Двойная Луна - 4. «Лис и (не)маленький принц»

Свадьба Алисы Пелцигшванг и Юнгвальда Рудого была на удивление камерным, хоть и светским мероприятием. Как бы невесте ни хотелось поменьше шумихи, но профессор в своих кругах был деятелем достаточно видным и известным, да еще и леди Даррел постаралась, не иначе: были и журналисты, жадно снимавшие яркую пару. В зеленом шелковом платье и удивительно богатых украшениях Алиса смотрелась безупречно, особенно рядом с импозантным женихом в белоснежном смокинге. Она улыбалась, почти светясь от счастья. Пикантную изюминку торжеству, о которой, впрочем, знали всего четверо: сама невеста, жених, Рейнар и приглашенный в качестве почетного гостя принц Нгата, придавало то, что Алиса была на втором месяце беременности. Наверное, только это и подтолкнуло ее принять, наконец, настойчиво повторяемые уже три месяца предложения профессора Рудого. — Как же она очаровательна, — умилялась леди Адея. — Я же говорил, что мама нам еще устроит «похохотать», — бурчал Рейнар, узнавший чудесную новость о том, что скоро станет старшим братом, буквально накануне свадебных торжеств. — Ну почему — нам? — смеялся Нгата, наблюдая за танцем новобрачных. — Теперь это целиком и полностью головная боль ее мужа. — Не только. Я же буду старшим братом. Боже, говорю это – и сам не верю… — Я поговорю с профессором. Алисе нужно тщательное медицинское сопровождение этой беременности. Но мне кажется, она выглядит абсолютно здоровой. Особенно теперь... «Теперь» — это после того, как Юнгвальд в порыве страсти поставил-таки метку невесте. С этого знаменательного момента у нее не было ни единого приступа. Доктора констатировали полное выздоровление и регенерацию сердечной мышцы, так что кардиостимулятор больше не был нужен. Однако пока его не снимали, и не снимут до родов как минимум. За Алису боялись и ее муж, и ее сын. Причем, Юнгвальд, похоже, вдвое больше. *** Когда мать родила, Рейнар на радостях чуть было не напился. Но напиваться в компании нага было бесполезно: тот слишком заботился о своем партнере, чтобы позволить ему ухнуть с головой в алкогольный дурман, так что обошлось легким и приятным хмелем. — Теперь я счастлив, Нгата. Очень. — Я тоже, — рассмеялся змей. И понятно почему: Алисе теперь будет не до них, вообще не до них: с близнецами попробуй-ка сладить. Вообще, эти несколько месяцев дались им очень нелегко, всем. Особенно новоиспеченному мужу и будущему старшему брату. Когда они узнали, что детей будет двое, вокруг Алисы плясали все втроем, плюс врачи лучшей клиники, куда будущую мать поместили практически сразу под надзор ведущего специалиста. Хотя с ее здоровьем все было хорошо, но организм все равно был ослаблен длительной болезнью, а рисковать не хотел никто. Сейчас Юнгвальд нанял в помощь жене няню в придачу к домработнице и сдувал пылинки с нее и наследников. Кажется, он был счастлив. По крайней мере, выглядел он малость помешанным. — И мы можем заняться друг другом, — усмехнулся Рей. Нгата взял его за руки, усаживая на диван рядом с собой. — Когда я летал в Бахматр, мы с отцом серьезно поговорили. Начало было тревожным, и Рейнар насторожился, вглядываясь в лицо своего принца. — Очень серьезно. — И? — с замиранием сердца спросил лис. — Завтра начинается Двоелуние, ты знаешь? — Да. Но к чему ты клонишь? Наг коснулся кольца на его пальце, провел по камням. — Отец позволил мне назвать тебя мужем. Если ты согласишься, завтра я надену другое кольцо на твою правую руку. — Я согласен, — пробормотал Рейнар. — Я... Согласен... Это было неожиданно, он разом растерял все слова, кроме этих. Нгата медленно стянул с его пальца кольцо с лунными опалами. Остался след, широкая белесая полоска. На мгновение Рею стало жаль: он уже сроднился с украшением, привык к нему настолько, что не замечал. — Будет другое, хабиб. Свадебное. Обещаю, тебе понравится, — Нгата ласково провел ладонью по его щеке. — Собирайся. Все будет официально, значит, нам нужно подать заявление в Отдел регистрации и купить что-то красивое, например, свадебные костюмы. Рейнар закивал и крепко обнял его, прежде чем встать. *** — Шеф, мне очень, просто позарез нужен отгул на завтра! Рейнар знал, что на время Двоелуния никому, кроме кошачьих, отгулы не дают, но у него была веская причина, которую он и озвучил: — Завтра у меня свадьба, сэр! Капитан Шатс покрутил у виска: — Детектив Пелцигшванг, вы не могли найти другого времени для этого мероприятия? Или отложить на после Двоелуния? — Простите, сэр, никак не мог. Мой жених… Ну, это для него важно. Пришлось капитану подписать отгул. — Но послезавтр-р-ра!.. — Так точно, сэр, как штык – на работе, трезв и собран! — Идите, детектив, — хмыкнул старый волкодав. — Что я слышал, пушистохвостый, — на край стола нагло приземлился Леркан Блэк. – Твой принц дозрел до предложения? — Сгинь с глаз моих, Кудряшка, не порти настроение, — Рейнар выразительно покосился на его задницу, чуть не смахнувшую со стола бумаги. — А как же я? Я ведь лучше этого жуткого чернома… Рейнар взвился с места и отправил коллегу в нокдаун одним точным ударом в челюсть. — Если не хочешь лечить переломы, закрой пасть, Блэк. Детектив Трейгарт медленно поаплодировал: — Молодец, парень. Никому не позволяй раскрывать рот на своего избранника. Поздравляю, кстати. — Спасибо, сэр, — Рейнар отряхнул руки и занялся работой, демонстративно не глядя на Блэка. Хотя и казалось ему, что маловато он наподдал приставучему пуделю. Впрочем, в самом деле не хотелось портить настроение разборками. *** Устраивать громкую свадьбу они не стали. Приглашены были только свои: семья, Ваха и Балма, леди Адея. Ее Рейнар за прошедший год стал считать чуть ли не Хранителем их маленького рода. Готовил к торжеству Нгата все сам: снял небольшой камерный зал в симпатичном кафе, купил костюмы, заказал машины для всех. Рейнар саму церемонию запомнил плохо, слишком уж волновался. Осознание произошедшего стало доходить лишь много позже, в спальне, когда оказались дома и остались наедине. Наг не торопил его, раздевая так, словно снимал обертку с очень дорогого подарка. Очень долго ожидаемого и желанного: его длинные пальцы слегка подрагивали, словно от предвкушения. А кроме привычной уже баночки с любрикантом, на столике у кровати лежал футляр со шприцем, заряженным противоядием. Будь Рейнар нагом, укус Нгаты был бы для него не страшен, но сейчас наг подстраховался полностью. — Поцелуй, — попросил Рейнар. Нгата обнял его лицо ладонями, потерся носом о кончик носа, потом коснулся губ, сперва мягко, нежно, потихоньку углубляя этот поцелуй. Рейнар потянул его за собой к кровати. — Люби меня. — Всегда буду любить. Плавное скольжение змеиных колец по рыжей шерсти завораживало, как в первый раз. Нгата никуда не торопился, хотя Рей и видел, как пробуждается в его глазах зеленый огонь страсти, но наг всегда контролировал себя не в пример лучше лиса. Рейнар возбужденно заскулил. Он знал, что нравится Нгате таким — теряющим голову от страсти, жаждущим — и не стеснялся открыто выказывать свои чувства. Наг ласкал его, готовя к соитию и любуясь одновременно. Лис извивался под его руками и губами, умоляя и требуя: — Возьми меня! Поставь метку! Нгата хищно улыбнулся и опрокинул его на живот, сжимая загривок рукой. Рею только и оставалось вздергивать задницу и отводить напряженно вытянутый хвост, завывая в подушку, потому что наг все еще не торопился. Метку Рей ждал с холодком внутри. Как оно будет? — Расслабься, хабиб, — Нгата огладил его спину и ягодицы, толкнулся внутрь, заставляя на долгие-долгие мгновения забыть обо всем, кроме змеиных членов, распирающих до легкой тянущей боли. Когда клыки вошли в загривок, оставляя метку, Рейнар заскулил на одной долгой ноте. Это было одновременно и больно до безумия: хотя Нгата специально перед этим сцедил яд, какое-то его количество все равно оставалось, и от загривка по венам потек холод; и кайфово — до оргазма. Рейнар увидел мелькнувшую руку со шприцом, но укол не почувствовал — все забивали ощущения от метки. Колкие льдинки внутри растаяли: лекарство нейтрализовало яд. И как-то разом кончились силы. — Вот и все, — нежно шепнул наг. — С ума сойти, — сипло пробормотал Рей, позволив ему обтереть себя и поднять на руки. Нгата дошел до окна и отдернул штору, открыл дверь, выходящую прямо на террасу. Поставил Рейнара на устилающие ее ковры. — Я сейчас. Вернулся он через минуту, встал напротив и протянул Рею ладонь. Тот вложил в нее свою руку и привздохнул, когда Нгата аккуратно надел на безымянный палец новое кольцо: с одним, крупным камнем. Практически такое же, как у Нгаты, но без герба. Наг подставил их ладони под лунный луч, и лис уставился на кольца. Лунные опалы. До сих пор он как-то все время забывал посмотреть, что же такого особенного в этих камнях, пропустив все Двоелуния. О, они полностью оправдывали свое имя: под светом лун внутри молочно-белых кристаллов зарождалось, плясало и пульсировало сине-зеленое пламя, мелькали сиреневые и алые искры. А стоило камням напитаться светом, и в их глубине словно раскрылись крошечные золотые цветы или взмахнули крыльями бабочки. — Как лунный опал хранит в себе чудо, так и моя душа отныне и навсегда хранится в твоем сердце, — Нгата коснулся губами его лба, губ и середины груди. — Я люблю тебя, — прошептал Рейнар. — И я люблю тебя, мой огненный лис. Можно было сколько угодно помнить старые законы, соблюдать их или менять, но одно оставалось неизменным во все времена: любовь превыше всего. И только она может соединить змея и лиса, пса и кота, волка и лошадь. Пусть не будет в таком союзе детенышей, но разумные оборотни на то и разумны, чтобы иметь возможность отрешиться от требований инстинктов и просто подарить свою любовь тому, кто дороже всего на свете.