Две полоски

      — В последнее время ты кажешься подавленным, Юри. Это из-за нашего с тобой разговора?       — Какого разговора?       — О ребёнке?       — Нет конечно… О, вот так хорошо! Сильнее…       Я сидел на диване, запрокинув голову, Виктор — на полу, положив обе мои ноги к себе на колени и разминая мне ступни. Я полдня провёл на катке, ноги гудели, и тем приятнее были прикосновения его прохладных пальцев.       Я почти не вспоминал об упомянутом разговоре, но тогда мы едва ли не поссорились. Виктор неожиданно завёл разговор о ребёнке. Речь не шла об усыновлении, он предлагал воспользоваться услугами суррогатной матери.       — Это невозможно, Виктор, — возразил я.       — Почему?       — Потому что в Японии суррогатное материнство запрещено на законодательном уровне. Даже если бы мы были традиционной парой, и то бы ничего не вышло. И в ближайшие годы вряд ли что-нибудь изменится. А уж нам вообще надеяться не на что: мы даже усыновить никого не сможем.       — Никаких приёмных детей! — категорично сказал Никифоров. — Я хочу своего ребёнка. Твоего или моего. Или нашего. Нам всего лишь нужно переехать в другую страну.       — Нужно хорошенько подумать сначала, взвесить все за и против. Эмигрировать — значит, вероятно, никогда уже не вернуться обратно в Японию: даже если нам и удастся завести ребёнка, то здесь его никогда не признают. Готовы ли мы принять на себя такую ответственность? Потому что…       — Юри, ты что, просто не хочешь детей?       — Откуда такие выводы? Я всего лишь пытаюсь сказать… Виктор!       Он не дослушал, ушёл к себе в комнату и потом весь вечер со мной не разговаривал.       Но я во многом был прав. Мои слова могли показаться слишком прагматичными или даже меркантильными, но о будущем стоило думать, принимая во внимание кучу нюансов, не всегда приятных, увы.       Каким бы дальновидным ни был Виктор, иногда он не видел дальше своего носа — если был увлечён какой-то идеей, и это увлечение было сродни одержимости. Сейчас он хотел ребёнка, и его занимала исключительно эта мысль. В его желании не было ничего предосудительного, ребёнка я бы тоже хотел, но он мыслями был «здесь и сейчас», а надо бы подумать о последствиях.       Даже если не принимать во внимание, что нам придётся кардинально изменить образ жизни, когда ребёнок появится, остаётся ещё куча проблем, требующих решения! В Японии это абсолютно невозможно, никоим образом, в какой-то другой стране — быть может, но проблем меньше от этого не станет. Мы привыкли думать о себе, но прежде стоит подумать о ребёнке. Каково ему будет однажды осознать, что его семья — не такая, как у прочих детей. Ведь есть садик, школа, просто улица, а реальность — это не радужные единороги, разгуливающие по облакам, и «как в сказке» здесь редко бывает. Даже подумать страшно, с чем может столкнуться наш будущий ребёнок! Я не хотел бы, чтобы ему пришлось пережить травлю со стороны агрессивно настроенных представителей социума, которые непременно есть даже в самой толерантной на свете стране.       Поэтому стоит дважды, а то и трижды подумать, прежде чем принимать такие серьёзные решения, как эмиграция или суррогатное материнство.       Мы всю неделю друг друга сторонились, не заводя разговоры на подобные темы: в общении возникала некая неловкость, которую пока не удавалось преодолеть. Но вот Виктор опять заговорил об этом — когда я вернулся с тренировки.       — Я много думал над этим, — продолжил Никифоров, — и, если начистоту, то суррогатное материнство не удовлетворит меня в полной мере.       — В смысле? — не понял я.       — Если даже мы и воспользуемся подобной услугой, то это будет или мой, или твой ребёнок. Но одному из нас он всё равно будет чужим — по крови. А я хочу нашего.       Я приподнял брови. Он уточнил:       — Хочу, чтобы ребёнка выносил ты.       — Виктор, — засмеялся я, — о чём ты только фантазируешь!       — Нет, послушай. Гипотетически — слышишь? — гипотетически, если бы такое было возможно, ты бы согласился родить от меня ребёнка? — Его глаза горели, как у кота, увидевшего наряженную рождественскую ёлку. — Только честно? Согласился бы?       — Если бы такое было возможно, — подумав, ответил я. — Но ведь так не бывает.       Он выдохнул. Что это было — вздох облегчения?       — А если я скажу, что бывает? — после паузы спросил Виктор.       — Что бывает? — растерялся я.       — Мне удалось раздобыть контакты одного доктора, он практически чудеса творит…       — Виктор, — прервал я, — послушай…       — Нет, ты сначала дослушай, — возразил он. — Мне удалось связаться с посредником, и он говорит, что благодаря новым технологиям и научным разработкам, которые проводятся в том медицинском центре…       — Шарлатаны какие-то, — уверенно сказал я. — Виктор, мы же не в голливудском блокбастере. Никакие новые технологии или научные разработки не превратят мужчину в способное зачать и выносить ребёнка… хм, как бы это назвать-то?..       — Отзывы о них хорошие, — упёрся Никифоров, и я понял, что от этой идеи он так просто не откажется. — Он гениальный хирург, на его счету тысячи спасённых жизней.       Он подтянул к себе сумку, вытащил оттуда профайл с какими-то документами и визитную карточку, совершенно чёрную визитную карточку с серебряной надписью на обеих сторонах. На одной стороне было написано: «Хазама Куро, доктор», на другой: «Медицинский центр Курой». Ни телефонов, ни адресов, только ссылка на сайт и электронная почта. Очень даже подозрительно!       — Вот, взгляни, — сказал Виктор, давая мне рекламный проспект.       На рекламный проспект это походило мало: не считая нескольких фотографий (общим планом — больница, операционная, палата интенсивной терапии; вынужден признать, оборудование суперсовременное), сплошной текст, перечисляющий широкий спектр услуг, которые предоставляет этот самый медицинский центр, а вернее, доктор Хазама Куро. Ещё подозрительнее! Даже доктора широкого профиля специализируются на ограниченном количестве проводимых практик, а если верить проспекту, то проводились здесь вообще любые операции, от пластических до нейрохирургических.       — Доктор согласился с нами встретиться, — между тем сказал Никифоров, — правда, есть кое-какие нюансы, если мы всё же решим воспользоваться его услугами.       — Нюансы? — переспросил я. Да можно было и не спрашивать: незаконно всё это!       — Во-первых, его услуги космически дороги. Но насчёт этого не беспокойся, денег у нас хватит.       — Значит, подвох в «во-вторых»? — предположил я.       — Он доктор без лицензии.       — Что?! — воскликнул я. — И как его ещё не арестовали за незаконную медицинскую практику?! Если у него нет лицензии…       — Он её отказался получать, — исправился Никифоров, — но ты прав: это незаконно. Так что если мы воспользуемся его услугами, то тоже нарушим закон.       — Виктор, ты сошёл с ума! Они же тебя просто на деньги пытаются развести. Ладно, если бы ещё говорили о моей спине или о твоей ноге, но получить возможность рожать детей в результате какого-то мифического лечения невесть у кого!       — 80%, — только и сказал мужчина.       — ?       — Вероятность успеха в нашем случае, так мне сказали. Если воспользуемся его предложением, то с 80% вероятностью сможем самостоятельно завести ребёнка. К тому же оплата производится только по результату, не считая общих расходов, таких как: медицинские обследования, проживание, питание и, разумеется, транспортные. До него ещё добраться надо!       Я смутился.       — Я ведь не заставляю тебя, Юри, сразу соглашаться. Мы просто съездим, посмотрим на этого доктора, послушаем, что он нам предложит. Нам это ничего не будет стоить. А вдруг это всё правда? Разве мы вправе упускать такой шанс? Наш собственный ребёнок! Ты только представь себе, Юри! Наш с тобой, ни чей-то ещё, только мой и твой.       — Незаконно, не забыл? — напомнил я. — Если… гипотетически… он не шарлатан, если ему удастся… нам удастся… как мы всё это обоснуем, объясним?       — С документами проблем не будет, если ты об этом. Они об этом позаботятся, я узнавал, — тут же ответил Виктор.       Я постучал зубами по нижней губе, размышляя. Стоит ли ввязываться в эту авантюру? Виктор опьянён, трезво он сейчас рассуждать не в состоянии, придётся взяться за дело мне и вывести этого доктора на чистую воду!       — Мы только посмотрим и послушаем, — поставил условие я. — Я всё ещё думаю, что это какой-то обман. Но ты прав: нам ничего не будет стоит поехать туда… Куда, кстати?       Виктор пожал плечами:       — Мы должны сесть на круизный лайнер, где-то по пути нас заберёт катер и доставит в нужное место.       — Прямо конспирация, — проворчал я, — ох, подозрительно!       — Билеты я уже купил, — с виноватой улыбкой признался Никифоров. — Нам только вещи собрать. Корабль отплывает завтра в полдень.       — А в агентстве что скажем? Кажется, у нас были запланированы на эти выходные рекламные съёмки… — вспомнил я.       — Я их уже отменил. Сказал, что мы отправляемся в кругосветное путешествие.       — Только посмотрим и послушаем, — напомнил я в который раз.       — Конечно, — весело подтвердил он, — только посмотрим и послушаем. Ну, решено? Едем?       — Решено.       В этот вечер мы с Виктором приняли решение, которое впоследствии изменило всю нашу жизнь.