Крах

      Хэвлок чувствовал себя безумцем и глупцом. Кто в здравом уме будет уничтожать своих последних союзников — тем более в такой ситуации! Когда история иронично повторяется, и теперь уже они втроём сидят на вершине башни, сжимая в руках сабли, и смотрят на застеклённые двери. Стоит перевести взгляд выше, ведь он придёт именно оттуда. Но первобытный, почти животный страх не даёт даже пошевелиться.       Пендлтон и Мартин сидят друг напротив друга. Аристократ зол. Хэвлок только сейчас замечает, как побледнели его тонкие руки и нежные длинные пальцы. Насколько он будет бесполезен, когда Корво придёт по их души? Сколько секунд потребуется, чтобы Тревор предал лоялистов и переметнулся на сторону внушающего ужас убийцы? Возможно, чуть меньше, чем потребуется всем остальным. Его бокал полон, губы едва касаются серебра. Он воображает своих братьев, видит Кастиса и Моргана, лысых, немых, худых, больных, работающих на своих же рудниках. Безвольные, как последние рабы — кто позаботиться о них, если Тревор умрёт?       Ему плевать. Братья над ним издевались, но и не думали ненавидеть — в отличие от Тревора. Будь его воля, Кастис и Морган уже давно были бы заживо сожраны крысами. Кто бы мог подумать — насколько мелочным человеком нужно быть, чтобы так расплачиваться за детские обиды!       Нет… Нет, это лишь политика, ничего более. Братья Пендлтоны поддерживали Берроуза и должны были умереть. Но Хэвлок помнил, что горечь и скорбь на лице Тревора в тот день были уж слишком наигранными.       Верховный смотритель мрачен, взор затуманился, рука и не думает убираться с рукояти шпаги. Он не молится — не похоже на глубоко религиозного человека. Но Тиг никогда и не был хорошим богословом, как и набожным священником. Выгодной фигурой и верным союзником — да, но не больше. Ходили даже слухи о Чужом, но Хэвлок отметал их — Мартин не безумец. А если бы это и было правдой, то сейчас всё было бы уже кончено. Корво сгнил бы в Колдридже, а головы Фарли и Тревора насадили бы на пики. Лорд-регент Тиг Мартин — ему, несомненно, льстит этот титул.       Хэвлок помнил, почему собрал этих людей в подвале старого паба. Помнил, как холод разбегался по жилам, когда кинжал вонзался в плоть, а кровь капала на бумагу. Они скрепили договор, поклявшись сделать всё, чтобы добиться справедливости. Догадывались ли они тогда, насколько скоро всё будет забыто, а судьба целой империи будет сведена к поступкам четырёх людей? Возможно, нет. Но заговорщики знали, что в одной игре четырёх «белых королей» быть не может.       Хэвлок готов был обо всём рассказать, самолично подставить голову под саблю Мартина — лишь бы не оставаться один на один с Корво. Друзья, несомненно, успели бы его убить.       Возможно, Пендлтон сделал бы что-то подобное. У этого ублюдка достаточно хитрости, коварства и обиженного самолюбия, чтобы прибегнуть к столь низменным способам устранения конкурентов. Вот только Тревору не хватает ума, чтобы понять, что кто-то может пасть ещё ниже, чем он. А у Тига наверняка где-то в глубине подсознания остались ошмётки чести. Если бы Хэвлок и хрипел на полу перед ним, то только с пронзённым саблей сердцем. Может, было бы лучше, если бы Мартин…       Поздно. На руках слишком много крови, её уже не отмыть — и поздно останавливаться. Мартин не успел протрезветь после резни в «Пёсьей яме», но всё же выпил. Пендлтон, явно что-то подозревая, пил вино небольшими глотками. Даже в такой ситуации он оставался проклятым аристократом!       Яд мурены — смерть должна наступить всего через минуту. Хэвлок то и дело смотрел на часы, ему казалось, что стрелки нарочно замедляются. Его бокал так и оставался полным.       Ещё тридцать секунд. Ровно столько ушло у него на казнь «заговорщиков». Лидия и Уоллес едва успели вскрикнуть. Тревора стошнило — так не по-дворянски! Едва взрыв прозвучал, как Фарли услышал треск и грохот — Мартин в ярости опрокинул стол. Стоявшая на нём полупустая бутылка виски разбилась.       Эти люди служили лоялистам верой и правдой. Они, забери их Чужой, были уверены, что всё закончилось!       Но так было нужно. Хэвлок отчаянно глушил свою совесть, рвущую живот и грудь на части. Он уже убивал — и убивал много. Убивал ради развлечения. Посылал людей на смертельные задания.       Ради империи. Ради всего Дануолла! Ради Гристоля! Ради каждого грязного оборванца в этом мире! Кто-то должен умереть, чтобы другие жили.       Пятнадцать секунд. Крысы должны были обглодать тело Соколова всего за пятнадцать секунд, но этот ублюдок вырвался! Кто бы мог подумать, что его последним союзником окажется его заклятый враг.       Хэвлок получил донесение всего два часа назад — мастерскую Пьеро взяли штурмом. Фарли оборвал солдата на полуслове: он не хотел знать, что сделали солдаты с двумя величайшими умами современности. Пусть останется тайной. Пусть он уйдёт из жизни, не зная, что уничтожил натурфилософию как таковую.       Десять секунд. Яд должен был уже сработать, и только нежелание Пендлтона марать руки позволило Сэмуэлю выжить. Адмирал понимал, что что-то не так, что Корво должен был рухнуть ещё на лестнице. Тревор списал всё на его природную стойкость, а Тиг оказался слишком глуп и поверил. И чего они ожидали, оставляя «бездыханное» тело этому старику? Что он его утопит?!       Весь Затопленный квартал пришёл в движение. Хэвлок не верил, что китобои имели хоть шанс против лорда-защитника, одержимого жаждой мести. А если самый лучший убийца в Дануолле пал жертвой Корво, то у солдата, святоши и аристократа-белоручки нет ни единого шанса.       Пять секунд. Хэвлок не чувствовал биения своего сердца. Он смотрел за своим отражением на поверхности вина. «Тивианское красное» — какая ирония!       Тревор закашлялся.       — Что за… — Аристократ попытался поставить бокал на стол, но мир перед его глазами поплыл, и вино расплескалось по полу. Из груди вырвался раздиравший горло кашель, из уголка рта тоненькой струйкой потекла кровь.       — Мартин!.. — Но Верховный смотритель уронил голову на грудь. Его глаза остекленели, лицо ничего не выражало. Он, наверно, даже не успел понять, что умирает. Когда ты так близко к своему смертному часу, осознание наступает позднее.       — Какого… Чужой бы… — Глаза Тревора широко распахнулись. — Хэвлок! Ты, грязный пёс, как ты!..       Он попытался отодвинуть кресло, но его руки были слишком слабы. Аристократ снова закашлялся, ударился головой о стол. Сиплые вздохи оборвались, и безжизненное тело перегнулось через подлокотник кресла.       Фарли не сказал ни слова. Нечего было говорить! Он их отравил, словно бешеных собак, — и думал, не стоило ли ему убить и самого себя. Возможно, так было бы проще и правильней. И гораздо милосерднее, чем-то, что собирался сделать Корво.       Девчонка мечется в комнатушке. Она не понимает, что сейчас стоит на кону. Бедная маленькая Эмили. Судьба никогда не бывает милосердна к беспомощным и беззащитным девочкам. И никогда не щадит императриц.       — Сэр, разре…       Солдат оборвался на полуслове. Он застыл, глядя на Мартина и Пендлтона. Медленно перевёл взгляд на Хэвлока. Его товарищ оттолкнул его и направился было к Тигу.       — Стоять! — рявкнул Хэвлок. Солдаты застыли. — Прочь. Пошли прочь оба! Разуйте глаза и смотрите, Чужой вас забери!       — Но…       — Прочь!       Стражники осторожно попятились. Хэвлок зажмурился.       Взрыв и треск стекла. И крики стражников.       Корво вытер меч об одежду смотрителя. Маска, закрывавшая лицо святоши, покачивалась на воде, медленно опускаясь на дно. Аттано переступил через труп и огляделся. Маска задвигалась, изображение приблизилось, лорд-защитник осмотрелся. Никого — похоже, внутренний двор маяка наконец-то опустел.       Если не считать, конечно, несколько десятков трупов. Стражники и смотрители, всех мастей и рас, всех званий и положений — разрезанные, разорванные, убитые. Кто-то сжимал посмертной хваткой шею, отчаянно пытаясь вырвать из горла арбалетный болт. Чей-то обгоревший труп сползал по стене — солдат пытался потушить себя. Корво слышал чавканье — окровавленные куски мяса отрывались от трупа и исчезали в крохотных пастях крыс. Кто-то всё ещё стонал, отчаянно пытаясь остановить кровь, что лилась из обрубков на месте рук и ног.       Сапоги, капюшон и руки были залиты кровью. Корво не помнил, скольких он убил — казалось, всего троих или четверых. Но внутренняя площадка превратилась в настоящую мясорубку, и Аттано резал и колол, не разбирая лиц. Здесь у него не было союзников. Все, кто мог помочь, остались позади.       Выстрел — бак с ворванью разнесло на кусочки, и стена света перестала искриться. Корво перемахнул через несколько тел, пересёк порог башни и прыгнул, цепляясь за цепь. Стражники наверху наверняка слышали крики — или хотя бы взрыв. Его будут ждать.       Плевать. Плевать, пусть катятся в Бездну — Корво собственноручно их туда отправит! Он был всего в одном шаге от своего триумфа!       Все мертвы. Все, все, кто мог ему помешать, — мертвы. Все, кто стал причиной краха империи — мертвы.       Хайрем не согласился на долгую жизнь в тюрьме. Нет, вряд ли он прожил бы в Колдридже хоть день. Многие пошли на преступление из-за чумы — многие преступники потеряли близких, сожранных болезнью. Никто из стражи не сожалел и не разбирался бы, если Берроуз вдруг был бы найден в своей камере с заточкой в горле. Хайрем это понимал — и отчаянно метнулся прочь, уворачиваясь от палаша солдата. Избежать клинка Корво было уже сложнее. Труп с узкой раной в шее и со сломанной шеей лежит где-то в подвале Башни Дануолла.       Корво расслабился. Похоже, эти полгода его так ничему и не научили. Предался праздности, смаковал собственный триумф — и не почувствовал за его приторной сладостью горечь тивианского яда.       Тогда он думал, что всё кончено. Корво был уверен, что его отправят в недолгий и болезненный полёт — вслед за мечом и арбалетом. Но Дауду было слишком любопытно. Корво был «тайной» для него — и убийца не мог этого допустить.       Корво пал так низко — с такой высоты. И тем слаще было его торжество, когда Дауд опустился на колени. Никаких труб, никакого парада, никакой толпы — лишь развалины полузатопленного дома, крыша, кровь и два меченых. Слова Дауда сотрясали воздух, он говорил тихо и спокойно. Возможно, смирился — возможно, был уверен в том, что его красноречия хватит на один последний обман. Корво было плевать, что он чувствовал, как долго и как искренне просил.       Аттано не помнил битвы. Не помнил, что говорил Дауд. Не помнил, сколько китобоев было убито случайными, неловкими движениями его клинка.       Но лорд-защитник раз за разом воспроизводил в голове эти последние секунды. Кровь, заливающая и без того красный макинтош убийцы. Вздымающаяся грудь. Последние слова: «Моя судьба в твоих руках».       Ладонь, сжавшаяся на вороте макинтоша. Клинок у горла. Поток крови. И тело, летящее в воду.       И сейчас между Корво и его девочкой всего несколько сотен метров. Он чувствовал — и с каждым ударом механического сердца ощущал всё сильнее, — она там, маленькая Эмили, снова в руках людей, видящих в ней лишь средство. Мать мертва, а Корво… Подозревает ли она хоть на секунду, что он может быть жив? Хэвлок, Мартин и Пендлтон знают, но малышка Эмили…       Корво зажмурился и вновь открыл глаза. Не время. Он должен добраться до самого верха. Никто не посмеет ему помешать.       Мир вокруг потух, лишь редкие очертания едва-едва светились. И на фоне черневшего мира ярко-красным светом горели тела стражников. Трое сбились в кучу на верхней платформе, обнажая палаши. Они тряслись, они боялись, но продолжали стоять. В этом была их ошибка.       Корво остановился — цепь перестала греметь. Аттано подумал о платформе выше, представил, как взбирается по ней. Разжал левую руку, повис лишь на правой. Сжал кулак и резко выдохнул.       Аттано возник на платформе выше, появился из неоткуда. Выхватил пистолет и выстрелил почти по наитию. Один из стражников пошатнулся и съехал по стене — из пустой глазницы и дыры в затылке текла кровь.       Второй солдат сделал шаг вперёд и замахнулся. Корво рванул вперёд, упал и проскользил прямо под палашом — тот едва не снёс голову лорду-защитнику.       Корво в мгновенье ока оказался между двумя солдатами. Прижавшийся к стене гвардеец оторвал взгляд от мёртвого товарища и попытался поднять меч. Клинок Корво, раздвигаясь, вонзился ему в горло, звякнув о металлическую стену. Аттано развернулся к последнему солдату, который только начал разворачиваться после своего выпада. Лорд-защитник выбросил руку вперёд. Порыв жестокого ветра оторвал стражника от земли и швырнул вперёд, словно тряпичную куклу. Кричащий солдат ударился о стальную балку и полетел вниз, ломая кости.       Корво вытащил клинок из горла гвардейца, и тот рухнул на пол, заливаясь кровью.       Мост и подъёмник. Лишь мост и подъёмник — и он будет у цели. Нужно идти дальше.       Корво бесшумно бежал по лестнице. Мир тух и вспыхивал вновь, крики и выстрелы унёс прочь ветер. Солдаты на мосту ничего не слышали.       Аттано прыгнул на платформу под мостом и глазами нашёл тянущийся сверху кабель. Проследил за ним и остановился на панели. Проскользнул к ней — солдаты над ним едва ли услышали хотя бы шорох, а вот разрядный столб выпустил искру, обнаружив чужого. Корво быстро распахнул дверцы панели, вытащил сложное устройство, которое отдал ему Пьеро, и подсоединил к механизму.       — Эй, кто там!       Корво взглянул вверх — стражник, смотрящий на него сквозь брешь в поверхности моста, побледнел. Он попятился, не слыша нарастающего гула. Попытался крикнуть.       Электрический заряд невероятной мощи ударил его в спину. Корво отшатнулся — сверху посыпался пепел и кусочки обгоревшей кожи. Солдата не стало в одну секунду.       Аттано сжал кулак и переместился наверх — разрядный столб не реагировал. Корво побежал по мосту, перебираясь на другую башню.       Пуля высекла искру прямо под ногами Корво, и тот метнулся под платформу. Стражник, стоявший сверху, перезарядил пистолет и снова прицелился. Корво медленно двинулся к подъёмнику.       Закрыт. Солдат спускался, выставив пистолет перед собой и сжав палаш другой рукой. Корво выдохнул и прицелился. От стражника его отделял лишь угол подъёмника.       Выстрел — солдат вскрикнул и схватился за плечо, в которое вонзился арбалетный болт. Корво метнулся к нему и толкнул. Стражник ударился спиной в ограждение платформы и едва удержался. Аттано ударил его — по кулаку заструилась кровь. Ещё удар — стражник рухнул на колени, упершись руками в пол. Корво ударил его эфесом меча по затылку, и солдат упал на платформу, перестав дёргаться.       Аттано сорвал с его пояса один-единственный ключ. Подбежал к подъёмнику, вставил в замочную скважину и повернул. Механизм щёлкнул, дверь отъехала в сторону. Корво вошёл в подъёмник и потянул рычаг на себя.       Энтони смотрел вниз, как будто мог разглядеть, что же происходит на платформе. Лорды зря беспокоятся — внизу почти сотня человек, ни один не сможет прорваться. Сигналов не было. Всё спокойно. Должно быть спокойно.       — Эй, сержант!       Капитан кричал откуда-то сверху — из-за порывов ветра Энтони его едва слышал.       — Там всё спокойно?       — Так точно, чисто… Нет никого, то бишь!       — Отлично.       Раздражение. Энтони понимал, что капитан уже продрог до костей — сам сержант чувствовал себя не лучше. Сейчас капитан с лейтенантом снова пойдёт к лордам, опять доложатся и опять будут стоять полчаса. Одно и то же — уже целый день прошёл.       Энтони не понимал, чего так боялся лорд-регент. Ребят на защиту маяка набрали самых бравых и шустрых. Сам маяк Берроуз — почти настоящая морская крепость, её и целой армией не возьмёшь!       Подумать только — а ведь от этой грязной крысы, Хайрема Берроуза, был хоть какой-то прок. Постройка маяка была самым величественным событием его короткого правления — этакую громадину возвели всего-то за четыре месяца! При старой императрице такого не было.       Энтони сплюнул куда-то вниз — нельзя искать лучшее в этой твари. Хайрем был просто грязью, алчущей до власти.       Сестрёнке Энтони было всего пять лет. Стражник помнил, как ещё юнцом приходил со службы и приносил ей горсть сладостей или серконосское яблоко — как блестели её глаза!       А потом чума. Одинокая крыса, вгрызшаяся в палец. Два долгих месяца мучений — и смерть. Энтони плакал над крошечной могилкой. Он продолжал по привычке носить туда конфеты или яблоки.       Хайрем отравил весь город. Всю страну! Возомнил себя богом, возомнил себя сами Чужим! Решил, что имеет право решать, кто достоин жизни, а кто — нет. Теперь его труп сожрут его собственные любимицы-крысы.       Энтони сплюнул ещё раз. Скоро всё закончится. Императрица взойдёт на трон — а лорд Хэвлок позаботится о том, чтобы она не натворила дел. Возможно, Гристоль и не обречён. Возможно…       Шею Энтони сжали чьи-то руки. Стражник попытался закричать, но хватка усилилась, и из его рта вырвался лишь сипение. Энтони не мог даже шелохнуться — мир вокруг темнел, ноги перестали держать. Прошло несколько мучительных секунд — и глаза сержанта закатились.       Корво осторожно опустил ещё дышащее тело. Кровавая пелена сползла с глаз. К тому же, Аттано банально не видел смысла убивать каждого встречного. У него другая цель.       Корво прыгнул к стене, ухватился за неё, подтянулся. Резкими, выверенными движениями лорд-защитник взобрался на стеклянную крышу зала. Пробежал по ней, стараясь не шуметь. Дошёл до самого конца и взглянул вниз.       Длинный стол. Хэвлок сидел на месте хозяина, во главе стола, по бокам — Пендлтон и Мартин. Корво присмотрелся — двое последних не двигались, лишь застыли в своих креслах. Мартин уронил голову на грудь, Пендлтон перегнулся через подлокотник. Глаза закатились — мертвы.       Корво сжал меч в руках. Хэвлок, похоже, осознал, насколько зыбко его положение, и решил избавиться от любых помех. Кроме него в зале стояли два стражника — похоже, именно с ними и говорил тот сержант. Лорд-защитник зарядил арбалет усыпляющими дротиками.       Стекло было прочным — Хайрем позаботился о безопасности своего последнего убежища. Клинок его не возьмёт, а вот взрыв…       Корво сжал в руках бомбу-липучку. Нужно рассчитать время и ударить. Нанести всего один удар — в самое сердце. Или в голову — не столь важно.       Сейчас всё закончится. Между Корво и Эмили — всего три человека. Хэвлок и два стражника. Хэвлок и два стражника… Если он…       Корво выдохнул и закрыл глаза. Поджёг фитиль бомбы и осторожно установил её. Отбежал. Сердце билось в груди, едва не ломая рёбра, вдохи рождали собственную маленькую бурю. Всего несколько секунд — несколько бесконечных секунд! Последний бой, бой всей его жизни.       Он пообещал Джессамине. Пообещал, что защитит Эмили любой ценой. Пускай это будет последнее, что он сделает в своей жизни.       Корво закрыл глаза. Он не слышал взрыва и не видел поднявшегося облака чёрного дыма. Просто побежал и прыгнул прямо в образовавшееся отверстие, на лету разворачиваясь и дважды выстрелив из арбалета. Меч засвистел, разрезая воздух. Корво приземлился на стол, и тот треснул от удара. Аттано взмахнул мечом.       Хэвлок рухнул на пол и перекатился, встав на колени. Взрыв сотряс всю башню, и тело Тревора рухнуло на пол. Стражники пошатнулись, когда на них сверху посыпались раскалённые осколки. Они сделали шаг в сторону лорда-регента — и в них влетели дротики. Солдаты пошатнулись и рухнули без чувств.       Хэвлок почувствовал, как по груди потекло что-то липкое и тёплое. Он взглянул вниз — по синему макинтошу расползалось тёмно-красное пятно. Но сердце ещё билось! Он ещё был жив!       Фарли начал отползать. Корво медленно ступил на пол, убирая арбалет на пояс. Меч в его руках крутанулся, острие нацелилось прямо в грудь адмирала. Хэвлок побледнел. Его собственный палаш висел на поясе, но Фарли сумел лишь положить руку на рукоять — лезвие словно приросло.       Личина Корво оставалась равнодушной, двигавшиеся стёкла смотрели как будто сквозь самого Хэвлока. Само воплощение смерти! Сам Чужой, вырвавшийся из Бездны, чтобы утянуть Фарли в пекло. И он будет долго издеваться. Корво не даст адмиралу уйти просто так. Кровавое желание мести заиграло в лорде-защитнике. Смерть Хэвлока будет жестокой и медленной.       Палаш не поддавался. Хэвлок протяжно застонал, схватил пистолет и выстрелил. Корво исчез и появился снова, уже правее — на нём не было и царапины.       Хэвлок подполз к камину и кое-как поднялся на ноги, уняв дрожь в теле. Лицо адмирала исказил оскал. Если это и сам Чужой, то ему придётся постараться, чтобы забрать очередную жизнь!       А это не Чужой. Никакой не призрак из бездны. Просто еретик Аттано.       Хэвлок снова рванул палаш — на этот раз он поддался. Корво опустил свой клинок и встал в защитную стойку. Дуэль. Аттано был лучшим фехтовальщиком во всём Дануолле — возможно, во всей империи. На его руке горела метка, и теперь Хэвлок её узнал: знак Чужого.       Хэвлок унял взбеленившееся руки и попытался дышать ровнее. Кровь текла по груди. Он ранен, но легко, сражаться сможет.       Корво рванул вперёд и ударил — Хэвлок выставил меч и отразил удар. Корво отпрянул и ударил ещё раз, Фарли отразил его выпад, достал пистолет и выстрелил. Аттано пригнулся, пуля резанула его капюшон и застряла в стене.       Хэвлок побежал вперёд, на ходу обрушивая палаш на противника. Корво исчез за секунду до удара и пнул адмирала в спину. Тот пошатнулся и едва устоял на ногах. Ещё один удар — Хэвлок рухнул и перекатился к дверям. Наклонил голову — дверь сзади треснула, когда в неё вонзился арбалетный болт.       Аттано начал нервничать. Он наверняка рассчитывал на быструю победу — но Хэвлок в своё время прекрасно сражался. Он не отдастся убийце просто так.       Адмирал поднялся, на ходу блокируя новый выпад лорда-защитника. Хэвлок приставил пистолет прямо к груди Корво, и тот исчез, почуяв опасность. Фарли отскочил назад и врезался спиной в ограждение. Аттано ударом меча срезал половину двери, на которую только что опирался адмирал.       Хэвлок слабел. Кровавое пятно становилось всё больше. Адмирал взглянул вниз — он вряд ли выдержит падение на первый этаж. На лестнице у него не будет и шанса. Его зажали в угол.       Адмирал едва не пропустил новый удар. Его палаш и клинок Аттано скрестились, Корво напирал. Хэвлок сжал зубы и почувствовал, как исказилось лицо лорда-защитника под маской. Адмирал резко надавил на клинок и оттолкнул противника. Аттано пошатнулся, теряя равновесие, Фарли схватил его и резко толкнул в сторону ограждения. Корво тяжело охнул, ударившись грудью о перила, но оттолкнулся от них и снова развернулся к Хэвлоку.       Адмирал снова выстрелил. Корво сжал кулак и исчез.       Но Хэвлок не услышал, как пуля ударилась о стену. Он резко развернулся, блокируя удар переместившегося ему за спину Корво. Выпад лорда-защитника был слабым, от удара о палаш адмирала рука Аттано задрожала. Он пошатнулся.       В его груди зияло маленькое круглое отверстие, быстро заливаемое кровью. Корво сделал шаг назад и закашлялся. Из-под маски потекла кровь.       Глаза Хэвлока засияли. Мозг в одну секунду перестал контролировать ситуацию, руки стали действовать сами по себе. Адмирал ударил — Корво защитился. Ещё раз — снова блок, уже слабее. Лорд-защитник шатался, едва держался на ногах. Новый выпад — удар пришёлся на нижнюю часть живота. Кровь брызнула на пол, лишь броня спасла от мгновенной смерти.       Фарли выдыхался. Корво был смертельно ранен. Он наверняка не проживёт и пяти минут — но уж точно постарается умереть позже Хэвлока. Аттано собирается умереть с мечом в руках. Фарли предоставит ему возможность.       Новый удар, и рука Корво едва не захрустела. Он стремительно терял силы. Теперь уже лорд-защитник был зажат между перилами, дверью и Хэвлоком. Адмирал бил и бил, понимая, что сейчас в этой битве решается судьба всей империи. Маленькая Эмили взойдёт на трон. Либо с Хэвлоком, либо одна. Корво не выживет, чтобы защитить её — значит выжить должен Фарли.       Он закрутил меч Аттано и отвёл его в сторону — лорд-защитник оказался открыт. Хэвлок рванул вперёд и со всей силы толкнул Корво плечом.       Корво перегнулся через перила. Потеряв опору, Аттано завис в воздухе, хватаясь за скользкие от крови перила. Хэвлок смотрел на поверженного противника, едва держащегося в воздухе. Аттано тяжело стонал. На первый этаж капала кровь. Маска едва держалась — выступающий лоб Корво был белым, словно снег, в открытых глазах читался ужас и неверие.       Возможно, именно так выглядел Хайрем Берроуз, когда клинок Корво пронзал его горло. Какая ироничная смена ролей. Аттано не осознаёт, что повержен.       Хэвлок, тяжело дыша, смотрел, как рука лорда-защитника сжимается всё слабее. Кровь была скользкой. Всего несколько секунд.       Корво сорвался и полетел вниз. Маску сорвало в воздухе — Корво закричал.       Фарли услышал влажный хруст. Он, пошатываясь, подошёл к краю перил и опёрся на них.       Внизу лежало тело Корво Аттано. Маска слетела с его лица, и белое лицо явно выделялось на фоне чёрной одежды. Кровь медленно текла к подножию статуи Берроуза.       Хэвлок тяжело опустился на пол и закрыл глаза. Он сделал то, во что сам не верил. Он победил — победил величайшего убийцу всего Дануолла! Рана на груди неглубокая. Он выживет, Фарли обязательно выживет. Ничто не помешает ему. Никто не помешает.       Хэвлок убил Корво Аттано, последнего приближённого Джессамины Колдуин. Последнего, кто напоминал народу о её справедливом правлении.       Хэвлок уничтожил старую империю. Уничтожил старый Дануолл, кишащий крысами. Разрушил планы алчущих до власти вельмож и святош, ничем внутренне от них не отличаясь. Теперь лишь у него есть достаточно прав на звание лорда-регента при малолетней императрице.       Она будет сопротивляться — в ней мятежный дух её отца. Но…       Хэвлок что-нибудь придумает. Он сможет придумать.       Настало время императрицы Эмили Колдуин. Настало время лорда-регента Фарли Хэвлока. Настал Новый Век.