Двойная Луна - 4. «Лис и (не)маленький принц»

Наконец, утро началось не с будильника, а со змеиных колец. — Ты опоздал на два дня, — сонно и немного сердито пробурчал Рейнар. Эти несчастные сорок восемь часов дались ему немалыми нервами, хотя Нгата и позвонил, предупредив, что слегка задержится милостью родственников.       Извинялся наг долго и изысканно, всем собой. — Прости, хабиб, — по бедрам Рея скользнуло тяжелое змеиное тело, заставляя остро ощутить собственную сонную расслабленность. Жесткие длинные пальцы слегка сжали загривок, вырывая из груди лиса первый приглушенный стон, выбивая в привычный уже полуоборот. Он выгнул спину, отводя хвост, тихо взвизгнул, когда по ягодицам скользнул острый длинный язык, ввинтился в ложбинку, дрожащими движениями подразнил. Отвыкшее за девять дней от ласки тело реагировало мгновенно, Рейнар завелся в считанные минуты, позволяя себя вертеть, как куклу. Нгата перевернул его на спину, наклонился, потерся носом о пушистый рыжий мех в паху. — Нгата... — Рейнара пробило дрожью от одного прикосновения, выгнуло со скулящим стоном навстречу жадному языку и губам. — Я тоже соскучился, мой огненный, — прошелестел наг. Хвост нашарил загодя раскрытую банку со смазкой, окунулся в нее и немедленно принялся втискиваться в узкую, как в первый раз, дырку. Рей стиснул в кулаках простынь, запрокинул голову и попытался дернуться навстречу, как всегда — безуспешно: Нгата не позволял ему навредить себе, придерживал за бедра и пока еще неторопливо облизывал его член. — Нгата! Садист малолетний! Смешок нага отдался в промежности сладкой дрожью, снова заставил заскулить и еще шире раздвинуть ноги. Шишка на нажьем хвосте проехалась по всем чувствительным точкам внутри, и Рей окончательно потерял голову и всякое соображение. Он чувствовал, как растягивают его хвост и скользнувшие внутрь пальцы, сходил с ума, когда они уступили место членам нага, царапал плечи Нгаты, когда к ним вдобавок снова принялся втискиваться хвост и сорвал голос, когда тот все-таки ввинтился, заполняя так, что на несколько секунд перехватило дыхание. Надолго его не хватило, впрочем, как и Нгаты. Слишком соскучились оба. — У матушки, кажется, все наладилось, — отдышавшись и отдохнув, поведал Рейнар. — Отличная новость, значит, я не зря вез через таможни отрез лучшего шелка на ее свадебное платье, — серьезно кивнул Нгата. — Не зря. Скоро соберу вещи... — Вы с ней поговорили, хабиб? Не хотелось бы оставлять недосказанностей между нами. — Ох, поговорим.... Когда профессор сделает предложение... — Волнуешься? — наг лениво перегнулся через край кровати и нашарил на полу небольшой чемоданчик. — Немного. Как прошла поездка? — Отлично. Не то чтобы я никогда не видел змеенышей... — Нгата фыркнул и неопределенно покрутил кистью. — Но таких мелких все-таки ни разу. Ему всего неделя с вылупления, а он уже норовит уползти из безопасного террариума. Пока не научится оборачиваться, весь дворец и город будут стоять на ушах. — Зато охране и нянькам есть, чем заняться, — посмеялся Рей. — Хочу тебе показать кое-что, — Нгата втащил чемоданчик на кровать. — Чтобы потом не говорил, что я снова дарю булыжники, за которые убивают, не раздумывая. Это подарок для твоей матушки на свадьбу. — О? — заинтересованно насторожил уши Рейнар. Нгата открыл чемоданчик и достал оттуда один, но огромный футляр, занимавший всю площадь. Откинул бархатную крышку — и в рассеянном утреннем свете полыхнуло настоящее пламя: в светлом золоте, словно на искусно сплетенной тонкой паутинке, сияли и переливались алым, оранжевым, золотистым некрупные, ограненные кабошонами огненные опалы. — О мой бог! Как красиво... Это... Это просто нечто безумное! — Не считаешь, что слишком? — прищурился наг, улыбаясь. Многорядное ожерелье, серьги и браслеты королевские ювелиры делали на заказ и по личным эскизам Нгаты. Собственно, потому ему и пришлось задержаться на два дня — чтобы все успели доделать. Камни тоже выбирал он сам, стараясь, чтобы опалы были не слишком крупными, но с богатой игрой света в глубине. — Думаю, что на свадьбу — самое то. Лисье. — Оно не только на свадьбу. Смотри, я все продумал. Ожерелье легко разделялось на три составляющих: «стоечка», которую удобно было бы носить с чем-то строгим и без глубокого декольте, и два ожерелья — поменьше и подлиннее. Точно так же скрытыми замочками можно было отсоединить подвески у сережек, превращая их в почти скромные, с одним камнем. — Да, это прекрасно, — одобрил Рейнар. — Вот и хорошо. А шелк я купил зеленый, «на счастье». Думаешь, согласится Алиса сшить наряд из него? — Почему нет? Ей идет зеленое. — Ты лучше знаешь свою мать, хабиб. Встаешь? Я разбудил тебя рановато, но не мог иначе, соскучился очень. — Да, встаю. Надо позавтракать и мчаться на работу. В обед к матушке. — Поем с тобой и залягу спать, — Нгата зевнул в ладонь. — Устал я, не думал, что отвык уже от суеты дворцовой. — Ничего, отдыхай. Уезжая на работу, Рейнар решил, что с профессором Рудым надо поговорить «по-мужски»: или он делает уже Алисе предложение, или... да куда он денется?

***

С работы Рейнар позвонил профессору и предложил встретиться в обеденный перерыв. Заодно и пообедать в кафе. В общем и целом, Юнгвальд Рудый ему нравился. Спокойный, серьезный, но с отличным чувством юмора, по впечатлению прошедших месяцев — обязательный и надежный мужик. Сегодня Рейнар собирался поговорить с ним на тему метки и прочего. Объяснить, почему, зачем и все нюансы. Профессор встретиться согласился, даже обрадовался, судя по голосу. Так что до обеда Рей спокойно работал... насколько спокойно может быть в полицейском участке, конечно. Хорошо хоть на обед удалось сбежать вовремя. Правда, залечить сбитые костяшки он уже не успел, так и зализывал их, пока вел машину к выбранному профессором кафе. И возмущался: нет, вот что этому мелкому карманнику вздумалось устроить? Ведь теперь, вместо полугода общественных, отсидит полтора — и в тюрьме. Профессор, ждавший у входа в кафе, посмотрел на взъерошенного и злого Рейнара с сочувствием. Осторожно пожал руку, вызвав у Рейнара усмешку: не настолько у него кисть и болела, да вообще не болела. Сели за заказанный Юнгвальдом столик, помолчали, пока официантка крутилась рядом с меню. Наконец, ушла, приняв заказ. — Вы хотели поговорить, Рейнар, — Юнгвальд отпил воды и внимательно посмотрел на детектива. — О ваших намерениях касательно моей матери. — Они самые серьезные, — профессор глотнул еще воды и отставил стакан. — Но не кажется ли вам, что, сделав ей предложение, я сильно потороплю события? — Нет, вы их нагоните, профессор. — О... Что ж, вам виднее, Рейнар. Да, я хотел бы... — Юнгвальд слегка смущенно потянулся за стаканом снова, отдернул руку и прокашлялся. — Я хотел бы поставить Алисе метку. Я понимаю, что однажды она уже была отмечена вашим покойным отцом, но я... Рей едва не заорал «Да!», сдержался только усилием воли и нежеланием привлекать внимание. — Не имею возражений, — высокопарно изрек он. Нахватался у Нгаты и леди Даррел, но иначе точно бы завопил. — Это прекрасно, — Юнгвальд выдохнул. — И после свадьбы я хотел бы перевезти ее в свой дом. — Сочту это за честь. Тон Рейнара ясно говорил: «Бегу паковать матушкины чемоданы». Профессор встретился с ним взглядом. Вот бывают такие: вроде бы, просто друг другу в глаза посмотрели, а сразу все стало ясно, словно по полочкам разложили в разговоре. «Заберите ее уже, Юнгвальд, женитесь, метьте, ухаживайте, как за капризной флорой, только поживее же, ну!» — «Да я ж совсем не против, даже очень за!» И что бы сказал на это Нгата, узнав, что два взрослых мужика решают судьбу женщины, не спрашивая особо ее мнения? Покивал бы с усмешкой: «Законы, хабиб, едины для всех. Даже те, о которых «цивилизованный мир» постарался забыть или сделать вид, что забыл». На работу Рейнар возвращался, чуть ли не напевая. *** Музыка всегда успокаивала Алису. Пробегая по клавишам рояля пальцами, вслушиваясь в глубокое звучание нот, в их гармонию или диссонанс, она отрешалась от сиюминутных проблем, получая удовольствие и время на обдумывание того важного, что терялось в повседневной суете. Например, то, что творилось в личной жизни сына. Рейнар совершенно очевидно был безнадежно влюблен. Но — боже! — в кого! В представителя иного вида! В мужчину! Как вообще такое могло быть? Чужестранец. И не лис, даже не пушистый — змей! Менее подходящей партии ее мальчику сложно было бы придумать, даже задавшись такой целью. А Алиса хотела своему сыну самого лучшего, как и любая хорошая мать. А что сказал бы его отец, будь он жив?! Нет, определенно, будь Джереми жив, он воспитал бы сына иначе, не позволил бы такому случиться. А она явно что-то упустила в воспитании Рея. Но теперь ведь и не узнать, где и что. Конечно, оборотни по своей природе — большинство из них, — бисексуальны, но все же стараются вступать в моногамные браки, триады достаточно редко образуются, а уж сугубо мужские пары — это больше прерогатива силовиков. Может быть, зря она так поддерживала сына в его желании идти по стопам отца? Алиса перепробовала все, что только могла придумать. Но ничего не помогало — проклятый змей словно околдовал Рея. Влюбил его в себя и не собирался отпускать. Наглый, наглый гад! Надо пообщаться с ним лично. Без сына. Лиса она или нет? Их род издавна славился своими дипломатами, способными разговорить даже камень. Пусть она и из совершенно рядовой семьи, но ведь лиса! Рояль отозвался на ее мысли протяжным резонирующим аккордом. Да, решено. Нужно ехать и говорить с этим змеем. Алиса поднялась, закрыла крышку рояля и направилась звонить в такси. Адрес проживания нага она знала — Рей не скрывал его. Хотя после ее просьбы о Нгате он с матерью не говорил, просто ставил в известность, что едет к нему или будет ночевать на Пич-энд. Такси приехало за считанные минуты — в такой район лучше доставлять сразу. Это Алису тоже напрягало: что нужно богатенькому бездельнику, а иным она принца-бахматрани не считала, от обычного детектива? Нашел бы себе какую-нибудь... крокодилицу, из богатых сливок общества! Так нет же, вцепился в ее сына. Встречать ее выскочил мальчишка, который иногда притаскивал Рейнару еду отсюда. Он был удивлен. Нет, его пока еще по-детски нежное лицо отражало на удивление мало эмоций, но Алиса хорошо умела читать по глазам. Удивлен и обескуражен. Ах да, она же женщина, в их стране женщина не имеет права явиться к мужчине без сопровождения другого мужчины из семьи. Но здесь не этот их отсталый Бахматр! — Я доложу господину, — он проводил ее в дом, усадил в кресло и умчался. Алиса осмотрелась. Роскошь. Ненавязчивая, но сразу же заметная — ковры, драгоценные безделушки, очень дорогая современная мебель, со вкусом вписанная в интерьер. Нет, все красиво и почти строго, но от этого чувство богатства только сильнее. Рейнар никогда не гнался за подобным, обвинить сына в этом Алиса не могла. Нгата явился почти мгновенно, стоило ему услышать о гостье. В театре он ее испугал, да. Здесь, в собственном логове, возможно, даже не желая того, он подавлял и пугал еще больше своей подчеркнутой чуждостью. Эти странные одежды, тюрбан, украшения — он что, и спит в них?! — Госпожа Пелцигшванг? Не ожидал вашего визита, — коротко поклонился, настороженно буравя ее ледяными страшными глазами — воистину змеиными. — Что-то случилось с Рейнаром? — Нет, с моим сыном все в полном порядке. Хочу как раз о нем с вами и поговорить. — Чаю, госпожа? Ваха! Мальчишка, заглянув в кабинет, кивнул и испарился. — Так о чем именно мы станем беседовать, госпожа Пелцигшванг? Алиса сплела пальцы, всем своим видом демонстрируя, что не намерена отступать и не боится. Выпрямила спину. — Я считаю, что вы — неподходящее увлечение для Рейнара. Наг только бровь вскинул, услышав формулировку. *** Настроение у Рейнара было великолепным ровно до того момента, пока телефон не разразился звонком. Номер был знакомым: звонили с городского телефона Нгаты. — Алло? — поинтересовался он. — Рейнар-сахиб, — Ваха говорил тихо, приходилось прислушиваться. — Рейнар-сахиб, вы можете приехать срочно-срочно, прямо сейчас? — Конечно, а что случилось? — напрягся Рей. — Ваша матушка приехала поговорить с сахибом… — Выезжаю немедленно. Рейнар не заметил пробок и наверняка нарушил парочку правил дорожного движения. Узнает, когда получит квитанции, а пока ему было плевать на это, никого не сбил — и то ладно. Ваха уже ждал у ворот, но заводить машину внутрь Рей не стал. Да и бежать в кабинет Нгаты сломя голову — тоже. Вместо этого он тихо прошел по коридору и остановился у двери. Она была приоткрыта, и голос Нгаты он прекрасно слышал, как и голос матери. Принц с заметной усталостью спросил, видимо, уже не в первый раз: — Чего конкретно вы хотите от меня, госпожа? — Хочу, чтобы вы оставили моего сына в покое! Повисла пауза, и сердце Рейнара тоже, кажется, перестало биться, замерло в ожидании. Он прикусил губу: ну зачем, мама! — При всем моем уважении к вам, как к женщине, воспитавшей такого замечательного сына, вы — не та, кто может решать его судьбу. Только сам Рейнар может требовать от меня подобного. И то, я оставляю за собой право побороться за его внимание, — теперь голос принца прозвучал слегка насмешливо. — Я его мать! — Это неоспоримо, госпожа. Но он — взрослый и самостоятельный мужчина. Не так ли, хабиб? Конечно, кто бы сомневался, что змей учуял его присутствие. И наверняка с первого же мгновения, просто не показал виду. — Вообще-то да, — Рейнар решил явиться и лично посмотреть в глаза матери. Алиса выглядела одновременно раздосадованно и смущенно, никак не ожидала она такого поворота событий. Нгата поднялся и сделал шаг Рейнару навстречу. — Когда-то давно один мудрец из людей сказал: «мы в ответе за тех, кого приручили». Но всегда есть выбор самого прирученного — оставаться или уходить. Что скажешь, огненный мой? Рей с наигранной легкостью пожал плечами: — Я ведь уже сказал, что останусь с тобой. Навсегда. Алиса растерянно переводила взгляд с нага на сына. Они стояли в разных концах комнаты, но встать между ними она бы не рискнула: казалось, воздух в кабинете искрит и гудит, как рядом с оголенными высоковольтными проводами. Еще миг — и вспыхнет ослепительная дуга разряда. Она поднялась и молча вышла. — Я бы и не отпустил, — Нгата шагнул вперед, не отрывая глаз от своего лиса. Рейнар ухмыльнулся: — Ты в ответе, и все такое... Нгата бархатно рассмеялся, заставляя его терять голову в один миг. Работа? Какая работа, не до нее сейчас. Потом сочинит отписку.