чмок

Сычен сидит на краю собственного балкона и без какого-либо страха мотает ногами, каждый раз несильно ударяясь о железные балки. Паутина пролетает через весь балкон прямо к стеклянной пепельнице, захватив пачку сигарет, лежащую совсем рядом с ней. Парень слегка сжимает её в ладони, чтобы довольно плотный картон помялся, и стягивает маску ровно до носа (рисковать он не будет). Бумажный цилиндр поджигается, а Сычен, сделав затяжку, блаженно выдыхает. Смотрит под ноги — видит разодранную коленку и засохшую кровь на ней — напрягается. Дым от сигарет ударяет в «освобождённый» от плена эластичной маски нос, и Сычен слегка хмурится, но тут же делает очередную затяжку. Думает о том, что костюм придётся снова зашивать и быстрее кидать в стиралку, чтобы успеть до приезда тёти. Не мешало бы и самому в душ сходить, чтобы избавиться от запаха крови и отчаяния, исходящего от «супер злодеев». (От «супер» только и приставка) Сычен тушит дотлевающую сигарету о край балкона и прослеживает за тем, чтобы окурок в конечном итоге приземлился в мусорный ящик (так удачно расположившийся прямо внизу). Пачка с зажигалкой внутри летит обратно на место, а дверь на балкон закрывается (а на ручке остаётся небольшой слой паутины). Сычен проходит на кухню и через секунду понимает, что ему пиздецки (ну просто невъебически) жарко. И возможно где-то настойчиво заседает мысль, что надо блять сходить уже в душ. Именно поэтому он останавливается совсем рядом с холодильником и принимается стягивать верхнюю часть костюма, окончательно проигнорировав то, что даже маску до конца не стянул. Маска тоже в свою очередь игнорирует всё и остаётся в том же положении, быть может чуть больше задираясь вверх и застревая на переносице. Верхняя часть костюма касается пола чуть позже чем Сычен оказывается прижатым к боковой стене холодильника. — Ты будто бы знал, что я приду, — смеётся над ухом Дэдпул, вжимаясь грудью в Сычена. Паук даже вздрогнуть не успевает толком, потому что, услышав въедающийся под кожу голос, становится чуточку спокойнее. Костюм у Юты грубый, но на удивление приятно сыченову кожу холодит, заставляя всё же слегка выдохнуть. Однако это совсем не то, что Сычен планировал произнести. — Какого, — пытается маску натянуть обратно, но получает по руке, — хуя. — А вот такого, — Юта усмехается и прижимается ещё ближе, проходясь пальцами по подтянутому животу, — мне показалось, что тебе после такого насыщенного дня необходимо отдохнуть. — Снова следил за мной? — Сычен не удивляется, да и вопрос больше риторический, но для приличия неплохо было бы притвориться невинной овечкой. — Как я могу оставить свою кошечку одну дома без присмотра? — Сычен буквально чувствует чужую улыбку и очень сдерживается, чтобы не показать свою. Юта прелюдии ненавидит, но ради Сычена готов раскошелиться на пару вступительных фразочек. Сычен презрительно фыркает и ползёт руками вверх, чтобы чужую маску задрать. Дэдпул напрягается всем телом, но через секунду вновь расслабляется, проследив за тем, чтобы руки упали на его плечи, приподняв маску только до уровня носа. Это отличный такой знак, что разговорную часть они прошли и можно наконец-то приступить к делу. Что Дэдпул и делает, тут же припадая к чужим губам. Сычен плечи сжимает и послушно приоткрывает рот, позволяя старшему настырно и грубо его поцеловать. Нижнюю губу как всегда до боли прикусывают, вынуждая хрипло простонать. Но, чёрт возьми, как сильно Сычен не хотел показывать то, что ему все эти мазохистские радости пиздецки нравятся. Юта руками принимается каждый участок кожи обходить и оставлять яркие полосы, проходясь там грубой тканью костюма. Целоваться с Сыченом, конечно же, приятно до мурашек, но вечно ведь это продолжаться не может, да и хочется чего-то нового, поэтому Юта, задрав чужие руки над головой пытается стянуть с Сычена маску. — Стой! — Паук сразу понимает, чего хочет старший, от того вздрагивает в испуге и руками вырваться пытается (но это ему не поможет). Сычен понимает, что если Дэдпул увидит его лицо, в их жизни ничего в принципе не поменяется. Юта в любом случае уже знает, где тот живёт и часто следит за ним (что радует и пугает одновременно). Вот только… Сычену льстило, что всё, что между ними было до этого, никак не зависело от его внешности. Юта не знал, какое лицо скрывается за маской человека-паука, ему было абсолютно похуй на это, и Сычену это нравилось. Нравилось, что он получал внимание, комплименты и все эти до жути тупые подкаты просто за то, какой он есть. А теперь… Останется ли всё так же? Будет ли Юта относиться к нему по-прежнему? Смешно, но такого рода вопросы волновали не только Сычена. — Почему? — Голос у Дэдпула серьёзный, маска приподнята чуть выше носа, ещё какие-то пару сантиметров и всё, — так будет легче дрочить по ночам, представляя конкретное лицо. — Слушай, я правда не хочу, чтобы… Но кто Сычена будет слушать. Это же Дэдпул. Другого и быть не может. Маска летит на пол, падая совсем рядом с верхом от костюма. Сычен тяжело выдыхает и закатывает глаза, не зная, как ещё можно было отреагировать. Юта чуть ли не вскрикивает и даже ослабляет хватку. — Господи, картина сбежала из музея? — Проводит рукой по сыченовой щеке и даже облизывается, — если бога нет, тогда кто стоит передо мной? Сычен еле сдерживает улыбку и пинает по чужой голени. Дэдпул даже не ойкает. Становится немного легче. — Пиздец, — исчерпывающий вывод, — если ты так и продолжишь стоять, то в музее появится большое предупреждение о том, что экспонаты руками трогать нельзя. Юта еле слышно смеётся и вновь целует, в этот раз ещё настырнее, руками пытаясь потрогать всё, что до этого скрывала маска. Пальцы оттягивают волосы и вновь выбивают из Сычена лёгкий стон, который провоцирует итак слишком медленного Дэдпула. Юта толкает младшего в глубь кухни, поцелуями спускаясь на голую шею. Спустя какое-то время там появится россыпь из багровых засосов, но кого это сейчас волнует, когда каждое чужое прикосновение для Сычена как разряд током. Дэдпул останавливается на мгновение, только чтобы подхватить Паука за бёдра и усадить на столешницу, удобно устраиваясь между разведённых ног. Это место будто бы создано для Юты. Сычен тяжело дышит и пытается пальцами поймать чужие плечи. Дэдпул позволяет себе отвлечься на пару секунд, чтобы ещё раз взглянуть на сыченово лицо. — Не могу поверить, что вот это вот всё — моё. — С чего ты взял, что я тво… — Начинает было возмущаться Сычен и срывается на хриплый и жалкий стон, стоит только Юте устроить свою руку на его паху. — Кошечке лучше не мяукать, — Дэдпул сжимает руку, второй вновь проезжаясь по чужому торсу, — иначе кошечка будет наказана, и ей снова отстригут все коготки. Сычен думает, что метафоры Юты его конкретно уже успели заебать. Ещё Сычен думает, что ради такого пару раз в неделю он всё-таки не против потерпеть и побыть немного «кошечкой». Сам первый не выдерживает и целует, пока Дэдпул пытается залезть пальцами под трико. Сычен морщится от грубых прикосновений, но всё равно стонет, когда чужая рука сжимает его член в кольце. Вообще всё это довольно удивительно — Юта не тот, кто будет с таким удовольствием доставлять другим ласки и при этом не требовать чего-то взамен. Сычен начинает думать, что это неплохой такой комплимент его лицу. Хоть какие-то плюсы в этом «разоблачении» есть. Кстати о разоблачениях. Сычен за пару секунд собирается с мыслями и, пока старший чересчур поглощен надрачиванием, тянется руками к маске и успевает стянуть её практически до глаз. Но его, конечно же, моментально прерывают. Юта реагирует буквально за секунду и сжимает руки возле сыченовой шеи, посчитав это лучшим способом защиты. — Ты не посмеешь. — Но почему? — Сычен не звучит удивлённо, его голос скорее разочарованный, и далеко не потому что Юта в любую секунду может его придушить. — Поверь мне, ты не хочешь видеть моё лицо, — настаивает Юта, но руки не убирает. Сычен уж было начинает жалеть, что прервал такую отличную дрочку ради монолога униженного и оскорбленного. — Почему ты не говорил мне подобное, когда стягивал с себя в прошлый раз штаны? — Сычен улыбается, указательным пальцем поглаживая чужую щёку, — я тебя уверяю, абсолютно ничего не изменится. — Лёгкий поцелуй в губы, — к тому же, я хочу смотреть тебе в глаза, когда буду простанывать твоё имя. Вот это был пожалуй самый весомый аргумент. Юта не двигается, позволяя Сычену сантиметр за сантиметром стягивать удушающую маску с лица. Сычен настолько увлечён процессом, что даже губу закусывает, а Юта в шаге от того, чтобы младшего придушить. — Воу, — заключает Сычен и сжимает маску в ладони, — у меня даже член упал, — Юта заметно напрягается и уж чуть было не сжимает руки, но Сычен вовремя кричит, — я шучу! Спокойно! Всего лишь шутка! Но смешно ведь было? — Я блять выебу из тебя все твои шутки. — Звучит очень заманчиво, — Сычен улыбается нежно-нежно и поглаживает чужую кожу, — ты выглядишь прекрасно, слышишь? — Ебаные у тебя понятия о прекрасном. — Даже если у тебя выкатится глаз, а вместо рта будет огромная вагина, я всё равно буду считать тебя прекрасным. — Сычен морщит нос, — мне плевать, что у тебя на лице, — задумывается пару секунд и притягивает наёмника ближе к себе, — главное, чтобы член оставался таким же. Хотелось бы, конечно, чтобы немного побольше... Но... — Сука, — всё, что говорит Юта, перед тем как посильнее ударить младшего по бедру и вновь поцеловать, прикусывая губы так сильно, чтобы за все колкие фразочки отомстить. Дэдпул до сих пор не верит, что привязался к этому мальчишке так быстро и отвязаться почему-то не может. Наверное, потому что они подходят друг другу как два носка с овечками по скидке? Вот только Сычен, конечно подобрее и поадекватнее будет (что не совсем подходит к аналогии с носками). — Так что ты там говорил про «вытрахаю все шуточки»? А, сморщенный авокадо? — Тебе пиздец.