуса, успевшую соскользнуть до самой кисти, ведет влажную линию по коже, слизывая след. О том, что так пялиться неприлично, он вспомнил далеко не сразу. — Вы кушайте, кушайте, Рейнар, — напомнил ему принц, сверкнув в улыбке белоснежными зубами. — Я ем, — смешался Рейнар. — Все очень вкусно, спасибо. «Тюрбан», — дошло до него. На принце не было тюрбана, и Рейнар видел его толстую, маслянисто поблескивающую косу, перевитую нитью зеленоватого жемчуга. Когда Нгата наклонился над столиком, выбирая очередной кусочек деликатесной рыбы, она соскользнула ему на плечо. Рейнар никогда прежде не видел настолько длинных волос у мужчины. И мог только представить, какими они будут, если распустить эту толстенную плеть. Нгата заметил его интерес, снова улыбнулся. Рейнар решил, что на сегодня с него хватит уже настолько тесного общения. Он ничего не сделал из того, что намеревался. Не рассказал о том, что принято, не расспросил о делах. Но выносить и дальше присутствие принца он не мог просто физически. Точнее, не мог без опасения опозориться. И без того уже где-то внутри все свернулось в горячий клубок. И каждая открытая улыбка Нгаты втыкала в этот клубок еще одну раскаленную иглу. — Мне пора идти, к сожалению, — Рейнар привстал, с трудом вымучив вежливую фразу. — А как же десерт? Балма очень старалась, чтобы порадовать моего друга, — в голосе принца прозвучало неподдельное огорчение. Рейнар вынужденно вернулся на место. Фруктовый десерт — это то, ради чего стоит задержаться. Он даже сумел отвлечься от своего визави, отдав должное поставленному перед ним Балмой блюду. Кусочки фруктов и свежайшие ягоды, заключенные в тончайшую оболочку острой карамели и облеченные поверх нее в воздушный, тающий на языке, кисло-сладкий крем... М-м-м, божественное лакомство! Он знать не знал, сколько труда Балма вложила в это произведение искусства, но подозревал, что безмерно. — Это невероятно, — признался Рейнар. — Я в восторге. Никогда не пробовал ничего подобного. Он чуть не сказал «вкуснее», но вовремя вспомнил про булочки, которые пекла мать. — Я рад, что тебе понравилось, — это прозвучало очень серьезно, практически без всегдашней мягкой улыбки, хотя и она таилась в уголках губ принца, ее едва заметная тень. — Балма. Женщина выскользнула из-за струящейся занавеси, прикрывавшей распахнутую дверь. — Я доволен тобой. Один из широких золотых браслетов с чеканкой и зеленоватыми камнями перекочевал с его руки в ее молитвенно сложенные ладони. Когда женщина скрылась за занавеской, отосланная коротким жестом, принц перевел взгляд на недоуменно моргающего детектива и улыбнулся: — Спрашивай, Рейнар. Я вижу, что вопросы просто роятся в твоей голове, как пчелы в улье. — Я не знаю, с чего начать, — признался детектив. — Хочется все узнать. — Начни с любого вопроса. Не беспокойся о том, что можешь показаться бестактным, — улыбка Нгаты стала шире. — Бахматр, несмотря на кажущуюся открытость, страна загадок для белых людей, я это понимаю. Но я не вернусь на родину, и никто не укорит меня за то, что утолил любопытство своего друга. — Анима-форма! — выпалил Рейнар. Нгата рассмеялся. Рейнар впервые видел, как он смеется — открыто, заразительно. — Ты не боишься змей? — смех оборвался внезапным и очень серьезно заданным вопросом. — Змей? М... Нет, не боюсь. Наверное, даже восхищаюсь. Издалека. — Тогда смотри и восхищайся. Рейнар мог только замереть и широко распахнуть глаза, наблюдая, как принц, поднявшись с подушек одним движением, отходит чуть подальше, на ходу снимая с себя украшения, роняя их на ковры, покрывающие террасу, расплетает волосы и раздевается, обнажая сухощавое шоколадное тело. Как только с него упала последняя деталь одежды, на месте чернокожего возникла огромная узорчатая змея. Королевский наг! Рейнар непроизвольно прошел полу-оборот, распушил хвост, прижал уши, отпрыгнув к стене, и обтявкал змею. Наг перетек с места на место, завораживая движением громадного тела, переливами коричневой, с зелеными и золотистыми узорами, чешуи. Он словно танцевал, приминая густой высокий ворс ковра, и так же незаметно изменялся: в полу-обороте его тело выглядело намного экзотичнее, чем у обычного перевертыша: полу-змей, полу-человек, и граница этих половин практически незаметна, потому что чешуя и кожа одного цвета. Вот, значит, откуда все сказки о мифических Нахеш! Рейнар сидел у стены, хвост дергался как язычок пламени. Это было страшно. Прекрасно. Возбуждающе. Абсолютно безумно. На континенте королевские наги не водились, они вообще считались едва ли не вымершим видом оборотней. Оказывается, все-таки не вымершим. Но на все попытки нага приблизиться лис отвечал предупреждающим тявканьем — все-таки издалека это издалека. Наг вернулся в человеческую форму, практически моментально одевшись. Подбирать украшения он не стал, но волосы, ниспадавшие по спине едва не до пола, скрутил жгутом и обернул вокруг шеи. Вероятно, самостоятельно заплести себе косу он попросту не мог. Рейнар пригладил шерсть на хвосте, оставаясь в полу-обороте. — Теперь я знаю, почему Пелцигшванг, — улыбнулся принц, устраиваясь снова за столиком. Рейнар кивнул. — Потому что я лис. — Балма, чаю. Через пять минут женщина вынесла на террасу пиалы с ароматным напитком и блюдца с очередным кулинарным шедевром, неизвестным Рейнару. Тот уже вернулся в облик человека, успокоившись. А неспешное чаепитие позволило уложить в голове растрепанные мысли и спрашивать уже осмысленно. — Ты сказал, что не вернешься на родину. Почему? — Я ненаследный принц. — Нгата понял, что этого ответа мало, по светящемуся в глазах Рейнара вопросу, вздохнул и принялся рассказывать: — Это сложно для твоего понимания, наверное, но в королевском роду Бахматра издревле рождался только один сын. Мое рождение было неожиданностью. Будь это тысячу лет назад, я отправился бы с верными мне воинами завоевывать для себя собственное королевство. Но сейчас не древние времена. Родись я в той же Чине, меня убили бы во младенчестве, но пролить священную кровь королевских нагов — значит навлечь проклятье, у нас верят в это, как в непреложный закон. Поэтому, достигнув совершеннолетия, я вынужден был покинуть родину. Я все так же принадлежу роду Текобо, но считаюсь изгнанником и никогда не вернусь назад. — О... Значит, теперь твой дом навсегда здесь? — Да, это мой дом. Через два месяца мне обещали дать гражданство Эвриона. — Надеюсь, тебе тут нравится. Принц слегка пожал плечами. — Мне пока еще нелегко привыкнуть к различиям в традициях и правилах поведения. Со временем, конечно, я приспособлюсь к ним, тем, что приняты здесь, но пока... — Я могу помочь, — неловко сказал Рейнар. — Буду благодарен, — Нгата слегка склонил голову, заставив детектива вспомнить, что хотелось спросить еще. — А Балма... то есть, вот это странное... странные отношения... Ну, то есть, такое подобострастие... — он смешался и умолк, опасаясь, что обидел принца, но тот лишь усмехнулся. — Балма и Ваха полностью зависимы от меня. Нет смысла пытаться переучивать их, все равно через какое-то время им придется покинуть Эврион, вернуться на родину. В отличие от меня, они не изгнаны. — А они не захотят остаться с тобой? — Если и так, это будет их свободный выбор. — Как-то странно: полностью зависимы — и свободный выбор? — Балма, еще чаю. Пиалы были снова наполнены, женщина удалилась, и принц, жестом предложив Рейнару не стесняться, принялся рассказывать. — Мне было двенадцать, когда началась вся эта история. Я обожал сбегать из дому, чтобы пообщаться и поиграть с обычными детьми, которые понятия не имели о том, кто я. Естественно, что жили они в самых отдаленных и бедных кварталах, а там случается всякое. Балме тогда было пятнадцать, и она уже была замужем. Я встретился с ней случайно, ее толкнули, и она уронила корзину с фруктами. Я не мог не помочь. Ее муж накинулся на меня прямо там же, едва заметив, что кто-то посмел помогать... Это сложно для твоего понимания, наверное. Я имел право делать все, что угодно, в том числе и касаться чужой женщины. Но он-то не знал, кто я. В общем, он оскорбил и ударил принца, мало того, он пролил священную кровь. Скрыть это я не смог и не захотел. У нас есть такое понятие, как «отсроченное возмездие». Я обязан был наказать обидчика, но пока считался несовершеннолетним, не мог это сделать. Только десять лет спустя я нашел и убил ее мужа. Балма и ее сын перешли в мое владение до совершеннолетия Вахи. Когда ему исполнится шестнадцать, срок их служения завершится. Рейнар потряс головой. — То есть, у вас даже подросток не может помочь женщине? — Никто, кроме ее мужа. До замужества — отца или старшего брата. Ну и членов королевской семьи, но отец и брат не стали бы никогда. — О... Как это жестко. — Знаю, здесь считают наши законы слишком... средневековыми. Устаревшими на столетия. Рейнар неопределенно пожал плечами. Он о законах Бахматра не знал почти ничего. — Тебе что-то еще интересно? — улыбнулся Нгата. — Не знаю, что еще спросить. А когда ты ползаешь, равновесие сложно удерживать? — В полу-обороте? — уточнил Нгата, его губы подрагивали от попытки не рассмеяться. — Ага, — Рейнар с интересом уставился на него. — Нет, это врожденное. Никто не учит кобру распускать капюшон, правда? Вот и нага никто не учит удерживать равновесие в полу-обороте. — А ты ядовитый? — Очень. Рейнар опасливо на него покосился, пытаясь понять, шутит Нгата или нет. — Укус даже маленького нага, который просто змея, способен мгновенно убить слона. Если, конечно, у него получится прокусить слоновью шкуру. — А зачем кусать слона? — Рейнар отодвинулся еще дальше. — Незачем. Равно как и разумному кусать других разумных, — смешливо прищурился принц. Рейнар снова задумчиво распустил хвост, пошевелил им и ушами. — Драгоценен, как «слеза заката», — сказал Нгата, разглядывая переливающуюся в солнечном свете рыжую шерсть. Рейнар скромно улыбнулся. Хвост у него был огненным с белоснежным кончиком. Хотя в виде лиса все остальное тоже было великолепно и роскошно — молодой и полный жизненной энергии самец весом аж в десять кило. Прекрасный экземпляр, мамина гордость. Он представил себя в анима-форме рядом с огромной змеей и содрогнулся. И страха в этом было, следовало признать, только процентов девяносто. Остальные десять относились к бредовому желанию все-таки потрогать переливчатую чешую. Когда-нибудь. Хоть разочек. И лизнуть, непременно надо будет лизнуть Нгату… Он помотал головой: что за бред? Так ему и позволят... Что за наркотики были в этом чае, что его так плющит? — Тебе нехорошо? — обеспокоенно привстал принц. — Нет, все нормально. Надо идти, ма наверняка волнуется. Задерживать его Нгата не стал, только повторил на прощание: — Мой дом открыт для тебя в любое время дня и ночи, Рейнар. — Когда будет выходной, я загляну, — закивал детектив. Он понимал, что здесь у изгнанного принца, кроме слуг, нет больше никого, да и друзья появятся вряд ли, скорее, к богатому и пока еще с трудом ориентирующемуся в чужих реалиях красавцу будут набиваться в прихлебатели. Надо его охранять от таких вот... Он невесело хмыкнул: охранять. Редчайшего представителя вымирающего рода, безумно ядовитую и опасную тварь. Одинокого и слегка растерянного в чужом окружении молодого перевертыша. А ведь они, по сути, почти ровесники. Если он правильно понял, то принц и вовсе младше по возрасту и только недавно стал считаться совершеннолетним по законам своей страны. Нгата отправился его провожать до выхода. Рейнар косился на него и улыбался. Удивительно, а ведь еще в полдень, всего-то несколько часов назад, он не хотел сюда идти. Нет уж, теперь он обязательно каждый выходной будет приходить. Прощаясь, Нгата снова его обнял. Рейнар не стал отшатываться, и даже не заворчал, что они слишком мало знакомы, чтобы позволять такую степень близости. Тем более что ему нравилось. Ужасно, конечно, но что поделать, если это врожденная способность змей — очаровывать, как и равновесие в полу-обороте. — Я позвоню вечером. Когда освобожусь. — Буду ждать, — серьезно кивнул Нгата. Рейнар кивнул ему и поспешил домой. Надо было провести время с матерью. А для всего остального у него будет ночь. Как он подозревал, сны его ждут еще более красочные и яркие, чем раньше. И там точно будет что-то про два члена у змея. Хотя в человеческом облике у Нгаты с этим все обстояло прилично, а в змеином и полу-обороте он вообще ничего такого не видел. Но воображение же! А воображение — вещь такая. Живая. Машину пришлось остановить в паре кварталов от дома, подышать на счет, чтобы успокоиться. Похоже, его воображение было даже слишком живым. Домой он добрался уже более-менее спокойным. — Все хорошо, Хвостик? — встретила его мать. — Все очень плохо! — Рейнар обнял ее, утыкаясь в мягкие рыжие завитки ее волос. — Кажется, я свихнулся. — И в чем это выражается? — Мне нравится огромная, страшно ядовитая змеюка, — несчастным голосом признался он. — Ты хочешь завести дома кобру? — Нет, ма. Это королевский наг. — О. Ты... Влюблен? — Нет! Мать прыснула и хитро прищурилась. Кажется, он выпалил это слишком поспешно и эмоционально. — Да, — убито сказал Рейнар. — Расскажи о нем, — мать потянула его к диванчику на кухне. — А я пока подогрею тебе ужин. Рейнар принялся живописать все про Нгату, попутно принюхиваясь к аппетитным запахам. Чай — чаем, десерты — десертами, а обед был давно, к тому же, никто не готовил вкуснее мамы. Алиса Пелцигшванг, слушая сына, только ахала и всплескивала руками. — Боже мой, бедный мальчик! — Поэтому я хочу его однажды позвать к нам... — А он согласится? Он же принц, как ты говоришь, лисенок. Рейнар развел руками. — Может быть. — А я думала понянчить внуков на старости лет, — чуть привздохнула женщина. — Мам, может, они еще и будут. Ну кто я и кто он? — Ну, если ты так ставишь вопрос, — Алиса насыпала в его любимую тарелку внушительную порцию рагу и присела рядом. — Ты — молодой, подающий надежды детектив отдела расследования гражданских преступлений, чистокровный лис, весьма симпатичный мужчина. А он — чужак, пока еще даже не гражданин, слабо ориентирующийся в реалиях нашей страны, одиночка, лишенный возможности продолжить род, и его богатство и титул — всего лишь незначительные бонусы. Богатство не вечно, если его транжирить, хотя я допускаю, что не права. А титул здесь не играет никакой роли, к тому же, он — изгнанник. — Когда ты так говоришь, мам, понимаю, что у меня есть все шансы. — Только если он в самом деле тебе нужен, — женщина очень внимательно посмотрела сыну в глаза. — Потому что если нет, наиграешься в экзотику и остынешь, это будет жестоко, лисенок. Поэтому сперва подумай. Рейнар закивал. Подумать... А что тут думать, хватать надо хвост, пока не уполз. — Рей, ты ничего не ешь! — строго покачала головой мать. Рейнар встряхнулся и принялся за ужин. В любом случае, у него есть минимум неделя на обдумывание. А максимум — два месяца, пока Нгата доказывает законопослушность властям Эвриона и получает не только вид на жительство, но и гражданство. Надо будет позвонить потом. Да и вообще, с чего он губу раскатал? Нгата просто по своим обычаям мил с новым другом, может, у него и видов в плане секса и отношений на Рейнара нет. Это все недотрах. Сходить, что ли, к девочкам Синекрылки или Зузу? Та же Кайли мигом из него вышибет всю дурь и лишние мысли. Он решительно облизал ложку и отправился мыть посуду. Еще стоило перечитать кое-какие документы, работы на завтра ожидалось море и маленький ковшик. Мать устроилась в кресле перед телевизором и смотрела свой любимый сериал. Что-то там про неземную любовь и невозможность быть вместе. Рейнар старался не вслушиваться в эту чушь, а то уши вяли, опадали и сохли на ковре. Он предпочел уйти в любимый «уголок счастья», отгороженный от остальной зоны гостиной небольшим стеллажом с книгами: огромное мягкое кресло, торшер, небольшой столик, на который можно было ставить чай или сок. Там же, заткнув уши наушниками, можно было полистать документы, обдумывая план расследования. Сейчас именно этим Рейнар и занялся. У него в работе было три дела, не такие скандальные и проблемные, как первое, шеф прекрасно понимал, что там ему просто крупно повезло. Но раскрыть их все равно было нужно. И желательно как можно скорее.