Сломанные крылья

– Бикслоу-сан! – окликнула охранника супермаркета одна из кассирш. – Опять забыли зарплату получить? О чем только думаете? Или деньги не нужны? – Думаю, Биска, как раз о том думаю, что они нужны. А получить забыл, действительно. Спасибо за заботу. Охранник, широко улыбаясь кассирше, отправился в бухгалтерию, оттуда в торговый зал. Купил кусок свинины, докторскую колбасу, хлеб, молоко и кефир. В очереди в кассу взял с витрины маленький шоколадный батончик. Зашел в раздевалку, положил продукты в холодильник, присел на стул перед небольшой полкой, где всегда стояли электрочайник и чай в пакетиках. Аккуратно, в некоторой задумчивости, выпил чашку чая, передохнул – целый день на ногах – и вернулся на свое место. В это время в магазин вошел старик в черных очках, нащупывая себе путь с помощью палки. Бикслоу взял посетителя за локоть и довел до входа в зал. – Там найдете, что нужно? – любезно спросил он. – Да, я четко ориентируюсь: знаю, где хлеб и молоко. Спасибо вам большое. – Не за что. Бикслоу неторопливо зашагал по своему маршруту. Осталось несколько часов, а там – и домой наконец поедет. Он подумал о доме, и вдруг в нем поднялась волна адреналина: волнение, удовольствие, предвкушение. Он даже на минуту стал лицом к стене, чтоб никто не увидел страшноватую улыбку, исказившую его лицо. Время стало тянуться медленнее, но рабочий день все же закончился. Бикслоу переоделся, взял из холодильника пакет с едой и пошел на автостоянку. Он открыл старую зеленую «Рухлядь» которая, по идее, машина, положил пакет на заднее сиденье и медленно, осторожно тронулся с места – очень уж боялся дорожных происшествий. Через пятнадцать минут он уже открывал дверь квартиры в старой девятиэтажке. – Мама, я пришел! – крикнул с порога. Ему навстречу вышла старая женщина, молча взяла из рук пакет и вернулась на кухню. Он проговорил ей в спину: – Я в гараж. Машину поставлю, помою. Подожди! – Он догнал ее и вынул из пакета шоколадный батончик. – Ты это… Мясо там приготовь, картошку поджарь. Есть хочется. – Он помедлил, а потом взял из рук матери еще и пакет молока. Лисанна услышала знакомый скрип и подняла глаза к невысокому потолку своего заточения. Вот он, спускается по короткой лестнице. Улыбается, наверное, что-то несет в руке. Какие же слова ему сказать, чтоб он понял, что так больше нельзя? Как вразумить? Как ей себя повести? Бикслоу подошел к своей добыче. Поставил на доску пакет молока. Затем с видом фокусника достал из кармана шоколадный батончик. – А это за хорошее поведение. – Послушайте меня, – сдерживая слезы, заговорила блондинка. – Вы не понимаете, что так никто ничего не добивается. Что я очень страдаю. Что у моей мамы больное сердце. Мы можем как-то по-человечески договориться. Я не обижаюсь на вас. Если отпустите меня домой, я никому ничего не скажу. – Ты о чем? А что бы сказала, если бы обиделась? И кому? – Никому. Я же объясняю. – Нет, это я тебе объясняю. Тебе некому больше ничего говорить. Кричать тут бесполезно, я такую заглушку установил. Ты меня не зли. Пей молоко, кукла, ешь шоколад. Потом еще что-то принесу. Если перестанешь меня доставать. Как, я сказал, меня называть? – Не помню. – Все ты помнишь. Гордая очень. Вспоминай. – Я не помню. Он сильно ударил ее по губам. Лис приложила к ним ладонь и с ужасом посмотрела на кровь. Ее ударили первый раз в жизни. – Как меня зовут? – Бухлоу, – прошептала она. – То-то же. А то «не помню». Ты эти штучки брось. Давай, питайся. Ведро в том углу – это твой туалет. Жди меня. Он быстро повернулся и вылез из самодельного погреба, на сооружение и звукоизоляцию которого потратил не меньше полугода. В гараже запер потайную дверь. Что-то не то. Почему он сказал ей не свое имя? Боится, что ее найдут? Не найдут. Они никогда никого не находят.

***

Нацу больше не ходил в институт, не ел, не пил, не бегал по улицам, опрашивая соседей. Заявление об исчезновении Лисанны в милиции приняли, но ничего конкретного сообщить пока не смогли. – Да не ищут они никого, – сказал Нацу друг по двору Джет. – «Конкретное» – это у них так называется труп нечаянно найти. Вот после этих слов сердце Драгнила сжало отчаяние. Лис – настолько правильная девочка, что с ней могло произойти только что-то очень страшное. А без нее ему, Нацу, просто невозможно жить. Пошел четвертый день с того момента, когда девушка пропала. Никакой зацепки, никакой помощи, никакой надежды. Слова Джета сверлили мозг. Это, наверное, так. Что же ему, Нацу, ждать, когда ее найдут… мертвой? Боль стала нестерпимой. Казалось, сердце находится везде. Розоволосый с трудом встал, прошел в ванную, открыл аптечку. Вот мамины снотворные, болеутоляющие, еще какие-то таблетки. Полно. Она всегда говорила, что давно нужно все пересмотреть, потому что у этого добра срок годности быстро истекает. Он налил большую кружку воды и медленно проглотил всю просроченную гадость. Немного посидел на бортике ванной, пока голова не стала тяжелой и туманной. Потом наполнил ванну горячей водой, лег в нее, взял приготовленное лезвие и глубоко, старательно перерезал вены на обеих руках. Вода в ванной стала розоветь, затем покраснела, а он отдавал себе отчет лишь в том, что боль понемногу тает.

***

– Сакура, – серьезно говорила второй оператор Саёри, – возьми себя в руки. Я вчера Нацу твоего встретила и не сразу узнала. Он просто черный от горя. Ты как-то не так себя с ним ведешь. Нужно найти силы успокоить, обнадежить. Сколько девочек исчезают на четыре дня, на четыре года, а потом возвращаются, иногда даже с мужем-олигархом. Ладно-ладно, Лис не такая, не сякая, но тоже могла на что-то повестись. Твой Нацу хоть и красавец, но, извини, голь перекатная, она – тоже. А вдруг соблазнилась другой судьбой? И вообще, даже если что-то случилось с ней, ваша жизнь от этого не должна остановиться. Говорила я тебе, что у моей подружки дочка подходящая, жалко, не успели вовремя познакомить. Ну, ты помнишь, одноклассница моя, которая живет и не тужит с денежным мешком вместо мужа. Дочка у них, конечно, не такая хорошенькая, как Лис, но девка неплохая. Конечно, они ей мужа из своих подыскивают, но если бы она хоть раз на Нацу взглянула, запала бы сразу. А она с характером. – Саёри, что ты говоришь! Ты хоть себя слышишь? Какая дочка? Какой денежный мешок? Беда у нас, а ты, как заезженная пластинка, извини, конечно. Я просто нервничаю. Нацу дома, в институт не пошел, а телефон уже второй час не отвечает. И мобильник у него отключен. Я у заведующей пробовала отпроситься на полчаса, так она просто взвилась. Не знаю, что делать. Ох, кажется, Полюшка к нам идет. Может, она поможет. Полюшка вошла на почту и, деликатно обойдя очередь, сказала: – Здравствуй, я на секунду. Только спросить: ничего не слышно? – Полюшка, дорогая, ничего не слышно. Но вы могли бы меня выручить. Нацу дома, а телефон не отвечает. Меня с работы не отпускают, а мне бы посмотреть, как он там. Возьмите, пожалуйста, ключ, сходите к нам, если можете. Неудобно просить, но так тревожно! – Господи, конечно! Схожу, посмотрю, может, он уснул крепко, заодно поговорю с ним. Плохо ему, наверное, одному. А потом сразу к тебе. Ключ верну и доложусь. Она вернулась часа через два. На лице красные пятна, дышит, как будто кросс пробежала. – Сакура, теперь вам точно нужно отпроситься. Только без паники. Он в больнице, но ему уже помогают. Убить он себя хотел.

***

– Люси-сама, – Служанка тихо открыла дверь, постучав о дверной косяк. – Люси-сама, проснитесь,пожалуйста... Хартфилия спала голая, от неё явно попахивало спиртным. Второй час дня. Впрочем, она вернулась домой около пяти утра. Служанка сначала прикрыла блондинку одеялом, затем нерешительно встряхнула её за плечо. На неё уставились красные, припухшие глаза. – Джувия? – удивилась Люси, увидев перед собой служанку. – Чего тебе нужно? Зачем разбудила? – Люси-сама, Госпожа Лейла хотела поговорить с вами. – На счёт чего? – Ей нужно знать, сколько это будет продолжаться, – Локсар замешкалась, не решаясь проговорить все то, что говорила Миссис Хартфилия в адрес дочери. – Цитируй. – хмыкнула блонндинка, увидев нерешительность синевласки. Так же, открыв рот и вдохнув как можно больше воздуха, заполнив легкие, начала: – Вы что, решили стать алкоголичкой? Всю жизнь проваляться, воняя перегаром? Посмотрите на себя в зеркало. Опухшая, вместо глаз дырки какие-то. Вашим косметологам, массажистам платят такие деньги, уже без речи о золотой пластической операции, после которой за собой нужно следить, чтобы все не расползлось и не превратилось в кошмар, – Во время всей лекции лицо Локсар было недовольным, но после этого толкования она сново расслабилась. – Вот... – Слушай, – пробормотала Люси. – Ты не могла передать это мне, когда я проснусь? – Госпожа Лейла знала, что вы спросите, поэтому попросила вам сообщить, что Грей-сама уже час просидел в ожидании этого чудного мгновения. – Рада слышать, что он уже ушёл. – Люси-сама, поймите... Грей-сама хочет жениться на Вас. Он терпит ваше поведение, верит, что вы изменитесь. Он забирает Вас, когда путешествует, бывая в разных странах. Покупает Вам дорогие подарки. Люси-сама... Грей-сама любит Вас... – Локсар опустила голову, но блондинка даже не слушала её. – С чего ты взяла, что он хочет? Что он любит? Он хочет жениться не на мне, а на папином бизнесе. Когда вы уже поймёте? Даже если мой пластический хирург пересадит нос заместо уха, Грей все равно бы женился на мне. – Неправда... Джувия видит, как Грей-сама смотрит на Вас. Он сделает ради вас все. – Ой-ой, пошли байки. Выйди уже, я переоденусь. *** Спустившись, Локсар рассказала обо всем Миссис Хартфилии. Лейла зашла в гостиную и налила себе два глотка виски. Она становится невозможной. Есть масса причин, которыми можно оправдать такое поведение. Тот же алкоголь, нездоровый режим, отсутствие серьезных отношений с мужчиной. С Греем она, конечно, спит от скуки и потому, что он рядом. Но вообще-то все это называется распущенностью, и никуда от этого не денешься. Когда позвонил телефон, Лейла не сразу поняла, кто это говорит. – Саёри? Какая Саёри? О господи, Саёричка, прости, мы так давно не разговаривали. Какая просьба? Помочь твоей подруге? В смысле денег? А что случилось? Боже, какой кошмар! Но жизнь ему спасли? Ну, конечно. Сколько? Ладно, сама прикину. Я очень занята, но пришлю кого-нибудь. Куда? В больницу? Говори адрес, палату, фамилию. Эта Сакура, подруга твоя, там, наверное, все время сидит? Саёри, я сейчас все организую. Ну, что ты плачешь, ты ж сказала, жизнь спасли? Красивый парень? Если бы это кого-то спасало от несчастий. Давай я запишу все телефоны, твой тоже, чтоб по книжкам не рыться. Держитесь. Лейла положила трубку, лицо ее стало грустным. Саёри и в школе вечно всем пыталась помочь. Сейчас на почте работает. Надо же, какая беда у этой ее подруги. В гостиную зашла Люси в джинсах и темной футболке, рядом с ней стояла служанка. – Кто звонил? – заговорила блондинка. – Одноклассница моя, денег попросила. – Ну, это конечно, раз одноклассница. – Да не для себя. У ее подруги сын пытался жизнь покончить, самоубийством. Сейчас в больнице,состояние тяжёлое,а средств нет. Локсар зажала рот рукой, и по её телу прошла дрожь. Не любила она такие вещи. Драки, насилие, суициды... Страшновато... – Что, серьезно? Из-за чего это он? – Девушка у него пропала. Исчезла. – Ничего себе эмоции! Сама повезёшь им деньги? – Не-а, шофёра пошлю. – А хочешь, я отвезу? Никогда не видела самоубийц!