я не умею любить.

— Врать это плохо, разве ты не знаешь? — произнес Костя, как только Рада закрыла дверь. — Ты такой интересный, слушай, — ответила Рада, встав напротив него, — Что я должна была ему сказать? Что ты пьяный пришел ко мне в пять утра и остался спать из-за того, что потерял ключ? Тогда бы у него возникла куча вопросов, а если бы он еще и увидел тебя в моей кровати, то он бы меня прибил прямо тут. Нет, конечно, было бы на одного конкурента меньше, но я так-то пока жить хочу. — Я вот понять не могу, почему он так относиться к нашему с тобой общению? — Аналогичный вопрос я могу задать по поводу многих людей из твоей команды, — в ответку кинула Рада, - Ладно, мне, как оказалось, еще и на интервью какое-то надо, поэтому буду собираться. А ты иди давай на ресепшен за своим ключом. Второй раз я тебя точно не пущу. — Ой, да конечно, не пустит она меня, — с усмешкой произнес Костя и встал с дивана. — Ты слишком самоуверенный, — иронично проговорила Рада. — Я знаю. Поцелуешь меня? – с ухмылкой спросил Бочаров. — Даже не подумаю, - она с такой же ухмылкой отошла в сторону, чтобы дать Косте возможность уйти. В очередной раз усмехнувшись, Костя окинул взглядом Раду и покинул номер. ***** Все три часа до отъезда на интервью Рада потратила на то, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, и, судя по отражению в зеркале, у нее это даже получилось. В машине она ехала с Филиппом и фотографом Максом, который должен был делать фото того, как Рада сидит и два часа отвечает на вопросы журналистов. Бред какой-то. И она очень боялась даже просто посмотреть на Филиппа, потому что, сказать честно, своим заявлением о предстоящем серьезном разговоре он достаточно сильно напугал ее сегодня утром. — Рада, — вдруг произнес Филипп, заставив девушку все же посмотреть на него, — Что у вас с тем украинцем? — Ну, во-первых, его зовут Костя, а во-вторых, у нас ничего нет, — невозмутимо ответила Рада, и она не солгала. Она действительно не могла понять, что происходит. До вчерашнего вечера и сегодняшнего утра их общение можно было назвать определенно только дружеским, а теперь? Рада запуталась. Друзья ведь так не делают, верно? Или, может быть, она чего-то не понимает в дружбе. — Да? – саркастично ответил Филипп, — Тогда, кажется, я отстал от жизни, что упустил тот момент, когда люди, у которых совершенно ничего нет, целуются и смотрят друг на друга глазами влюбленных шестнадцатилетних подростков. — Не смотрим мы так друг на друга, что за бред? — запротестовала Рада. — Господи, Рада, кого ты пытаешься обмануть? Себя или меня? Возможно, с самообманом ты справляешь очень хорошо, но вот обмануть меня даже не пытайся. — Да не обманываю я никого! — воскликнула Данилова. — Я не слепой и уж точно не тупой. Ты думаешь, что я ничего не вижу? Не видел вашего поцелуя, не видел того, как ты посмотрела на него, перед тем, как выйти на сцену? За кого ты меня вообще принимаешь, скажи мне? — За адекватного человека, блин, — тихо ответила Рада, — Я просто не понимаю, почему вы все так к нему относитесь-то? Он обычный человек. Типа, вы так к нему относитесь из-за того, что он с Украины? Доношу до вашего сведения, что я тоже жила там, и достаточно долго. И мой брат со своей женой и дочкой там живет. Давайте сейчас меня тоже вот так вот не любить. — Ты серьёзно думаешь, что я могу относиться к людям не очень хорошо только из-за их, скажем так, нации? Ты считаешь, что я настолько ужасный человек, да? — горько усмехнулся Киркоров, — Мне совершенно плевать откуда он, поверь. Ты понимаешь, что он просто пытается отвлечь тебя от конкурса, чтобы ты просто все завалила и не вошла даже в пятерку? Ему нужно именно это. Я больше чем уверен, что после окончания конкурса он к тебе даже близко не подойдет. — Ну это уже реально бред какой-то. С чего вы вообще это взяли? Вы думаете, что я могу завалить свое выступление только из-за одного человека? Вам самим не кажется, что это очень глупо? — С тобой просто бесполезно спорить, — вздохнул мужчина, — Помяни потом мои слова. Увидишь, что я прав. ***** Весь оставшийся день прошел не особо-то и интересно. Несколько часов Рада просидела на интервью, а потом сразу же поехала на последнюю репетицию перед финалом. И в этот раз ее почти не трясло, хотя, чего ее будет трясти, это ведь репетиция, в конце концов. Да и даже ночью, когда она была в номере, Рада уже не ощущала такого волнения, как перед полуфиналом. Оно, конечно, было, но не такое масштабное. И почему-то она не хотела спать. Рада понимала, что нужно выспаться, но ее организм говорил совершенно об обратном. Ему, видимо, это было не нужно. И всю ночь Рада бездумно провела в интернете, как подросток, которому с утра идти на экзамен, а он смотрит тупые картиночки в интернете. Только вот загвоздка в том, что Рада уже не подросток, и ей предстоит мероприятие куда важнее, чем какой-нибудь экзамен. Но иногда все же хочется вернуться в то время, когда она не спала ночами не из-за занятости и каких-то идей, которые приходили к ней именно в период с часу ночи, до пяти утра, а из-за того, что просто не хотела. Считала, что сон это, в принципе, штука не такая уж и важная, и куда лучше убить это время на интернет и ночное общение с друзьями, а с утра пожалеет обо всем этом. Но сейчас у Рады не было друзей, и поэтому общалась она со своим братом и племянницей, которой было уже 14 лет, и с ней можно было общаться на равных, как с адекватным, взрослым человеком. Она пообещала им, что обязательно в самое ближайшее время приедет в Киев, даже если ей придется что-то отменить, она обязательно к ним приедет. Итак, что мы имеем за эту ночь? Совершенно не выспавшуюся Раду, которая всю ночь провела в интернете, а теперь ей нужно было вставать и готовиться к сегодняшнему вечеру. Но сначала ей нужен кофе. Очень много кофе.