СЕЗОН УРАГАНА И ЗАСУХИ.

Я высунулась из окна быстро едущей машины. Яркое полуденное солнце слепило мне глаза и нагревало руку, а ветер развивал волосы. Я улыбалась, мне давно не было так хорошо, оказавшись в родных местах, где ничего не меняется. Те же горы вдали, те же леса и реки. Та же скалистая Монтана, округ Хоуп. Мой друг Алекс вел машину, глядя в телефон. - Хочешь нас убить? - улыбнулась я еще шире. - Не всегда, - ответил Алекс и положил телефон на приборную панель. - Вчера, например, когда ты потащила меня петь с тобой “If you wanna be” после шести шотов виски, хотел. - Да ладно! Было весело, - стукнула я его в плечо. Алекс улыбнулся, глядя на дорогу. - До сих пор башка болит, Сэмми. Он знает, что меня бесит, когда меня так называют. - Ты таким вредным бываешь. - Я? - возмутился Алекс. - Ага. Мы в Монтане уже неделю, а я до сих пор не каталась на бизоне. - Я скрестила руки на груди и уставилась на лес. - Ха! Он тебя затопчет нахрен, - рассмеялся мой друг. - Ладно. - Мне не оставалось ничего, кроме как признать страшную правду. - И не гладила Чизбургера. - Про гладить не обещаю, а посмотреть можно. - Он, наверное, вырос, - умилилась я, - я помню его таким маленьким комочком. - Ну, пожалуй, подрос. Огромный такой, мой пикап сожрать может, - оживился Алекс и посмотрел на меня. Вдруг, в глубине леса послышались звуки далекой стрельбы. Один, может, два выстрела. - Охотники, они здесь любят бывать, - пояснил Алекс. - Или ФБР-цы, хотят тебе ноги отрезать. - Что? - Что? - Улыбнулся Алекс. Мы почти покинули Фоллс Энд, когда наши с Алексом глаза привлек белый шатер на поле, окруженном лесом, к которому сходились люди. - А это что? - А? Они? Типо сектанты какие-то. Я не интересуюсь религией, так что мне пофиг. - Давай послушаем? Алекс недоверчиво уставился на меня. - Серьезно? Думаешь, я перестану быть геем из-за этого? - Ну, вдруг, - рассмеялась я. - Так, выметайся из машины. - Алекс начал пихать меня к окну пикапа. - Ой, ладно тебе. Меня охватило любопытство. В Хоуп ничего не меняется же! Как получилось, что здесь появилась секта, которую быстро не выгнали местные жители и вторая поправка? Что же такого они говорят, что люди идут к ним? Я знаю этих людей, жила с ними, училась с ними в школе. Я знаю, что они не пойдут за какой-нибудь блажью. Мы подошли ближе к шатру, около которого людей оказалось больше, чем я видела ранее. Они разговаривали друг с другом, улыбались и жали друг другу руки. Мужчины, женщины, молодые и старые, - все сплотились в какой-то общей радости и спокойствии. Потом они все зашли под шатер и сели на скамьи. Перед всеми скамьями возвышалась небольшая сцена, возле которой стоял рыжеволосый мужчина с бритыми висками, густой бородой и дикостью в глазах. Может, так выглядит благословение? Над сценой сияли небольшие лампочки, привязанные почти у самого белого купола. На сцену поднялся другой мужчина: с темными как смоль волосами, такой же густой бородой, в пальто с маленькими узорами и очками, хотя от солнца закрывал шатер. - Вас привели сюда страх, - начал он. И от его вкрадчивого голоса замолкли все перешептывания. - И отчаяние. Вы видите по телевизору и слышите по радио, что мир погрузился в раздор. В безбожие. В обман и корысть. - Через очки он оглядел всех присутствующих. Я испугалась, что он остановится на нас. - Кто же виноват? - Он продолжил, приподняв руку и сложив пальцы так, будто крестится. - Страх не остался без ответа. И ответом было имя. И это имя — Иосиф Сид. - Спасибо, брат Иоанн. - Обратился Иосиф к темноволосому мужчине. Весь шатер тут же разверзся аплодисментами при звуках этого имени. Под хлопки из-за белых штор на сцене появился Иосиф Сид. С завязанными сзади волосами, в желтых очках и ковбойском пиджаке он распростер перед всеми руки. У него спокойный взгляд человека, знающего все наперед, и уверенная походка. Когда хлопки стихли он начал: - Я хочу, чтобы все сейчас закрыли глаза. Он оглядел каждого под шатром из-под желтых стекол, будто каждый был ему дорог и любим. - Закройте глаза и перенеситесь за пределы этой палатки. Видите ли вы, как заболел наш мир? Как страдает наша страна? Люди погрязли в ненависти, злости, войнах, голоде… одиночестве. Потому что люди отвернулись от Господа… Ненависть бурлит, словно яд, в наших кишках, отравляя разум… Как вы думаете, вы в безопасности? - Нет, - протянулось ото всех присутствующих. - Вы ведь чувствуете, что мир стоит на обрыве, готовый вот-вот рухнуть? Вы включаете телевизор или читаете газеты, а там: ненависть, боль и ярость. Мир ранил вас, сломил, и теперь, вы страдаете. А если я скажу, что страдание — это всегда выбор? И вы можете избрать путь лучше. Вы здесь желанны, мы вас любим, мы принимаем вас. И мы вместе пойдем к Вратам Эдема. - Он поднял руки вверх, и люди вновь захлопали и закричали «Да!» Проповедь закончилась, и все вышли на улицу. Мы с Алексом отошли к небольшой железной урне, и достали сигареты. - Ну и бред, - сказала я. - Как люди не понимают, что разрушение — это стандартный пакет любого общества? И в восемнадцатом веке были периоды упадка. Я думала, люди умнее. - Потому что они живут в твоем родном городе? Нет, Сэм, они теперь сломлены и легко поддаются влиянию. Посмотри по телевизору что-нибудь кроме сериалов, - усмехнулся он. - Чтобы потом потопать в секту? Мы не сразу заметили две фигуры, появившиеся за нами. Иосиф и Иоанн. - Здравствуйте! Чудесно видеть новые лица, - Иосиф просто святился. - Да, мы не давно в городе, - сказала я. - Как вам проповедь? - спросил Иосиф. - Хорошо, - сказал Алекс, и было видно, что ему просто хочется быстрее закончить эту беседу. - Вы сказали, что поведете людей в Эдем, где они станут ангелами как прежде? - вмешалась я. - Да, верно. - Но ангелы, они же слуги Господа, без воли… - Вы противитесь возможности спасения, потому что уже сильно связаны с этим миром, и привыкли во всем видеть подвох, - сказал Иосиф. Под внимательным взглядом Иосифа я казалась себе маленькой и незначительной. Он будто был где-то далеко от суеты мира, но, одновременно, и здесь. - Вам стоит присоединиться ко второй части проповеди, - заговорил Иоанн. - Нет, спасибо, - ответила я. На лице Иоанна мелькнула ухмылка. - Это… Эм… Не мое, понимаете? - Пусть будет так. Я не сразу заметила, что Иоанн находится слишком близко ко мне. - Спасибо за проповедь, правда, но нам надо идти, - взял меня за локоть Алекс и потянул к машине. - До встречи, - сказал Иосиф, - пути Господни неисповедимы. Все таки покурили мы только в машине на пути к Чизбургеру. - Мне как-то не по себе с ними, - сказала я, выдыхая дым в окно. - Согласен, - ответил Алекс, - но тебе не стоило так отвечать Иоанну. - Почему? - Ну, про него слухи ходят. Типо псих он и садист, не понятно, что сделать может. - Про него ходят такие слухи, но при этом люди им доверяют? - Да. - Алекс уставился на дорогу. - Этим людям, видимо, не повезло в жизни, и они хотят хоть где-нибудь быть нужными. У меня на душе похолодело. Может, я, действительно, ввязываюсь не в свое дело? - Главное, что уехали оттуда. Мы доехали до небольшого моста на горы Вайттейл. - Ну вот, отлично, - произнес улыбаясь Алекс. - Осталось только найти огромный бургер и дело сделано! - А что с рекой? - Что с ней? Мы с Алексом уставились на широкую линию блекло-зеленого цвета, истекающую из реки. Мы вышли из машины и подошли ближе. От зеленой жидкости исходил приторный запах. - Надо сходить посмотреть, что это. Офигели совсем какие-то гады в нашу воду отходы сливать! - сказала я и направилась через лес вдоль реки. Алекс шел за мной, и мы вместе сражались с ветками и высокими кустами. Мы заметили вдалеке какое-то движение. За деревьями шевелились знакомые фигуры. Мы подошли ближе и пригнулись за пригорок. Я была шокирована, перейдя на шепот: - Мне не кажется? Иосиф с Иоанном и тем рыжим… - Иаков, - прошептал Алекс. - Кто бы мог подумать. Людей купают в этой жиже? Кажется, людям не нравится это… - Жесть. Иоанн Сид тащил какого-то парня в красной рубашке прямо в маленькое озерцо, в которое из синих канистр сливали зеленую жижу двое других парней в белых грязных майках со знаком их культа. На берегу стояли другие люди, абсолютно не реагирующие на происходящее, как будто так и должно быть. Парень вырывался из рук Иоанна, но сектант был сильнее и крупнее его, так что парень быстро оказался в зеленой воде. Иоанн продержал его под водой некоторое время и проговорил что-то про ангелов. - Может, это радиоактивные отходы? - спросила я. - Саманта, он же не мистер Бернс. Иоанн наконец отпустил парня, и тот тут же выбрался из воды, растирая глаза. Люди на берегу, Иосиф и Иаков захлопали. - Молодец, брат, ты на пути к просветлению! - сказал Иосиф. - Ты много страдал, познал много потерь, но теперь это закончено. Вам говорили, что вы можете стать кем захотите, но это не так. Все, чего вы добьетесь, это тоска. Разве вы хотите быть чьими-то слугами? Вы хотите освободиться от оков? Тогда откройтесь и впустите свет в свое сердце. Иосиф замолчал и уставился в одну точку. - У нас гости. И этой точкой были мы. - Валим, - сказала я. Мы ринулись назад, к машине, перепрыгивая камни и кусты. Мы бежали изо всех сил, но звуки чужих ног все равно приближались. Я оглянулась на секунду и заметила в руках сектантов пистолеты и винтовки. В руках Иоанна блеснул огромный ствол пистолета. Машина уже показалась из-за деревьев. До нее было совсем чуть-чуть, но наши ноги как на зло вязли в земле. - Стреляйте блажью! - крикнул Иоанн, и я обернулась, чтобы посмотреть, что это и откуда будет удар. И сразу ощутила, что такое блажь. В глазах засияли огоньки, а голова стала тяжелой как от сильного успокоительного. У меня подкосились ноги, но я устояла на ногах. Тьма начала давить на меня. - Ты все-таки агнец решила присоединиться? - сказал Иоанн. Он схватил меня за плечи и сильно прижал к груди, чтобы мне было труднее вырваться. Затем резко развернул вместе с собой назад от чего мои ноги спутались, и я повисла на сектанте. Он сильнее сжал мне руки и волок за собой. - Что со мной? - прошептала я. - Это Божья благодать, агнец, тебе надо только впустить ее. Голова тяжелела. Лес, люди, я, - все тонуло в темноте. Не знаю, сколько длилась эта темнота, час, или неделю. Без сознания теряешь счет времени. Когда наконец глаза проясняются, я вижу вокруг себя бункер, наверное, где висят решетки и оленьи головы, и сияет тусклый оранжево-красный свет. Мои руки сдавлены веревками, которыми я привязана к ручкам кресла. - М-м-м! - Единственное, что сейчас я могу издать из-за клейкой ленты на губах. Посвистывая из глубины камеры появился он с металлическим ящиком в руках. - А ты любишь поспать, - сказал Иоанн, выкладывая из ящичка какие-то металлические инструменты. - Надеюсь, ты набралась сил. Они тебе пригодятся. - М-м-м? - Знаешь, из всех слов, на мой взгляд, самое важное: «Да». Оно может как открыть дверь, так и закрыть ее. Родители впервые научили меня силе «Да». Как-то отец пришел домой немного не в духе, бросил на меня взгляд, а дальше… Дальше была только боль. И боль. Когда все закончилось, я будто освободился. Я посмотрел на родителей уже не напуганный, а… чистый. И только сказал им: «Да». - Иоанн подошел ко мне с маленьким ведерком в руках, поставил на столик рядом и коснулся моей груди. - И всю жизнь я искал новые поводы сказать «Да». - Он резко, одним движением, разорвал на мне футболку. Я дернулась и как можно громче замычала. - Я испытывал тело по сантиметру, истязал себя, но эту боль оказалось невозможно унять. - Он достал губку из ведерка и начал растирать кожу на груди, жестко и грубо очищая ее. - И каким же я был эгоистом, думал только о себе, только брал. Иосиф показал мне это. Вода с губки стекала ниже по моему телу, пропитывая целую часть футболки, когда Иоанн сильнее ее сжимал. - А самый лучший дар — это отдавать. Но для этого тебе нужно быть смелой. Он бросил губку обратно и заговорил громче: - Осмелься же вырезать свой грех как опухоль и показать всем! Я вздрогнула, когда он взял машинку для татуировки и указал ею на меня. - Я научу тебя. - Иоанн приблизился ко мне, держа машинку в руке. - Научу, как сказать да. Победить свой грех. - Его голубые ярки глаза смотрели прямо в меня. – Я проведу тебя через море боли, и потом… ты будешь свободна. Он приблизился к моему уху, так, что я чувствовала его дыхание. Мое сердце заколотилось как бешеное. Он больной на всю голову. Ужас и отчаяние, словно цепи, сковали меня. Иоанн не выпустит меня, пока не выпотрошит. - Я раскрою тебя. Заполню самыми худшими кошмарами. Давясь и корчась, ты явишь мне свой грех. Он осторожно отлепил ленту от моего рта. - Ты просто больной, - сразу выпалила я. Иоанн ухмыльнулся. - Конечно, осознание греха придет не сразу, - сказал он, и мою щеку обожгла резкая сильная боль. Мне никогда не давали пощечины. И этот первый раз был ошеломляющим. Удар повернул меня в сторону, я выдохнула. - Но пока мы не начали, давай приведем тебя в порядок. Он срезал веревки с рук и ног и грубо взял меня за волосы. Я стала выбираться, и тогда Иоанн с силой развернул меня, просунул руки под плечами и скрестил пальцы за головой, придавливая ее к подбородку. - Т-с-с… Ты же не хочешь, чтобы я сломал тебе шею. Он потащил меня к двери, я пыталась идти как можно ровнее, но получалось плохо — я все равно запиналась. Иоанн боком раскрыл дверь, и мы оказались в комнате, похожей на ванную. Я не успела осмотреться, как оказалась головой в ледяной водой. У меня перехватило дыхание, и я на автомате начала вырываться, а Иоанн сильнее сдавил меня и удерживал под водой. Мои движения стали тяжелее и слабее, и он выпустил меня. Я рухнула на пол, вода стекала по лицу, смывая остатки косметики, волосы прилипли к щекам и шее. Иоанн смотрел на меня с легкой улыбкой. Его мокрые руки покрыты татуировками, а из-под рубашки виднеется совсем свежая - «Лень». - Еще разок? - Не дает мне ответить Иоанн и снова окунает головой в воду. Он крепко держит мою шею одной рукой, второй вцепляется в волосы, от чего повернуть голову становится невозможным. Наконец он вытащил мою голову. Я судорожно начала хватать воздух, боясь, что его больше не вдохну. - Хватит! - хрипло прокричала я. - Нет! - Что нет? - Его голос был мягким и вкрадчивым. - Не меня. Я не хочу… - Ты делаешь не правильный выбор. Иоанн поднял меня, но я быстро рухнула на кафель. - Люди очень часто делают не правильный выбор, - заговорил Иоанн, - они всегда стремятся пойти по быстрому, легкому пути. А быстрее и легче идти вниз, а не карабкаться вверх. Легче заглушать боль алкоголем, наркотиками, сексом. А вот, чтобы верить и принять себя нужна сила. А люди слабы. - О чем ты вообще говоришь?! - закричала я. - Отрицание, - улыбнулся сектант. - Твое сопротивление бессмысленно, агнец. - Он обхватил меня сзади за шею и потащил обратно. - Поверь мне, вера приходит ко всем, кто оказывается в моих руках. Выйдя на середину комнаты, Иоанн приковал мои руки в наручники под потолком, которые больно вдавливались в кожу. На стол он откуда-то принес целую вязанку перьев. Он взял одно из них и поднес ближе ко мне. - Ты будешь счастлива. Ты станешь ангелом. - В пальцах Иоанн держал перо, а корнем оно крепилось с длинной одноразовой игле. Иоанн еще одним резким движением разорвал часть футболки со спины. Я задергалась. По телу пробежал пот. - Т-сс, - Иоанн прижал ладонью мои губы. - Ты боишься, но это нормально, - он погладил мне волосы, - болью и страхом ты очистишься, по-другому нельзя. Его пальцы коснулись ключиц и медленно скользнули вниз. - Ты будешь прекрасна, и такую Врата Эдема впустят тебя. Я откинула назад голову. Это не может быть реальным, подумала я, это сон. Иоанн обхватил руками мои запястья. - Тебе понравится. Не сразу, но ты не пожалеешь. Я посмотрела ему в глаза, которые были очень близко. - Пожалуйста, - прошептала я. - Пожалуйста, не надо. Он взял перо и зашел мне за спину. И острая боль пронзила меня до самых костей. Иоанн с силой нанизал перо на мою кожу на спине. Я чувствовала, как отпущенное перо подрагивало, дергая больную кожу. - Боже! - закричала я. - Мне больно! - Господь не любит, когда имя его расходуют напрасно. Иоанн нанизал еще одно перо, оно с хрустом вошло в плоть. На моем лбу проступила испарина, а из груди вырвался крик. Я не поверить, что это происходит на самом деле. - Пожалуйста, хватит… - У меня перехватило дыхание. Иоанн вместо ответа добавил перо на спину. - Боль, которую ты чувствуешь, это благодать, - мягко и успокаивающе сказал сектант. - Господь всегда посылает нам испытания, чтобы сделать нас ближе к нему. Когда-то и я был грешником, и наш Отец. Но мы все очистились. И ты очистишься. Он провел пальцем по ряду перьев. Я затряслась, по телу пробежал ток. Я чувствовала, как кожа с болью натягивается под пальцами Иоанна. Затем он оставил меня висеть и давиться слезами. Когда я открыла глаза, Иоанн раскладывал какие-то инструменты. Я моргала так медленно, что он успевал оказаться в разных частях комнаты. Казалось, прошла вечность, и этой вечности хватило, чтобы боль на спине чуть утихла. - Родители тоже очищали тебя? - слабо, но отчетливо сказала я пересохшими губами. - Да, они были религиозны, хоть и слепы в чем-то, - ответил Иоанн, прибивая строительным степлером к деревянному столбу кусок чьей-то кожи. На этом куске что-то написано, но я не могла разглядеть что именно. - И разве ты хочешь отомстить? - Ни чуть. Я благодарен им. Из-за них я такой, какой есть. Теперь у меня есть сила сказать вере «Да», отбросить прежнюю жизнь и признать грехи. - А я вот не была бы благодарна. Я бы возненавидела. Как ты можешь знать, что я не захочу отомстить? - Слеза скользнула по щеке. - Я тоже рискую, - ответил Иоанн. - Мне тоже придется тебе верить. Месть, она не принесет тебе радости. Она поглотит тебя. И в итоге, ты будешь пуста. Он вновь взял одно из перьев и нанизал его на кожу. И так перо за пером пока из всей вязанки не осталось два. Я не помнила себя, иглы были слишком толсты и тупы, а Иоанн не старался сделать уколы менее болезненными. Иоанн отошел на шаг. - Прекрасно. Комната затем наполнилась моим криком. Сектант медленно потянул за перья, вытаскивая их. - Хватит! Пожалуйста! Хватит! Отпусти меня! - Я кричала и дергалась, глубоко и часто задышала в тщетной попытке отстраниться от жгучей боли на спине. Иоанн отстегнул меня от потолка, и я, освободившись, рухнула на пол. Он быстро и крепко подхватил меня. Я почувствовала его дыхание, его твердое, как камень, тело. - Пожалуйста, - прошептала я. - Тшшш... Он усадил меня на кресло, прижимая к локотникам. - Мне нужно слово. Только. Одно. Слово. - Я хочу домой. Иоанн опусти глаза вниз и выдохнул. Помолчав, он сказал: - Я знаю, твой грех. Знаю, что ведет тебя, управляет мыслями и поступками. - Он снова помолчал, а затем добавил: - От него придется избавиться. Иоанн крепко схватил мою шею, а второй рукой взял машинку. - Нет! - Закричала я, когда в его руках зажужжала машинка. - Прошу, нет, - я взялась за его руку. - Спокойно, - сказал Иоанн и коснулся иглой машинки к коже на груди. Сотню раз в секунду иголка впивалась в каждый сантиметр кожи, которая тут же начинала гореть, зудеть, а игла заражать меня Бог знает чем. Я боялась пошевелиться — вдруг Иоанн промажет, и горько заплакала. Эта отметка теперь всю жизнь будет зиять на мне, напоминая об этом месте, о пытках и Иоанне. Иоанн перекинул свою ногу через меня и оказался еще ближе, и еще ловче управлялся с машинкой. Мои ноги задергались под ним, но Иоанн с силой сел на них. Игла машинки шаркала по коже, боль отдавала в кость, а оттуда в голову. Я впилась руками в подлокотники кресла и посмотрела на Иоанна. Он внимательно следил за движениями машинки, вычерчивая каждую букву. Железные стены и потолок, казалось, становятся ближе, сдавливают комнату, уменьшают кислород. Жужжание прекратилось. - Ах… Идеально. - Иоанн убрал машинку и посмотрел на меня. Его глаза сияли, а губы улыбались. Кожа чесалась и болела. Иоанн посмотрел на свое творение издалека. - Да, идеально. Я очень доволен. Ты молодец, - улыбнулся он. Мое сердце колотилось как бешеное, казалось, у меня сейчас будет приступ. Лицо покрылось испариной. Я хватала ртом воздух, как будто он вот-вот закончится, и попыталась посмотреть на зияющий кусок кожи: - Нет! Нет! Нет! - раздался по комнате мой истерический визг. Я увидела небольшую часть кроваво-черной надписи, которую не могла прочитать, в голове вертелось: «От этого не избавиться». - Слово? - Иоанн слегка наклонил голову вбок. - О, боже! О, боже! - Я только кричала и не могла сосредоточиться и сказать ему то, что он хочет. Ответом на истерику была пощечина. Резкий звук удара и короткий выкрик разнеслись по комнате и ударились о железные стены. Я приложила руку к своей горячей щеке. - Ты все еще не понимаешь, что спасение от твоих грехов есть, оно прямо здесь. Нужно лишь протянуть руку и впустить его в свое сердце, - погладил меня по голове Иоанн. Он потянулся к столику и взял небольшой нож и приблизился ко мне. - Я облегчу твой путь к спасению, - прошептал сектант и коснулся лезвием зудящего куска кожи. Холодный металл вдавился в плоть. - Да! - судорожно взялась я за руку Иоанна.