Что было до меня?

      Прошло около суток с того момента, как папа отправился в другое измерение, чтобы спасти господина хокаге. Я по-прежнему находилась в госпитале, помогая маме лечить тех, кому не повезло, и кто всё-таки попал под обвал стены. Я старалась не думать о том, что нас ждёт, и как там папа, хокаге и каге других деревень. И этот Боруто, будь он не ладен! Вечно заставляет переживать за него! Дождь не прекращал лить стеной, и в целом настроение царило напряжённое, даже немного скорбное.       Мицуки старался находиться рядом, ведь Боруто просил нас «быть за главных». Мы бы и сами это поняли, без его слов.       — Всё ещё переживаешь? — негромко спросил он, как всегда едва заметно улыбаясь и подавая ножницы. Я затянула бинт на руке больного, и тот дёрнулся, едва не вскрикнув от боли.       — А ты разве не переживаешь? Как вообще можно быть спокойным в такой момент?!       Он не ответил, только одарил мудро-хитрым взглядом своих золотых глаз. Случайно я посмотрела в них и сама не заметила, как активировалась техника проникания в воспоминания. Я же не хотела! Даже и не думала, что смогу, не то что бы хотела!

***

      — Очнулся наконец, — произносит человек низким хриплым голосом. Изображение постепенно сфокусировалось, и в светлой, но небольшой комнате уже можно было разглядеть человека, испытующе разглядывающего Мицуки.       Человек этот был бледен, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, от глаз вдоль носа тянулись фиолетовые линии.       — Кто я? И кто Вы? Я... ничего не помню.       — Тебя зовут Мицуки. Я твой родитель, — терпеливо объяснил он.

***

      Я открыла рот, не ожидая увидеть такое. Мицуки тоже оказался не так прост и скрывал ото всех свои истинные способности и происхождение! Я вдруг почувствовала, что совершенно одна в этом мире. Все что-то скрывают. Неужели так сложно просто высказать всё, что у тебя на душе?!       Хотя, о чём это я, сама же говорю не чаще, чем тот же Мицуки.       — Всё хорошо, Сарада? — вырывает меня из пелены размышлений мой товарищ.       Я просто не могу ничего ответить, продолжая смотреть на него.       — Эй, очнись! Ты активировала шаринган, — Мицуки провёл ладонью перед моим лицом, и я наконец поняла, в каком положении нахожусь. Для всех, кроме меня, не прошло и мгновения. Неужели он не заметил, что я увидела его воспоминания? — Ты злишься на меня?       — Да пошёл ты! — крикнула я от новых захлёстывающих меня эмоций, бросив в Мицуки моток бинта. Я убежала. Просто убежала. Никому нельзя доверять, даже своим друзьям.       Скорее бы папа вернулся. Ожидание невыносимо.

***

      Я вышла на улицу, и, хотя покидать пределы госпиталя было запрещено, я всё же уединилась в уцелевшей части парка, что располагался неподалёку. Забралась с ногами на скамейку, и, обняв колени, погрузилась в грустные раздумья. На улице, и без того тёмной от туч, стало темнеть ещё сильнее. Я равнодушно наблюдала за листьями, которые иногда пролетали мимо. Прикрыв глаза всего на пару мгновений, я, кажется, заснула.       — Сарада, ты как? — услышала я знакомый звонкий голос. Боруто. Значит, они вернулись?!       — Бо... Боруто? Как всё прошло? Вы... смогли? — мои слова не клеились, но через секунду я заметила тёмный силуэт в плаще и вскочила с места.       — Папа! — бегу к нему, кидаюсь в объятия.       — Почему ты ушла так далеко от госпиталя? Там было безопаснее всего, — ласково прозвучал голос господина Седьмого.       — Вы тоже здесь? — я обернулась и увидела, что вернулись все, кто уходил. По довольным лицам хокаге и Боруто стало понятно, что они справились с врагом.

***

      — Папочка, пойдём скорее отдыхать! Я тебя так ждала! — я тянула его за руку, торопясь скорее обрадовать маму и всех в госпитале.       — Саске, Наруто..! Молодцы! — улыбаясь, тихо произнесла мама, стоящая на входе, и тоже обняла папу.       Наконец-то теперь всё будет хорошо, и долгосрочная миссия папы завершена! Какая-то необузданная радость захватила меня. Мы с Боруто побежали наперегонки в госпиталь, чтобы разнести свою радость другим людям.       Вдруг я со всей скорости врезаюсь во что-то белое.       — Извините, я слу... — подняв голову, я встретилась с уже знакомым маниакальным взглядом и всё тело сдавило от паники.       — Глупые создания, вы всерьёз думали, что нас можно победить такими примитивными ударами?!       — Сарада, осторожно! — крикнул папа сзади, и я услышала в его голосе отзвук такой же паники.       — Позд-но, — мерзко улыбаясь, спокойно, даже как-то игриво проговорил этот «белый», сдавив моё горло за мгновение до папиного появления. Он был сильно уставший, и ни о каком бое сейчас и речи быть не могло, но он всё же собрался с силами и пытался атаковать врага. — Что, больно видеть смерть своей дочери? Страдай и плачь, жалкий шиноби с риннеганом! — из моих глаз посыпались искры. Горло сдавили ещё сильнее, и я уже не чувствовала панического страха, просто бессмысленно наблюдала в перерывах между вспышками темноты. Из меня будто вытянули силы, я даже не могла сопротивляться.       Мама дралась, покрывшись рисунком из линий, тянущихся от метки на лбу. Пыталась меня выхватить из лап белого человекоподобного монстра. Наконец, зайдя с тыла, она ударила врага так, что он по инерции пролетел несколько метров вперёд, а с моего лица слетели очки. Я чувствовала пульсирующую боль, уже плохо осознавая, что происходит. Лицо мамы склонилось надо мной, видимо, она держала меня на руках, за нею мелькал фиолетовый цвет папиного сусаноо. Резкая белая вспышка за маминой спиной, потом полное отсутствие звуков... Оглушительный грохот и что-то тёплое, капающее на моё лицо... Последнее, что я видела, был папин шаринган, превратившийся в серое пятно.

***

      — Где я? — странно, мой голос так гулко отдавался от светлого пространства...       Я переступала по земле, покрытой густыми золотистыми облаками. Никого, кроме меня, здесь не было. Все... умерли?       Разом голову пронзила мысль: «Это я умерла!» Но... как же... как же деревня? Родители? Боруто и Мицуки? Моя мечта стать хокаге?       Я упала на колени. Даже тут, не чувствуя физической боли, я готова была поклясться, что моё сердце сводило от того, как несвоевременно я здесь оказалась. Мало того, что не нанесла никакого вреда противнику, так ещё и мама с папой, которые... Переживут ли они вообще это?!       Слёзы закапали на серую землю. Где-то вдалеке теплился рассвет, такой же золотой, как и эти облачка тумана над землёй. Я не могу умереть сейчас... И... я так хотела увидеть своих младших братьев и сестёр! Я бы так хотела, чтобы они у меня были...       — Сестлёнка-а-а-а! — послышался детский голосок. Я вздрогнула и подняла глаза. Со стороны рассвета ко мне бежал маленький ребёнок, вслед за ним медленно переступала его мама, лица которой я не могла разглядеть: мешали яркие лучи солнца, что светили ореолом из-за её спины. Ребёнок подбежал вплотную и обхватил ручонками за шею меня, стоящую на коленях.       — Кто... Вы? — тихо спрашиваю дрожащим голосом. Женщина подошла ближе, и мой язык чуть не отказал мне. — Ма-ма? Это ты? — я встала с колен и подбежала к ней. Это в самом деле была она. Я схватила её за плечи. — Что всё это значит?! Ты что, тоже умерла?! Как ты могла, мама?! — слёзы градом лились по моему лицу, и я уткнулась в мамино плечо.       — Ради мира ты пожертвовала собой, дочка. Я пыталась отдать тебе свою чакру, но не смогла. Прости, — она погладила меня по спине.       — И как там папа теперь один?! И зачем ты вообще сунулась лечить меня?! — я заорала прямо в лицо маме, но тут к нам подбежал тот мальчик, едва умеющий ходить. — А это кто?       — Твой не родившийся братик. Я была беременна.       Значит, мы умерли втроём?! Мне хотелось орать от боли, сдавившей грудную клетку.       — Этого не может быть... Ладно ещё я, но вы двое... Вы должны были жить!       Мама молчала в ответ. Постепенно землю залил холодный солнечный свет. Она молча стояла напротив меня, братик спрятался за её ногой.       — Если боги существуют, то пусть умру только я. Пожалуйста... — прошептала я, без сил падая на землю.

***

      Когда я поднялась, рядом снова никого не было. На пустынном поле была только я и гуляющий тёплый ветер.       Значило ли это, что моё последнее желание исполнилось? Я стала жертвой, да? Пусть так, если того требовал мир на земле. И мой братик, с которым мы встретимся ещё не скоро.       Лёгкий ветерок промчался мимо меня, сдувая глубинную печаль. С каждым вдохом я стала ощущать прилив сил. Перед глазами замелькали видения из прошлого моих родителей. То, чего я не видела. Позже я смогла увидеть и другие жизни, что были задолго до меня. Видения замедлили свою скорость, и перед глазами предстал молодой парень с длинными лохматыми волосами, собранными сзади; по бокам лица свисали две небольшие косички. Глаза его были словно подведены чёрными кругами. «Индра, остановись!» Так вот, чьим потомком я была. Его душа болела гораздо больше, чем моя болит сейчас.       — Дитя, подойди сюда, — прозвучал густой бас, и я, повернув голову вправо, заметила перед собой странника с бородой и в белом кимоно. Он сидел в позе лотоса на луговой траве. Взгляд его был спокойный, располагающий к себе. Я уже ничему не удивлялась, но всё равно задала вопрос.       — Вы кто?       — Зови меня отшельником Хогоромо. Ты, наверное, хотела бы узнать о настоящем и будущем нашего мира, не так ли?       — Наверно... — выдохнула я, подсаживаясь рядом с отшельником. — Только теперь какой от этого смысл?       — Думаю, времени у нас достаточно, и я смогу тебя развлечь своими стариковскими историями.       — Но почему Вы так добры ко мне? Я же не сделала ничего хорошего... И умерла бессмысленной смертью.       — Знаешь ли ты, что твой отец был последней реинкарнацией Индры, одного из моих сыновей?       — Нет, не знала...       — Тогда слушай, дитя моё. В конце я задам тебе один очень важный вопрос.

***

      Постепенно я забывала о только что пережитом горе, и мои мысли мало-помалу сглаживались под спокойную речь старика. Над травой летали бабочки и стрекозы, унося мои горькие мысли далеко за горизонт.