Welcome to... Noblesse!!!

Я висел в густой зеленоватой жиже. Передо мной, через проход, в странной колбе плавал парень с серыми волосами, слева и справа тянулись еще бесконечные ряды огромных колб, заполненных плавающими в полупрозрачном растворе людьми. * Сегодня я очнулся не один: я увидел осмысленный взгляд еще у троих. Почему-то это очень радовало. * Мы придумали способ общения знаками — я жду нового пробуждения все больше и больше. В последний раз в сознании были почти все видимые мне соседи, хотя еще я заметил, что некоторые колбы опустели. * Не так давно пришлось признать, что пустые колбы так и останутся пустыми — это называется смерть, хотя я и понятия не имею, откуда мне известно это слово. * Сегодня нас наконец вытащили из колб. Нас осталось всего восемь, думаю это намного меньше изначального количества. Тот парень с серыми волосами, который был в колбе напротив меня тоже тут. * Новая жизнь оказалась не лучше прежней. Хоть мы и можем теперь нормально общаться друг с другом, но новые тяжелые и болезненные эксперименты забирают все больше и больше членов нашей и так маленькой семьи. * Сегодня М-06 убили просто за то, что он пытался защитить одного из нас. Я начинаю ненавидеть это проклятое место все больше и больше. * Остались только мы с М-21, тем самым парнем, первым, кого я увидел в… своей жизни? В любом случае я очень рад, что он жив, наверное хуже смерти — это только проходить через этот ад в одиночку. * Сегодня все закончилось. Мы с М-21 выжили — до сих пор не верится. Нам сказали, что все эксперименты окончены, и нам с этого дня присвоен ранг младших агентов. Единственное, что огорчает — нам пригрозили, что нам не выжить без особых препаратов, которые будет выдавать нам Союз. Надеюсь, нас просто пытаются запугать. * Слова о таблетках оказались чистой правдой. Без них спустя всего два дня становится очень плохо. А еще после первой миссии я понял, что не знаю своего имени. Этот вопрос начинает интересовать меня все больше и больше. * Поделился своими соображениями об именах с напарником, он тоже согласился, что поиск своих имен и имен остальных членов нашей семьи — это хорошая цель. Звучит просто прекрасно. Наконец-то у меня есть цель в жизни. * За прошедшее время побочные эффекты сильно ослабли, у М-21 с этим дела обстоят даже лучше чем у меня. Правда, в нашей жизненной цели мы слабо продвинулись: доступ к засекреченным файлам младшим агентам закрыт, а нас как бракованные образцы вряд ли когда-нибудь повысят. Но все возможно. В любом случае, мы продолжим идти к своей цели. * Нам почти повезло. Мы оказались в одной корейской лаборатории сразу после того, как ее посетил Кромбель — ученый проводивший наш предыдущий эксперимент. Возможно, он мог оставить какие-то файлы, которые могли бы нам помочь, но нам слишком быстро вручили новую миссию. Но ничего, мы сможем вернуться сюда еще раз, и тогда уже нормально поискать информацию… *** Я вынырнул из флэшбэка так резко, что в первое мгновение реальность меня оглушила, а внутри еще какое-то время продолжали жить обрывки эмоций и воспоминаний М-24 (как хорошо, что хоть в этот раз было совсем немного зрительных образов). Стоило мне только немного отвлечься от остатков вызванного флешбеком отката, как в мою голову вторглись новые образы: огромное, в пол, окно; аккуратный сад, окруженный белым забором; яркий и сильный вкус сладкого чая… Окончательно я пришел в себя, когда мне сунули в рот таблетку (думаю, уже далеко не первую) и выверенным движением заставили проглотить. Почти сразу мое сознание достаточно прояснилось, чтоб я наконец догадался полностью блокировать сенсорные способности. С начала показалось, что я снова ослеп, но буквально через мгновение мозг приспособился, и я наконец смог несколько сориентироваться в пространстве. Я сидел на кожаном диване в довольно просторной комнате, возле меня сидел немного битый и уставший Мао (он порывался накормить меня еще одной таблеткой, но я отбился), а возле окна, как я понял, стоял попивающий чай Истинный. От последнего исходила такая мощная аура, что, похоже, в его присутствии лучше вообще способностями не пользоваться. — Пришел в себя? — судя по голосу М-21 устал даже больше, чем я думал. — Да, я в норме. — поспешно сказал я, пытаясь всем видом заверить напарника, что больше мне таблетки кушать не надо. — А где мы? — Мы дома у Франкенштейна, как я понял. На самом деле он ушел раньше, чем я успел у него это уточнить. — голос Мао прозвучал несколько удивленно, видимо он не ожидал услышать от меня подобного вопроса. — Слушай, так что случилось с Мефи? Там ведь не в ранах было дело? — И в ранах тоже. Но основная проблема появилась из-за того, что он перестал принимать таблетки. — Кивнув, ответил я. — На фоне битвы, где он выложился до конца, обострились побочные эффекты, и его тело начало разрушаться. Это все было связано с его силой, но я ничем не смог помочь. А где он сейчас? — Франкенштейн утащил его в свою лабораторию. — Я готов поставить что-угодно на то, что на словах про лабораторию Мао скривился. — А что с детьми? — Их уже доставили в больницу. К счастью, кроме Шинву никто почти не пострадал, да и Шинву отделался сотрясением мозга и парой сломанных ребер. — вместо М-21 мне ответил знакомый глубокий голос, который, правда, я впервые слышал в живую. От неожиданности я аж слегка подскочил — сенсорных способностей жутко не хватало, но не настолько, чтоб использовать их при Истинном. — И, опережая ваши вопросы, ваш товарищ жив, но помочь я ему почти не смог — слишком мало пока данных. Я погрузил его в глубокую искусственную кому, в которой его организм перестал уничтожать сам себя, но на полноценное лечение, скорее всего, понадобится очень много времени. — Спасибо. — После слов ученого с груди словно свалился тяжелый камень — Мефи выжил. Возможно он очнется очень не скоро, но он жив, а мы уж как-нибудь подождем. — Кстати, раз ты уже пришел в себя, стоит обработать твои раны. Следуй за мной. — вообще, на удивление раны на руке и груди болели подозрительно мало: либо во мне еще слишком бурлит адреналин, либо это из-за побочных эффектов от таблеток (подозреваю, что проглотил я гораздо больше лекарства, чем следовало бы), но в любом случае, если предлагают меня полечить, то почему бы и нет? Главное, чтоб опыты не ставили. Правда, еще в моей голове плавала мысль, что Франкенштейн гораздо больше волнуется об обивке своего дивана, чем обо мне, но мне было лень разбираться откуда взялась эта догадка. Дойти до ожидающего меня владельца дома без проблем не получилось — с первого же шага я понял, что абсолютно отвык двигаться не полагаясь на сенсорику. Сначала я чуть не перелетел через низкий кофейный столик — спасибо, Мао успел за плечо поймать. Потом, когда я, отмахнувшись от вопроса напарника «все ли в порядке», как мне казалось, почти добрался до цели (ну, то есть до Штейна) на моем пути оказался диванный пуфик. Тут уже выручили только старые рефлексы, оставшиеся с тех времен, когда я ну ооочень часто обо все спотыкался. Блин, ну, кто так мебель ставит? Хрен пройдешь же! Франкенштейн повел меня куда-то вперед, а потом, после короткой остановки, мы начали спускаться вниз. — У меня есть пара вопросов. Ты можешь не отвечать, но все же, как вы похитили детей? — Что? — вопрос Франкенштейна отвлек меня от расчетов по длине лестницы и примерных размеров ступеней, и я не сразу понял, о чем это он. Что такого сложного в том, чтоб поймать нескольких школьников? — После вашего звонка мы были начеку, и детей, которые на тот момент уже гостили у нас, провели до самого дома. Я был уверен, что вам неизвестно местонахождение квартиры Юны, у которой последнее время жили Шинву и Ик-хан, и слежки за нами тоже не было. Так как же вы смогли их поймать? — А, тут довольно глупо получилось. Мы просто пришли к тому месту, где М-21 и М-24 в прошлый раз схватили Юну. Честно говоря, я очень надеялся, что школьники будут тихо сидеть дома, а у Джейка быстро закончится терпение, но не сложилось. — Я пожал плечами и вдруг понял, что, увлекшись разговором, даже не заметил, как снова перешел на сенсорику. Коридор оказался на удивление хорошо экранирован (до сих пор этому удивляюсь), и сила Истинного здесь мне не мешала. Хорошоооо. Мне начинают очень нравиться эти подземные переходы. — Кстати, а что случилось с Джейком? — решил я в ответ задать свой вопрос. — Мастер его уничтожил. — я только и смог кивнуть: если Истинный использовал свою силу, то понятно, почему, несмотря на третий уровень силы, с ним так быстро было покончено. На секунду в груди всколыхнулась радость, смешанная с острым облегчением, так или иначе, но я не мог не винить Джейка (почему не Мэри я и сам не знаю) в том, что со мной случилось. — Раз уж мы играем в вопрос-ответ, то может еще расскажешь, как вы нашли наш дом? Этот вопрос меня уже несколько напряг. Не уверен, что хочу раскрывать суть своих способностей этому мутному ученому… Тем более, что он мне пока еще ничего особо секретного не рассказал. С другой стороны, во имя будущего сотрудничества, так сказать, вполне можно вскрыть часть карт. — Это я его нашел. Наверное, мне стоило бы извиниться, но особого выбора у меня не было. — И как же ты его нашел? — Франкенштейна явно не устроил мой расплывчатый ответ. От немедленного ответа меня спасла массивная дверь, преградившая нам путь, а потом вдруг стало не до придумывания, как вывернуться — мы вошли в лабораторию. Самую настоящую, почти такую же, как те, в которых я уже успел побывать; не было, разве что, въевшейся многолетней боли и страха, словно ее просто только что создали. Бррр. Так, это не Союз, я не подопытный, все нормально, да, все норм… Только сейчас я понял как сильно ошибся, когда думал о том, что мне не доверили никаких секретов — за одно только знание об этом месте меня можно смело убивать. Очень надеюсь, что не ошибся в оценке их личностей и мы с М-21 выберемся отсюда живыми. Точнее, очень надеюсь, что нас все же решат отпустить. Франкенштейн по какой-то причине (возможно, заметил мой испуг, а может просто смирился, с тем, что я не хочу делиться информацией) не стал настаивать на ответе и просто махнул рукой в сторону медицинского стола. Ложится на указанное место я не стал — хоть, вроде, никаких фиксаторов не было, но все равно стремно, а мне и сидеть удобно. Чтоб отвлечься от подступающего страха, начал внимательно изучать лабораторию (игра «найди десять отличий от Союза»). О, вон Меф в высокой (и очень хорошо мне знакомой) колбе плавает, живой, хоть и еле еле, но живой. Уже хорошо. — Так, так как я не знаю, что за препарат тебе дал напарник, чтоб привести в чувство, а твоя регенерация явно не в состоянии залечить повреждения, швы придется накладывать без анестезии. — Блин, не думал, что там все настолько плохо… Со вздохом я согласно кивнул — у меня явный передоз (нормальная чувствительность так и не вернулась еще), и я тоже понятия не имею, как именно работают те таблетки. Боли за все время «операции» я так толком и не почувствовал. Эх, вроде хорошо (ну, не больно же), а с другой стороны — это явно ненормально, и я понятия не имею, как долго продлится этот эффект. Ладно, просто стоит постараться не принимать эти колеса в ближайшее время, а значит не ловить откаты… Проще сказать, чем сделать, хех. А потом случилось и вовсе неожиданное — нас с Мао отправили спать. Нет, то есть реально, Франкенштейн сказал, что нам лучше остаться пока у них, и выделил на нас с напарником комнаты. Это, наверное, было самым шокирующим событием за последние сутки, я в итоге даже засомневался в том, смогу ли вообще уснуть, но стоило мне оказаться на кровати (мягкой кровати, после нормального горячего душа… Уже и не помню, когда в последний раз выпадал подобный шанс) как я тут же отрубился. Я жаловался, на отсутствие боли? Вот же глупый я был. Утром я сразу понял, что таблетки перестали действовать — боль в ранах разбудила меня гораздо раньше, чем хотелось бы. Болело, конечно, вполне терпимо, да и бывало намного хуже, но все равно крайне неприятно. *** — Значит, та женщина, с которой я дрался, и мужчина, которого уничтожил Мастер, были агентами организации под названием Союз? — это, конечно не допрос (мы сами согласились отвечать), но вопросов у Франкенштейна было много, очень много. — Но способности к трансформации у вас явно были на разном уровне. — после нашего с эмычем кивка продолжил ученый. — Конечно. Я продукт ранних экспериментов. Неудачный продукт. А у Т-03 не силовая направленность. А Джейк и Мэри — они кто-то вроде элитных убийц организации. И образцами, соответственно, были удачными. — примерно так это продолжается уже около получаса. За это время мы успели полностью исчерпать тему Союза как организации в целом (тут ни я ни Мао особо большим количеством информации не обладали. Мне не попадался никто из высшего начальства, кроме Кромбеля, а М-21 просто не доверяли важной информации) и перешли на конкретные личности. — Удачные? — Удачные. Дело в том, что, можно сказать, были два типа экспериментов. Одни проводились ради экспериментальных данных и редко оказывались удачными. Вторые — проводились на основании добытой ценой чужих жизней информации. То есть, появилась идея, ее проверили на одних, а потом уже делали полноценный чистовой вариант. — в этот раз отвечал я — для меня, в отличии от М-21, это была гораздо менее болезненная тема. — Да. Серия ‘Эм’ изначально начиналась с образца М-01 и заканчивалась на М-100. А к концу эксперимента нас осталось только двое — я и М-24. — эта информация удивила не только Франкенштейна и Истинного (а они были явно неприятно удивленны), но и меня. Я знал, что их было много, знал еще с нашего первого знакомства, но чтоб столько… — Только вы двое? А ты тогда…? — внимательно слушающий ученый снова повернулся ко мне. — Я не знаю, сколько изначально образцов участвовало в моем эксперименте, когда я пришел в себя, то уже был единственным подопытным. Но точно не меньше трех. — Так, понятно. — Штейн кивнул, показывая, что тема исчерпана.- А что там насчет гроба, это же было ваше задание? — Мы в основном поисковая группа, так что да, здесь мы искали гроб. Однако Союз точно не считал его чем-то важным, иначе на поиск отправили бы кого-то другого. — тема стала нейтральнее, и отвечать опять стал Мао. — Так что, у них точно не было информации о том, кто в этом гробу находился. — услышав это я едва не закашлялся. Не то чтобы я надеялся скрыть наше знание о том, кто такой Кадис Этрама Ди Рейзел, но как-то слишком резко мы к этому подошли. Франкенштейн тоже напряженно замер, а изменение тока силы Истинного я ощутил даже с полностью свернутой сенсорикой (все никак не пойму, на кого вообще может быть рассчитан такой тип выражения эмоций… Ну, не случайно же это выходит, правда?). Смену в атмосфере Мао тоже четко ощутил, и поспешил несколько сгладить углы. — То есть, конечно, от нас эта информация никуда не ушла и не уйдет, так что никто другой об этом не знает. — Кхм. А причем тогда тут были те двое других агентов? — на секунду мне показалось, что спросить Штейн хотел что-то совсем другое (например о наших источниках, да), но потом передумал (подозреваю, что сам понял, что информацию нашел я, но почему-то не захотел возвращаться ко вчерашнему разговору). — Они были неподалеку по своему заданию, а потом просто решили заглянуть к нам с чем-то вроде проверки. Точнее, так мы сразу подумали. А потом оказалось, что их задачей было наше устранение. — М-21 явно скривился. Черт, они убили Акико, эта мысль хоть и несколько поблекла на фоне новых событий, но все еще причиняла боль. — А еще, после вашего столкновения с Джейком, они посетили доктора Кромбеля, который, что довольно ожидаемо, заинтересовался способностями, имеющими такое пагубное влияние на регенерацию. Собственно, после этого доктор отдал приказ Мэри добыть о вас всю возможную информацию. Именно из-за этого за домом началось наблюдение. — Дополнил я напарника. — Доктор Кромбель? — тут я понимал некоторое беспокойство Штейна — неприятно, когда тобой интересуется какой-то там ученый. — Одна из шишек союза, получил свое место благодаря знаниям и большому количеству удачных опытов. Собственно он и ставил на нас эксперименты. Сейчас он, скорее всего, все еще находиться в здешнем отделении Союза. — кивнул Мао. — Отделении? В нашем городе находятся лаборатории Союза? — хм, к чему это ведет? — Да, большой подземный лабораторный комплекс. — голос М-21 становился все удивленнее и удивленнее. — Не хотите же вы сказать… — Да, именно. Эта лаборатория представляет явную угрозу, и гораздо лучше устранить ее сейчас, пока информация еще не распространилась дальше. — с кровожадной (ну, сто процентов же с кровожадной) улыбкой сказал Франкенштейн. — Если Кромбель большая шишка, то скорее всего эта вся ситуация еще не предана огласке. — продолжил он, явно очень довольный произведенным эффектом. — Но это может привлечь еще большее внимание Союза. Вряд ли уничтожение крупного комплекса не станут расследовать… — сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Я раньше был уверен, что Штейн уже несколько веков как залег на дно, и вот сейчас в наглую уничтожать лабораторию, чтобы скрыть… участие детей? То есть следы его-то участия в любом случае останутся, значит все дело в школьниках? — Может привлечь. — не стал спорить ученый. — Но если уничтожить все их данные, и оставить нужные зацепки, то можно будет оставить Союз ни с чем. Да и дети будут в гораздо большей безопасности. — Дело и вправду в мелких, поразительно. Ну, что ж, тогда… — Мы идем с вами. — мы с М-21 произнесли абсолютно синхронно, только я под конец не смог удержаться от усмешки. Раскатать лабораторию по камушку, что может быть лучше? — Вы уверены? Все же это… — Начал было ученый, но Мао отрицательно мотнул головой. — Пусть это и будет только один единственный комплекс, но это лучшее, что мы можем сделать. — упрямо ответил он. Я согласно кивнул. Плюс у меня было довольно много времени, чтоб подумать. И я понял, что поиск информации о Музаке — это лучшее, что я могу сделать за спасение М-24. Даже если они и ненавидят друг друга, думаю, для Истинного будет важно узнать, что оборотень находится в лаборатории Союза (с приложением конкретных координат). А Мао, наверное, соглашаясь думал о данных исследований, которые могут содержать имена, отобранные у серии 'Эм'.