By my side

Даша открыла глаза и сделала резкий вдох. У нее было такое ощущение, что она задыхается, будто ее ребра сдавливали, а легким не хватало кислорода. Спустя несколько глубоких вдохов и выходов она задышала спокойнее и чувство, что она сейчас задохнется, исчезло. А потом она вдруг поняла, что ей придется повторить это еще несколько раз. Вокруг не было ничего. Глубокая и бесконечная темнота, в которой не было никого и ничего. Она видела свои конечности, она видела свою одежду, но не видела ничего в радиусе полутора метра. Протерла глаза. Ничего не изменилось: тьма не исчезла, казалось, что она стала еще темнее и гуще. - Ой бл*, - голос прозвучал как-то глухо. Девушка зябко поежилась и обняла себя за плечи. Тут не было холодно, тут не было жарко. Тут было никак. Тут было пусто, тут было тихо. Сейчас так сильно захотелось увидеться с матерью и обнять ее. Она бы обняла, погладила по голове и ласково что-то сказала, пообещала, что все будет хорошо. Она понимала, она слушала, она была самой лучшей. Она была единственной, кому Даша могла доверить свои секреты. Своего отца она боялась до дрожи. Он внушал ужас и страх не только своим подчиненным, но и родной дочери. Мама почему-то совершено не боялась его. Мягко улыбалась ему, ласково целовала в скулу и желала удачного дня. Мама на фоне отца казалась такой хрупкой, точно фарфоровая – одно неверное движение и в руках окажутся сотни маленьких осколков. Отца она любила, но страх все же был сильнее. Михаил казался страшным. Нет, не в плане внешности: даже в свои 39 он хорош собой, и девушки пытаются флиртовать с ним. Но то, как он смотрит… Это ужасно. Даша никогда не чувствовала себя уютно под его взглядом, ей всегда хотелось куда-нибудь спрятаться, скрыться с глаз и не показываться. Страх был действенной силой. Она старалась быть лучшей в учебе. Конечно, она не всегда могла похвастаться отличными оценками, но она пыталась. Учителя в ней едва души не чаяли, всегда ставили ее в пример, говорили, какая она молодец. И поэтому у нее почти не было друзей. Кому нужна зубрила в этих нелепых очках с такими странными увлечениями? Сколько она натерпелась за эти годы. Сколько слез пролила, сколько проклинала себя и свою никчемность. Сколько думала о том, как было бы хорошо, если бы она умерла. Кому, ну вот кому она нужна тут? Она такая жалкая, никчемная, никому не нужная. Сколько ее Интернет - друзья, которые находились от нее в пару тысяч километров, убеждали ее, что ее жизнь имеет смысл. Прошло время. Изменились люди, изменилась обстановка вокруг, изменилась она. Ей вдруг стало плевать на тех, кто недолюбливал ее. Жизнь стала казаться проще, эмоции отпустили, и ей захотелось дышать полной грудь. Ее ничего не сдавливало, не давило, на плечах не было того неподъемного груза. А потом приехала Лена. Стыдно признаться, но Даша выдохнула свободно: отец переключил свое внимание на девушку, которая довольно стойко и достойно приняла удар. Да, ей было страшно, неловко и непонятно, но она явно была готова к чему-то подобному. Отец почему-то был заинтересован ей, и у Даши появились подозрения. Ну, не станет же отец изменять матери с ее подругой, правда же? Лена была… немного чудаковатой. Ну, в смысле, ворчала что-то себе под нос, материлась, говорила нелепые и двусмысленные вещи, от которых потом же сама и смущалась; готовила что-то смешное и странное, от чего потом живот болел долго, и становилось так легко. Ненавидела детей, но катала близнецов, злорадствовала, когда Денис пожаловался, что ему напекает в макушку без кепки. И ведь так и не отдала. Близнецы были от нее без ума. Лена не дразнила их из-за похожести. В школе их часто из-за этого задирали, но Денис всегда заступался за мальчишек и разнимал дерущихся. Не мудрено, что им так понравилась странная взрослая тетка, бурчащая что-то себе под нос и ведущая себя, как маленькая противная старушка, недовольная всем и всеми. Лена, она… Даша вдруг вздрогнула и осмотрелась. Она вспомнила. На них ехал грузовик, и Лена стояла практически на дороге и не двигалась. Даша помнит, что Лена оттолкнула мальчишек, но сама почему-то не двигалась. Она кинулась к ней, пытаясь отвести в сторону, и ей это почти удалось, но их зацепило. Сильно. Она не уверена, кому досталось сильнее. Если она здесь, то и Лена где-то должна быть здесь. Им досталось обеим, грузовик сбил обеих, больно было обеим. Даша знает, она уверена, что Лена где-то здесь. Девушка не решила, что сделает, когда найдет ее: ударит за то, что не двигалась, когда грузовик едва не раздавил ее или обнимет. Лена нашлась в нескольких метрах от нее. Шатенка подбежала к ней. Девушка была целой и невредимой, на теле не было ни одной царапинки. Девушка лежала, никак не подавая признаков жизни, и в груди похолодело. Дрожащей рукой коснулась шеи в попытке нащупать пульс. Едва не заплакала, когда почувствовала, что пульс есть. Даша начала тормошить Лену, которая не очнулась, когда она позвала ее по имени. Девушка заворочалась, поморщилась и попыталась отбиться от шатенки, которая отступать была не намерена. Когда та все же открыла глаза и одарила девушку крайне раздраженным взглядом, Даша отпустила ее и отползла, давая место. Лена восприняла обстановку вокруг спокойно, даже равнодушно как-то. Скорчила лицо «ну и ладно» и покосилась на Дашу, словно ожидая от нее объяснений. Но объяснений у нее не было, поэтому сказать ей было нечего. - Есть мысли, где мы? – спросила Даша спустя несколько минут молчания. Лена почесала подбородок и осмотрелась. Не отвечала она некоторое время, задумчиво смотря в темноту. Повернула голову к девушке и пожала плечами: - Пока только нецензурные, - честно ответила девушка. Даша понимающе хмыкнула. У самой в голове каша, и большую часть этой каши составляют отнюдь не литературные словечки. Мало кто будет читать стихи не пойми где, оказавшись непонятно, как и почему. Хотя насчет последнего можно поспорить – их вроде как сбил грузовик, а такие столкновения кончаются одним. - Не хочешь прогуляться? – вдруг спросила Лена, напряжено смотря куда-то перед собой. Даша на всякий случай взглянула туда же, но ничего не увидела. - Куда? – вполне логичный вопрос. Куда им идти, если тут кругом тьма и не видно ни черта? А с другой стороны, какой резон сидеть тут и чего-то ждать? - Куда-нибудь, - пожала плечами. – Пойдем. Мне кажется, я что-то видела там. У нас теперь, - девушка невесело хмыкнула, - уйма времени впереди. В груди болезненно сжалось от этих слов, но времени раскисать нет. И ни к чему это. Мертвым-то все равно. *** Лене не мерещилось: впереди действительно что-то было. Что яркое, ослепляющее в этой кромешной тьме. Что-то, имеющее очертания человека. Лена хмыкнула сама себе и криво ухмыльнулась. Даша вопросительно взглянула на нее, но девушку лишь повела плечами и пошла далее. Подошли они к человеку, стоящему к ним спиной. Даша удивлено смотрела на человека. Свет был вокруг него, рассеиваясь во тьме. Это был мужчина лет сорока, с густыми черными волосами и в строгом костюме. Услышав кашель, мужчина обернулся. У него были ярко-голубые глаза и аккуратная борода. В руках он держал трость. - Вы пришли, - голос у мужчины были спокойным и глубоким. Даша хмыкнула: ух ты, а мужик-то просто Капитан Очевидность. - Вот неожиданность, правда? – скрестила руки на груди Лена. Даша решила не вмешиваться. В конце концов, Лена взрослая и вполне в состоянии решать свои проблемы сама. Если ей так хочется поругать с этим странным мужчиной здесь, в темноте, в которой ничего нет, Даша не будет ей мешать. Ей даже хочется взглянуть, что будет дальше. Эдакое бесплатное шоу. Мужчина несколько растеряно взглянул на девушку. О, он явно не ожидал такого. Даша с трудом не ухмыльнулась широко: она-то знала, что Лена может в экстренной ситуации попросту отключить инстинкт самосохранения и потребовать ответы именно сейчас. Да и вряд ли теперь ее будут пугать такие странные дядьки, после встречи с ее отцом, да. - Я… - мужчина перевел взгляд на Дашу, но та лишь пожала плечами, тем самым показывая, что тут она ему не помощник. Понять причину, по которой Лена зла, она не могла. Мужчина вздохнул. – Я должен принести свои извинения, что наша встреча произошла вот так. - Ух, ну надо же, - о-о, сколько яда было в этом голосе, Саймон бы захлебнулся. – Так это, кхе, вы отправили тот грузовик на нас? - Это было необходимо. - Не сомневаюсь. Только одна ма-а-а-аленькая проблемка, - девушка показала, насколько она была крошечной. А потом рявкнула: - мне плевать, что было необходимо и для чего! У Даши появилось ощущение, что Лена понимает больше, чем она. Будто она знает что-то еще, что-то… больше. Дарья прищурилась, смотря на мужчину, и попыталась понять. Кем он может быть? Мужчина, не слишком старый, хорошо одетый, с тростью и странным сиянием вокруг. Через мгновение в голове появилась безумная мысль. - Вы Бог? Лена рядом фыркнула и скрестила руки на груди, горящими глазами смотря на мужчину. Взгляд брюнета стал тяжелее и строже, но подругу это не остановило ни на миг. Убедившись, что Лена извиняться не планирует, мужчина взглянул на нее и осмотрел, и взгляд его смягчился. - У меня много имен, - уклончиво ответил мужчина. – В каждом мире свое. Лена издала страдательский стон и всплеснула руками: - Да просто признайте, что вы Бог и дело с концом! Хватит тянуть кота за хвост! - Я не… - мужчина замолчал, моргая растеряно. До Даши вдруг дошло, что Бог не особо осведомлен в культуре своих созданий. Видимо, он не понимает сарказма и не понимает ни крылатых выражений, ни фразеологизмов. Тьфу. И что это за Бог-то такой? - Мне жаль, что вам пришлось пережить это, - мужчина решил сменить тему. – Но это было необходимо. Вы вполне имеете право ненавидеть меня, - Лена пробормотала: «тогда так и сделаем», - и я пойму. Но я должен был это сделать. - Для чего? – Лена больше разговаривать с Богом не собиралась, поэтому Даше пришлось взять дело в свои руки. - Вам предстоит взглянуть на историю, скажем так, изнутри, - туманно ответил мужчина. Спустя мгновение раздался голос Лены, в котором проскользнули истерические нотки: - Вы нас что, во Вторую мировую отправить решили?! - Что? – мужчина искренне изумился. – Нет, конечно. Конечно, война будет, но несколько другого плана. - Отлично, мне стало значительно легче, спасибо. - Пожалуйста. У вас есть ко мне еще вопросы? – он почему-то взглянул на Дашу, которая от этого смутилась и отпустила голову. Лена легонько пихнула ее локтем в бок и махнула головой на мужчину. - Да. Один, - Даша помолчала секунду, обдумывая, как вернее задать вопрос. А потом ее словно осенило: - А как вас зовут в том месте, куда вы нам отправите? Мужчина молча смотрел на нее, едва отпустив голову на бок. Черты его лица смягчились, и глаза его потеплели, отчего девушка смутилась еще больше и беспомощно взглянула на подругу, которая с недовольным лицом ожидала ответа. - Меня зовут там, - он замолчал и улыбнулся. Улыбнулся слабо, но хитро и как-то… шкодливо, что ли, - Праймус. - Что? – хором спросили девушки. Через секунду: - ЧТО?! Мужчина щелкнул пальцами и свет начал меркнуть. Перед тем, как свет исчез – или она просто потеряла сознание – в мозгу родилась одна единственная мысль: «Я что, увижу Мегатрона?»

Небольшое лирические отступление. Что происходило в это время.

Саймон что-то вещал у уха, переходя на ультразвук, и открутить его бесполезную голову хотелось нестерпимо. Мужчина медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки и одновременно унять жажду убийств. Не здесь, не сейчас, не рядом с бледной и напуганной женой. Валентина сжимала его руку в своей. Ее губы дрожали, а в глазах, в этих красивых, невероятно голубых и ласковых, стояли слезы. Она прижималась к нему, словно пытаясь согреться, и мужчина обнимал ее осторожно и неуверенно, словно боясь сделать что-то не так. Она такая хрупкая в его руках, такая слабая и такая ужасная в своем горе. За этой проклятой белой дверью решалась жизнь их дочери. Позвонили ему на очередном совещании. Саймон стоял рядом, ухмылялся гадко и что-то рассказывал своим коллегам. А потом зазвонил телефон. Незнакомый сухой женский голос, сообщивший, что две девушки, предположительно его дочери, попали в больницу. В груди все рухнуло и с грохотом разбилось. Даша. Мужчина не помнит, как добрался до больницы. Не помнит, как Саймон увязался за ним, как все спрашивали, что случилось. Помнит только бледное лицо своей жены и заплаканные глаза, помнит боль, сжавшее сердце. Ему сунули телефоны девушек, и в мозгу появилась мысль, что родители Лены не в курсе. Валентина кусала губы, пытаясь унять слезы, а у него самого сотни осколков в груди. Не послушными руками нашел в телефонной книге контакт «мама» (благо, что телефон не был заблокирован) и нажал. Прошло три гудка, и по ту сторону раздался взволнованный женский голос. Ирина кричала. От ее крика у мужчины заложило ухо, встал ком в горле, и дышать стало тяжело, но он не убрал телефон. Трубку взял муж Ирины, и Михаил повторил ему то же, что и жене. Рассказал, что обе девочки больницы, что их сбил грузовик, что за их жизни сейчас борются. Максим дрогнувшим голосом сказал, что они скоро будут. Сбросил он вызов под крики своей жены. - За что?.. За что? – шептала Валентина между всхлипами и прижималась к мужу. У Михаила не было ответа. Даша, маленькая, глупая, жизни еще не видевшая… Почему именно она оказалась там, почему именно она пошла туда? Почему, зачем? У нее же были такие планы на жизнь, на свое будущее. Она так много хотела… Он помнит маленькую, чумазую, перепуганную девчушку, размазывающую слезы по личику. Его сердце рухнуло в тот момент и долго, очень долго, не могло вернуться на место. Он помнит, в какой ужас пришел, когда увидел Дашу, такую крошечную, громко плачущую, зовущую его, тянущую к нему свои маленькие ручонки. Помнит, как, всхлипывая и коверкая слова, рассказала про машину, Саймона и странную игру, придуманную им. Тогда он едва не убил его. Только жена чудом сумела успокоить его, оттащить от Саймона. Она убедила его, что Саймон не нарочно, что он случайно, а этот сукин сын кричал, что это Даша, сама, по собственному желанию, выбежала на дорогу. Мужчина закрыл лицо руками, а Валя положила голову ему на плечо, обнимая за руку. Он помнит, с каким восторгом Даша рассказывала про Лену, про то, что она приедет. Помнит, как неуверенно спрашивала разрешение ей остаться. Мужчина разрешил, желая узнать человека, сумевшего так зацепить ее дочь. Он знал, что друзей у нее было не много, знал, что никто из ее друзей не сумел зажечь ее глаза. Лена была смелой и честной. Если ей было страшно, то она умело прятала свой страх, не показывая его окружающим. Она смотрела ему в глаза, говорила прямо и без утаек, не врала и не надумывала. Не каждый человек был способен на такое. Большей части его знакомым было жутко рядом с ним. Она защитила его дочь. Он хорошо помнит, какой взгляд у девушки был в тот момент. Такой взгляд бывает только у тех, кто не боится ничего и готов драться до последнего. То-то Саймон так спасовал: он чувствовал себя жутко рядом с теми, кто был готов ударить его в ответ. Вместе их образ казался… законченным. Словно Лена – это именно тот человек, которого не доставало Даше, чтобы стать целой. И Михаил радовался: ее дочь нашла хорошего, достойного друга. К сожалению, было в этой маленькой истории маленькое «но». О, нет-нет, оно заключалось не в аварии (это как раз было огромное «но»). Оно заключалось в том, что Михаил почувствовал, смотря на Лену. Это было что-то нехорошее, темное и злое, поднимающееся откуда-то из глубин его тьмы. Это было нечто, похожее на его постоянное желание убить Саймона, только злее, жестче и ужаснее. Ему хотелось сжать пальцы на худой шее и смотреть, смотреть, как она задыхается, как смотрим с ужасом. Хотелось переломать пальцы (почему именно пальцы он не знал), сломать ноги и засунуть куда-нибудь как можно дальше. Он не знал, чем это вызвано. Лена не сделала ничего такого, чтобы заслужить к себе такое отношение. Он не мог причины и именно поэтому придумал глупую отговорку поговорить с ней. Узнать ее получше, попытаться понять, выяснить. Но разговор ничего не дал, кроме новой волны раздражения. Неужели его так бесила честность девушки? Но почему? Ему казалось, что именно это он и ценил в людях. Ее хотелось сломать. Она казалась такой непоколебимой, такой твердой в своем решении, и это бесило его. А когда он видел их вместе, то иррарациональное желание сломить обеих билось в мозгу. Мужчина был в ужасе от самого себя. С момента приезда Лены его преследовало странное чувство, что он забыл что-то важное; преследовали расплывчатые ведения и глаза, золотисто-желтые, как расправленное золото. Неужели именно так сходят сума? Дверь раскрылась, и оттуда вышел мужчина, устало стянул маску и посмотрел на людей, сидящих у дверей. Все трое вскочили, и у всех троих сердца трепетали надеждой. Только у одного из них надежды эти были несбыточными и злыми. - Их состояние стабильно, - ответил мужчина, потирая лоб. – Жить будут, но… - Что «но»? - взволновано спросила Валя и прижала дрожащие руки к груди. - Они в коме, - тяжело вздохнул врач. – Прогнозов давать не буду. Могу сказать только, что ничего важного задето не было. Валентина выдохнула с облегчением. Они живы – это главное. Врач обменялся парой фраз с мужчиной и, кивнув всем, удалился. Женщина села и полезла в сумку в поисках салфеток. В груди теплилась надежда, что с девочками все будет хорошо, что Даша очнется и снова улыбнется, что она поступит в колледж. Что с ней все будет хорошо. Главное сейчас пережить бурю под названием «родители Лены», а дальше уже видно будет.