Unshackled

— Очень заманчивое предложение, — усмехается Ван, разглядывая омегу, тощего, но красивого, — вот только почему я должен его принять? Может, твоя шавка завтра меня во сне задушит после бурной ночи. Свои тоненькие ручки сомкнёт на моей шее и утром я больше не проснусь, а ты так кстати подомнёшь под себя мою территорию. — Альфа переводит взгляд на Чона, ожидая убедительных аргументов. Чонгук пару секунд неотрывно смотрит в глаза альфы, усмехается своим мыслям, доставая из-за пояса пистолет, ну, конечно, он его взял, отводит руку вправо и стреляет не глядя. Ван дёргается. — На двадцать сантиметров выше сердца, — информирует Чон, перезаряжая оружие, — могу ниже. Стрелять? Юнги не понимает, что произошло, он видит направленное дуло пистолета в свою сторону, слышит выстрел, но не понимает. Замечает, полный удивления, взгляд змея, хмурится. Осознание приходит в ту секунду, когда ноги подкашиваются и омега падает на колени, чувствуя пронзающую боль в районе груди. Шуга, как в бреду, подносит дрожащую руку к плечу, на котором расползается красное липкое пятно, трогает его, смотрит, будто пытаясь убедиться, правда ли это происходит. В голове какой-то шум, мешающий соображать, лишь чувствует адскую боль и неприятно липнущую ткань футболки, пытается подняться на ноги, видит, как по левой руке тонкими струйками стекает алая жидкость, медленно моргает. До последнего не может поверить, что Чон Чонгук и вправду только что выстрелил в него и собирается сделать это снова, судя по вновь направленному на него оружию. Хочет сейчас закрыть глаза и оказаться в своей квартире, рядом с Чимином, который весело что-то рассказывает, безмятежно болтает ногой, свисающей с дивана, но чуда не происходит. Из последних сил старается остаться в сознании, цепляется за каждую мелочь вокруг, даже за эту адскую боль, что разрывает грудную клетку, что вдох сделать, больших усилий стоит, лишь бы не провалиться в темноту. Ван наблюдает за истекающим кровью омегой, пару долгих секунд что-то обдумывая, затем коротко кивает Чонгуку, тем самым соглашаясь на условия. Последнее, что помнит Мин — визг шин удаляющегося автомобиля и громкие шаги где-то поблизости, прежде, чем закрыть глаза и отключиться. Противный звук пищащих приборов заставляет открыть глаза, но получается это не сразу, веки кажутся свинцовыми, а слишком яркий свет режет глаза. В комнате стоит неприятный запах медикаментов, и слышится чьё-то перешёптывание. Юнги кое-как удаётся открыть глаза и сфокусировать взгляд на двух медсестрах, которые меняют капельницу. Он пару раз моргает, прежде, чем окончательно приходит в себя и картинка в голове понемногу начинает вырисовываться. Омега просит воды, сам пугается своего осипшего голоса, слова даются с трудом, каждый раз болью отдавая в грудную клетку. Медсестры сразу реагируют на пациента, начиная суетиться вокруг: — Вы меня хорошо видите? — женщина в возрасте проверяет экран рядом стоящего прибора и обращается к пациенту. Омега кивает и повторно просит воды. — Вам сейчас нельзя много воды, вы чудом пережили операцию, кто же знал, что у вас такая плохая переносимость анестезии, — причитает медсестра, вынимая трубку из носа парня. — Операция? — недоумевает мятноволосый. — Как долго я здесь? Который час? — Вас привезли вчера ближе к обеду, а сейчас, — женщина проверяет часы на запястье, — второй час дня. — Как вчера, — омега пытается подняться с места, но внезапный приступ валит его обратно, заставляя скорчиться от пронзающей боли. — Мне нужно позвонить. — Молодой человек, что вы делаете? Вы вчера перенесли сложную операцию, немедленно прекратите, иначе я вынуждена буду вколоть вам успокоительное. Увы, но господин Ван ясно дал понять, что звонки вам запрещены, — вопит женщина, с сожалением смотря на Юнги и, сказав, что сейчас вернётся, выходит из палаты. Юнги глубоко вздыхает, шипит от боли резкой, бегло оглядывает помещение, кучу проводов вокруг, сглатывает шумно, откидываясь на подушку. Омега и подумать никогда не мог, что знакомство с семьей Чон закончится для него таким исходом событий. Лежать на больничной койке с огнестрельным ранением в груди — последнее, что мог себе представить Юнги. Он, конечно, прекрасно знал, что эти люди являются тем кругом, с которым сталкиваться не стоит, а иметь какие-либо дела и подавно, но его, по сути, и не спрашивали. Выбора не оставили вовсе, выстрелили в упор и на холодной земле умирать оставили. Шуга прикрывает веки, надеется немного отдохнуть. На самом же деле, хотелось отключиться, чтобы в голове больше не было такого количества мыслей, которые готовы разорвать сознание.

***

Чимин не помнит, как добежал до дома и закрылся в ванной, будто это самая надёжная крепость во Вселенной, но на тот момент ему именно так казалось. Ему страшно. Омега боится альф, как огня, боится настолько, что буквально начинает дрожать от каких-либо прикосновений, начинается настоящая истерика и помогают лишь объятия Юнги или доза снотворного. Но этот альфа с безумно притягательным запахом пугает ещё больше, он никогда не испытывал прежде такого калейдоскопа чувств, но стоит альфе подойти, то он убегает, куда глаза глядят. У него пугающе сильная аура, он внушает страх, ничего при этом не делая, и, когда он прикоснулся к руке, Чимин, буквально, умер там же. Омега с такой скоростью убежал, что становится стыдно за себя, за то, что так труслив, но остаться с этим альфой один на один, в миллион раз страшнее. И сейчас, сидя в ванной, обхватив коленки руками, он готов рыдать навзрыд, но успокоить некому. Юнги и так слишком много времени ему уделяет, беспокоится по каждому поводу, и омега это ценит. Правда ценит и любит. Чимин всегда удивлялся тому, насколько братья могут быть разными, начиная с внешнего вида и заканчивая характером. Шуга говорит, что Чимин слишком чист и наивен для этого мира, всячески старается его оберегать. Стоит лишь вспомнить, как недоверчиво он смотрел на Тэхёна, который приносил вкусняшки младшему и в шутку трепал по голове. В первую же встречу, когда Тэ следующим утром, после побега, появился на пороге их дома — Юнги дал ясно понять, что если альфа будет подбивать клинья к Чимину, мятноволосый оторвёт ему всё то, чем дорожит каждый уважающий себя альфа. А что Чимин? Чимин умоляющим взглядом просил дать тому шанс, и уже буквально затащил Тэхёна в квартиру, когда Юнги, под напором брата, таки сдался. У этих двоих всё произошло слишком быстро и, казалось, они знакомы целую вечность, Чимину удалось разглядеть в альфе всё то хорошее, что он прятал под маской шутника и этакого «альфа-самца», в их дружбе не было и единого намека на что-то большее, просто Чимин всю жизнь хотел брата-альфу, а Тэхён так подходил на эту роль. Единственный, кого юноша подпустил к себе после того случая. Омега грустно улыбается счастливым воспоминаниям, утирая одинокую слезинку с щеки, и решает не говорить никому об этом альфе. Тогда он решает, во что бы то не стало больше никогда не пересекаться с этим человеком.

***

Тэхён вводит код на экране и дверь с характерным звуком открывается, пропуская альфу в помещение. Эта квартира служит чем-то вроде тайного места, где они обсуждают все вопросы, касающиеся бизнеса свободно и без какого-либо риска. Джин, как обычно, жонглирует любимым кинжалом, сделанным на заказ лично для него, с выгравированным полумесяцем на рукоятке, расслабленно развалившись на кресле. Тэ на ходу сбрасывает пиджак, оттягивая галстук ниже и взглядом будто спрашивая «Ты сам?», на что альфа вяло кивает в сторону кабинета, откуда выходит Хосок, разговаривающий по телефону, и альфа кивает в знак приветствия. Старший Чон заканчивает разговор, возвращается с бутылкой виски в руках, разливая на всех. Тэхён боится, что сопьется. — Слишком скучно, — вдруг изрекает Джин и бросает кинжал точно в цель висящего напротив дартса. — Если ты когда-нибудь промахнёшься и он окажется в моей голове, я расчленю тебя и брошу псам на ужин, — потягивая виски, тянет Хосок. — Будь уверен, я скорее умру, чем промахнусь, — самодовольно улыбается брюнет, делает затяжку, блаженно прикрывая глаза. Тэхён громко фыркает, подливая себе алкоголь, недоверчиво косится на Джина. Так и не сказать, что сидящий напротив человек, искусный убийца с явным нарушением психики. Альфа внимательно смотрит, отмечает, что тот, как всегда, на чеку, не смотря на расслабленное лицо, выдаёт лишь напряжённая челюсть и сведённые на переносице брови. — Не хочется тебя расстраивать, но ты не всегда будешь таким молодым и скоро твои рефлексы начнут тебя подводить, — неутешительно заявляет Тэ, заставляя альфу открыть глаза. — Это ты сейчас так намекаешь, что я уже стар? Я всего на пять лет тебя старше, сопляк, — негодует брюнет и бросает в младшего пачку сигарет. — Вот видишь, уже проявляются первые симптомы, — смеётся Тэхён, ловко уворачиваясь от не представляющей опасности бумажной коробки. Комната заливается громким мужским смехом и ребята не замечают вошедшего несколькими секундами ранее Чонгука. — Вижу, у вас весело, — поддерживает разговор Чон младший, присаживаясь рядом с братом. Тэхён оглядывается назад, но никого так и не видит. — А где же утренний гость? — интересуется альфа, протягивая выпивку Чонгуку. — Я отдал его Джексону, — как ни в чём не бывало говорит альфа, продолжая закатывать рукава рубашки. Тэхён моргает, ещё раз, а потом ещё раз. — Что ты сделал? — одновременно оживляются Джин и Хосок. — Что значит «отдал»? — не верящим тоном переспрашивает Тэ, и выходит немного эмоциональнее и чуть громче, чем он хотел, потому что Чонгук прекращает свои действия и поднимает взгляд на ошалевшего альфу. Это второй раз, когда он осекается, Чонгук не забудет. — Мне повторить? — ледяным голосом интересуется Чон, и альфа уже не хочет, чтобы тот повторял. — Ты чего, — ситуацию нарушает Джин, переводя внимание на себя, — у вас же были на него такие планы. Ты просто его отдал? — Кто сказал, что просто так? Я обменял его на наш товар, а на большее он и не способен. Пусть теперь отрабатывает свою жизнь у Вана, — альфа громко опускает пустой стакан на стол, вытирает губы ладонью, даёт понять, что этот разговор закончен. За столом повисает напряженная пауза, которую нарушает Хосок, ссылается на работу в офисе и уходит. Ким поджимает губы, смотрит пару секунд на лежащий рядом телефон.

***

Чимин уже почти заканчивает второе задание, которые забрал у профессора, благо кофе не испортило этот лист, когда раздаётся телефонный звонок и омега бурчит про себя, что немного позже позвонить было бы лучше, потому что пришлось вновь отмывать руки от краски. Уже второй раз, между прочим. — Привет, ТэТэ, ты где пропадаешь? — начинает тараторить омега, не дав и слова вставить собеседнику, а альфа закатывает глаза на это прозвище. — Привет, Чим, я тоже рад тебя слышать, — омега готов поклясться, что альфа на том конце улыбается, — у меня к тебе дело есть. Мне звонил Юн и сказал, что дома его сегодня не будет, тебе дозвониться не смог, но я передаю, и хочу, чтобы ты приехал ко мне. Не оставайся дома сам, ладно? — Странно, с моим телефоном всё в порядке, — искренне удивляется омега, переводит взгляд на экран телефона, на котором, как и ожидалось, пропущенных нет, — ну если ты с ним говорил, то ладно, где встретимся? — Тут такая ситуация, — тянет альфа, — не мог бы ты по дороге заехать в офис и забрать для меня кое-какие документы? Я на другом конце города и точно не успею, — канючит Тэ и надеется, что омега его выручит. Это же ЧимЧим, по-другому и быть не может, стоит хорошо попросить и, обязательно, предоплату внести, желательно, чем-то съедобным. — Тэ, а ты уверен, что меня пустят и потом не будет проблем? — Да, я скажу Намджуну, что ты зайдешь, он покажет тебе кабинет, а я скажу, что взять, тебе никто ничего не скажет, просто если спросят — скажешь, что от меня. — Ну тогда ладно, я позвоню, как буду на месте, — Чимин прощается с альфой, обречённо вздыхает, понимая, что сегодня закончить работу у него уже точно шансов нет, и идёт собираться, почти роняя мольберт, сипя проклятиями. Дорога до офиса у омеги занимает около двадцати минут. Расплатившись с таксистом он в приподнятом настроении заходит в офис, спокойно минуя охрану и девушку на ресепшене, которая уж слишком широко улыбается, поднимается на двадцать шестой этаж, согласно указаниям Техёна, и стучится в последнюю дверь справа по коридору. — Входите, — слышится приятный голос, предположительно, секретаря, и Чимин аккуратно ступает в приёмную. — Ты, наверное, Намджун, а я Чимин, — Пак видит омегу за столом, заваленным кучей бумаг, в очках, сползающих на переносице, карандашом за ухом, о существовании которого тот явно забыл. Протягивает руку для рукопожатия и получает милую улыбку с ямочками в ответ, сразу решая, если есть ямочки — человек хороший. — Да, это я, — секретарь тихо хихикает, — это кабинет господина Тэхёна, можешь заходить, а мне нужно идти на совещание, после ухода просто захлопни дверь, — он открывает двери кабинета и рукой приглашает его войти. Чимин кивает в ответ, проходит в светлое помещение с большими окнами в пол. Омега любит высоту, и это захватывающее чувство, когда стоишь так высоко, что видно пол города, как на ладони. Он звонит Тэ, чтобы удостовериться, что именно нужно забрать, получает детальное описание синей папки с черной полоской справа, «Внимание, Чимин, справа», повторяет альфа, а после сбрасывает звонок. Омега строит недовольное лицо, мол, здравствуйте, я не ребенок, право-лево различаю. — Намджун, почему я ищу тебя по всему… — альфа останавливается у дверей, — …офису. Чимин не верит своим глазам, несколько раз быстро моргает, даже щипает себя под столом, что бы проверить в самом ли деле это, или уже галлюцинации. Он уже готов в голос выть, ну не бывает так. — Надо же, — Чон медленно отталкивается от двери, неспешно подходит ближе, становясь по ту сторону стола, склоняет голову набок и внимательно смотрит на омегу, так, как лев смотрит на добычу, которую загнал в угол, — что же ты здесь делаешь, малыш? Омега стоит, будто парализованный, это «малыш» в голове пульсирует, соображать не даёт. Чимин не в силах и слова вымолвить, язык прилип к нёбу, а конечности не слушаются, под изучающим взглядом альфы не комфортно, жарко. — Мне… мне нужно идти, — быстро тараторит Чимин, пятясь спиной к выходу из кабинета, прижимая папку с документами к груди, не отрывая взгляд от альфы. Страшно, очень страшно. — Куда ты постоянно убегаешь? — Хосок хищно улыбается, обнажая ряд ровных зубов, и наступает на омегу, облизывается, будто на самое вкусное лакомство смотрит. — Как говорят «третий раз — алмаз», а особенно в таком виде. Ты специально так оделся? — Что? — омега растеряно хлопает глазами. — Что не так с моей одеждой? Чимин оглядывает себя с головы до ног, не понимая, что хочет сказать этим альфа. Черная слегка свободная рубашка, черные брюки, подчёркивающие ноги, и серые ботинки кажутся омеге обычной одеждой, да и рубашка его любимая. — Ты похож на ангела, но дьявольски красивого ангела. Ты знаешь об этом? — альфа неожиданно подходит слишком близко, проводит пальцами по линии подбородка и делает вдох, глаза юноши округляются от ужаса, а сил хватает только на тихий писк. Дверь в кабинет шумно открывается и входит спаситель Чимина, которому он будет всю жизнь благодарен, в лице Намджуна. Омега тормозит на секунду, оценивая ситуацию, видит альфу, явно неспокойного, переводит взгляд на сжавшегося в комок омежку, в глазах у него столько страха вперемешку с ужасом, и как-то быстро соображает. — Господин Хосок, вас ожидают на совещании уже больше часа, — докладывает секретарь, неодобрительно косясь на критически маленькое расстояние между этими двумя, а когда альфа не реагирует, с нажимом добавляет: — Господин Хосок… Чон переводит гневный взгляд на секретаря и, бросив «иду», ещё раз шумно втягивает воздух в изгибе шеи, но, так и не почувствовав никакого запаха, недовольно рычит и выходит из кабинета. Чимин словно выходит из транса, падает на колени и пытается отдышаться, хватаясь за шею. Мысли лихорадочно сменяют одна другую, на секунду перед глазами рябит, омега судорожно втягивает воздух, дрожащими пальцами расстегивает пуговицы рубашки, больше кислорода получить пытается. — Тебе лучше уйти как можно скорее, — сочувственно говорит омега, поглаживая нового знакомого по спине, протягивает бутылку воды и уходит вслед за Чоном старшим.