Обреченные

Я увидел мальчика, стоящего на обочине дороги. Как и говорили: он здесь, минута в минуту. На всякий случай сверился с фотографией. Сделана достаточно давно, но уверенность стопроцентная – это он. Я свернул на обочину и вышел из машины. Несколько секунд он рассматривал меня, слегка удивленно, хотя по большей части ему было все равно. Я же захотел узнать его получше, прежде чем отдать клану. С первого взгляда – обычный мальчик, в толпе даже внимания не обратишь, однако я заметил в нем что-то странное, загадочное. Ростом мальчик доходил мне максимум до локтя, поэтому, для более удобного разговора, я присел на корточки. Так я оказался с ним на равных. Дети не любят когда на них смотрят свысока, а я хотел наладить с ним контакт. - Привет, - я постарался улыбнуться как можно более дружелюбно, - как тебя зовут? Мальчик засунул руки в карманы потертых джинсов и опустил голову. - Дядя, а тебе что за дело? Начало неудачное. Если так и дальше пойдет, мне придется применить силу. Но я этого не хотел. Лучше бы он пошел со мной добровольно. - Ну как же я мог проехать мимо грустного мальчика, стоящего посреди дороги. Не бойся меня. Я не сделаю ничего дурного. Давай ты расскажешь, что такого плохого произошло. Глядишь – друзьями станем. - Не хочу. Взрослые злые. Он гневно сверкнул глазами и надул щеки. Стал похож на обиженного хомячка. Я невольно издал смешок. Видимо мальчик принял это на свой счет. Если бы взгляд мог сжигать – через мгновение от меня бы осталась лишь кучка пепла. Надо было исправлять ситуацию. Если честно, я практически не общался с детьми. Даже растерялся немного. Однако тут же взял себя в руки, улыбнулся и потрепал его по голове. - Я исключение, ты даже не представляешь, насколько я добрый. Нагло вру. Добрым уж точно меня назвать нельзя. - Честно? – он недоверчиво покосился на меня, я же кивнул в ответ, - ладно, поверю, в последний раз, - небольшая пауза, он будто раздумывал: говорить или нет, - знаешь, а я из дома убежал. Мама сказала, что я плохой мальчик, а плохие мальчики должны находиться в специальном месте, колония называется. Там колючая проволока, и твердые кровати, и злые охранники, у которых большие дубинки, и когда ты говоришь что-то не то, или делаешь что-то не так, они бьют тебя этими дубинками. Это очень больно, и потом у тебя синяки по всему телу. Мама сказала, что если я буду и дальше плохо себя вести, она отдаст меня туда. Я не хочу в колонию, поэтому убежал. По мере рассказа его голова опускалась все ниже и ниже. С последним словом рыжая челка уже совсем закрывала глаза, а ногой была вырыта небольшая ямка. Мне надо было каким-то образом заполучить его доверие, чтобы он сам согласился сесть в машину. - Так, давай поступим следующим образом: ты поживешь некоторое время у меня, я же буду наблюдать за тобой, смотреть на твое поведение, и позже сам решу: хороший ты мальчик или плохой. Если хороший – мы отправимся к твоей маме, все ей расскажем, и она поймет, что неправа, попросит у тебя прощения. Если же ты плохой – я не буду сдавать тебя в колонию, а просто отпущу, будешь жить сам по себе. Идет? Несколько минут он размышлял. Его взгляд метался из стороны в сторону. Я не давил. Надо дать ему время самому принять решение. Конечно, если оно будет не удовлетворительным, мне придется силой запихнуть его в машину. Тогда уже ни о какой дружбе речи быть не может. Ну и ладно. У меня приказ. В конце концов, он зажмурился и кивнул. Я был рад, поэтому улыбка получилась, может и не самая красивая, может похожая на оскал, но искренняя. - Вот и хорошо. Но может, все таки скажешь, как тебя зовут? - Элиас, - он застенчиво улыбнулся. - Красивое имя, и сколько же, Элиас, тебе лет? - Уже десять, - его глаза так и засияли гордостью, забавный ребенок. - Целых десять? – сколько же удивления я вложил в эту реплику, - так ты уже совсем взрослый. Ну что ж, господин Большой Мальчик, запрыгивай в машину и поехали. Элиас устроился на заднем сидении. Я тайком наблюдал за ним через зеркало заднего вида. В отличие от многих детей, он не ерзал, не задавал глупых вопросов вроде: куда мы едем? А нам еще долго? А что мы будем проезжать? И так далее. Он был погружен в себя, размышлял о чем-то, но при этом, не забывая смотреть на местность за окном. Интересный мальчик. Сейчас он выглядит грустным. Скорее всего уже не хочет никуда ехать, возможно вскоре попросит отвезти его домой. Все же он ребенок, и как бы обижен не был на родителей, он скучает. Жаль его. Унылая атмосфера напрягала меня. Чтобы хоть как-то ее разбавить я включил радио. Элиас вздрогнул от неожиданности. Немного придвинулся ко мне и смотрел на дорогу уже через лобовое стекло. В музыкальном сопровождении ехать стало легче. По моим подсчетам до места назначения еще четыре часа. Надо бы покормить мальчика. Насколько я помню, вскоре должно быть небольшое придорожное кафе. Останавливался там пару раз – довольно уютное местечко. - Элиас, ты голоден? Немного подумав, он кивнул головой. Через полчаса я свернул к миниатюрному деревянному домику с резной вывеской «Золотой гусь». Стоянка была практически пуста. Изнутри кафе было также выдержано в деревенском стиле. Маленькие оконца с кружевными белыми занавесками, мягкие диванчики с пестрыми подушками – все это создавало ощущение домашнего тепла. Самое главное, что здесь практически не бывает посетителей. Можно перекусить в тишине. А мальчик в такой обстановке быстрее расслабится. Мы заняли один из многочисленных свободных столиков. К нам сразу же подошла молодая официантка и предоставила меню. Я заказал лишь чашку эспрессо. Элиас же внимательно изучил меню, после чего выбрал стейк из говядины и колу. - Тебе здесь нравится? – моя попытка наладить контакт выглядела довольно неловко. Я ощущал себя старым папашей, который развелся с женой и получил разрешение видеться с сыном одни выходные в месяц, и то – по разрешению матери. Обычно у таких отцов нет общих тем для разговора с ребенком. Обычно их интересует только футбол и пиво. - Дядя, сколько нам еще ехать? - Потерпи, осталось недолго. И хватит звать меня «дядя». Я ведь не на много старше тебя. - И сколько же тебе лет? - Восемнадцать недавно исполнилось. Именно поэтому мне и приказали доставить мальчонку. Что-то вроде экзамена, подтверждающего твою зрелость, готовность ступить во взрослую жизнь. До этого мы обучаемся, доверить могут только простые поручения. - Ясно. Тогда как мне тебя звать? - Лэнг, с древнего языка переводится как волк. - Лэнг, мне немного грустно. Зря я убежал, мама волнуется наверно. Я сейчас думаю, вспоминаю ее. Да, она меня часто ругает, один раз даже отлупила. Но знаешь, у нее всегда руки такие теплые. Когда мне было пять, однажды ночью я сильно испугался. Помню, тогда была очень темная ночь. Обычно светят звезды и луна, тогда не так страшно. Но той ночью было не так. Вначале я думал, что надо просто закрыть глаза и заснуть, что все те движущиеся тени ненастоящие. Я думал, что на утро сам с себя буду смеяться. Я так думал. Но сон никак не шел. Я зарылся в одеяло с головой. Потом мне стало жарко и я решил выглянуть. Одна из теней стояла прямо возле меня. Мне было так страшно, что я даже не мог закричать. На улице завыли собаки, и тень наклонилась ко мне. Я тогда описался. Хотя мне было пять. Среди ребят уже никто не писался. Но в ту ночь я был в ужасе. Я слышал, как бьется мое сердце. В тот момент, когда я почувствовал холодное дыхание тени, в комнату вошла мама. Она принесла с собой свет, и тени убежали. Потом я плакал, а она гладила меня по голове и говорила, что мне просто приснился плохой сон. А утром я устыдился того, что повел себя как девчонка. Я плакал из-за дурного сна. А как же я защищу маму, если случиться что-то плохое? Ну, например, заберется к нам в дом грабитель, а я просто буду стоять и плакать. А я же все таки мужчина. И сейчас я боюсь, что пока сижу здесь, с ней может случиться что-то. А я здесь. И из-за моего побега я больше никогда не дотронусь до ее теплых рук. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону. Казалось, что здесь лишь его телесная оболочка, а мысленно он уже бежит обнимать маму, плачет и просит у нее прощение. Но меня такое положение дел не устраивает. Надо срочно исправлять ситуацию. В моих мыслях проносились сотни идей, но ни одна из них не была пригодной. Элиас резко вернулся в сознание и устремил взгляд прямо на меня. - Лэнг, отвези меня домой. Пожалуйста. Вот на этих словах у меня началась паника. Сердцебиение участилось, ладони вспотели. Если я не отвечу мгновенно, он может что-то заподозрить. Тогда все пойдет наперекосяк. Я судорожно облизнул губы. Прежде всего, надо успокоиться. Я совершенно забыл, чему меня учили с самого рождения. Самоконтроль. Ни в коем случае нельзя поддаваться панике. Иначе все задание провалиться. Буду действовать интуитивно. Я выдавил из себя грустную улыбку. - Жаль. А я думал, ты напористый мальчик, и любыми способами докажешь свою правоту. Конечно, я понимаю, ты волнуешься, но мы ведь и не говорили о том, что ты будешь жить у меня долго. Я планировал максимум неделю. У меня глаз на людей наметан. Хороших видно сразу. А потом я бы отвез тебя обратно, мама была бы так рада, и больше никогда бы тебя не ругала. Но раз ты не хочешь, что ж я тут могу поделать? Его взгляд заметался из стороны в сторону. Он активно размышлял. Делать выбор всегда трудно. Его руки были зажаты в кулаки. Казалось, я могу слышать, как кипят его мозги. Именно такой реакции я и добивался. Значит, я иду по верному пути. Элиас посмотрел на меня жалобно. Сразу вспомнился тот рыжий кот из "Шрека". Было ясно, что мальчику надо помочь. Помочь принять не просто верное, но и выгодное для меня решение. - Позволь предложить свою помощь. У меня есть небольшие соображения по этому поводу. В этом же городе живет мой хороший друг. Я могу позвонить ему и попросить приглядеть за твоей мамой. Если будет происходить что-то странное, он сообщит мне, и мы сразу же примчимся на помощь. Тебя это устраивает? Буквально секунду он потратил на размышления, а потом кивнул. Похоже, я выбрал правильную стратегию. Конечно же никому звонить я не собирался, да и вообще нет у меня знакомых в городе. Этот малыш слишком наивен, а я пользуюсь этим. Наконец нам принесли заказ. Элиас принялся жадно поглощать огромный кусок говядины. Удивительно, но он съел все. И куда только влезло? Я же спокойно пил свой кофе.