Параллельные

      Так как Чонгуку хватало теперь 4-х часов, чтобы выспаться, он решил устроить своему хёну романтическое свидание. Столик в японском ресторане заказан. Парень в зеркале поправляет укладку, зачесанную с одного виска за ухо, челка же делает полумесяц, падает на глаза и закрывает часть лба. Белая, свободная рубашка заправлена в брюки, демонстрируя точеную талию. Парень мажет одеколоном запястья и за ушками. Проверяет карманы: ключи, деньги, лубриканты на месте. Он выходит из дома и садится в такси, приезжая к месту встречи на 10 минут раньше, чтобы убедиться, всё ли в порядке.       Хосок пришёл, как по часам. В белом костюме с застегнутым пиджаком, который ему очень идёт, но словно сковывает. Весь обед они обсуждали разных недотанцоров, с которых многие тащатся и посмеивались над ними. Хосок удивил Чонгука чистотой своего японского, на котором он разговаривал с официантом. И доставил удовольствие весь обед держать свою босую ножку у него на паху, чем в самом начале заставил поперхнуться и слегка покраснеть. Но в какой-то момент хён убрал ступню в ботинок, чем расстроил младшего, и серьезно заговорил: — Чаги, могу я тебя спросить? Что между вами с Джином? Чонгук явно не ожидал этого акта ревности. — А почему ты спрашиваешь? — Почему я не могу спросить? — Можешь, но мне надо знать о чем конкретно ты говоришь, чтобы лучше ответить на твой вопрос. Могу я спросить — это ревность? — Именно. Ты принимаешь его ухаживания, как что-то совершенно нормальное. — Чаги, я совсем не понимаю о чем ты. Мы с Джин-хёном друзья и никто ни за кем не ухаживает. — Вы ходите ужинать вместе и он часто тусуется у нас на работе. — Так вот в чем дело. Давай я тебе расскажу то, что даже Джин не знает. Он крутится возле меня с самого первого дня в Сеуле. Относится ко мне очень хорошо, но это не ухаживания. И ничем не вызвано. Я не вижу в нем друга. Но и врага пока тоже не вижу. Единственное — я пытаюсь понять, что ему нужно. Но он на много умнее меня, поэтому это сложно. Между нами ничего нет и быть не может. К тому же, я всегда тебе рассказываю, когда мы куда-то идём, — Чонгук взял Хосока за руку, — Чаги, мне будет больно, если ты ответишь на мою откровенность недоверием. Я же люблю тебя, помнишь?       У Хосока полегчало на душе. Он развернул свою ладонь и взял младшего за руку кончиками пальцев, затем настойчиво уперся ему в пах ногой, чем заставил его судорожно выдохнуть и снова покраснеть, сказал шепотом: — Жду тебя через пару минут в туалете. Чонгук его удержал. — У меня есть идея получше. Он подозвал официанта, прошептал ему что-то на ухо и их отвели в какой-то номер с огромной кроватью и тусклым неоновым освещением. Хосок вошёл первым, оглядываясь по сторонам. За ним Чонгук и официант закрыл дверь. Младший подошёл и обнял хёна со спины, прижавшись. Почувствовал какие-то ремешки под одеждой. — Смотрю, ты тоже подготовился, — ухмыльнулся Чонгук и расстегнул пиджак старшего, — как же я соскучился, — сказал он, втягивая запах его волос. — Чаги, я тоже люблю тебя, — впервые признался Хосок. Чонгук стал одеваться. — Уже уходим? — Да, мне надо идти. Но ты можешь остаться, на всю ночь оплачено. — Куда ты идёшь? — Джин обещал мне провести экскурсию по своим владениям. Знаешь, бои без правил, бордели и прочая дребедень. Чонгук притянул его за талию и нежно поцеловал. — Ты ведь не ревнуешь, чаги? — А как я могу не ревновать? Тем более, ты идёшь в бордель. — Солнце, он просто покажет, как ведутся дела в разных сферах. — У тебя чистый бизнес, зачем тебе это? Чонгук обнял своего хёна покрепче, как тот любит. От чего второй слегка простонал. — Малыш, я начинаю чувствовать, что теряю тебя. Мне никто не нужен кроме тебя, понимаешь? Но есть вещи, которые мне интересны и которые я хочу знать со всех сторон. Послушай, мне всего 19, ты видел, чего я добился. И это не предел. А топтаться на месте не то что бы скучно — меня это убивает. Я должен знать и грязные стороны бизнеса, чтобы в дальнейшем его не лишиться. Хосок запустил руку ему в волосы. — Ты ведь расскажешь мне потом? Чонгук чмокнул его в шею. — Конечно. Как всегда. А ты расскажешь мне, про твой вечер. Кстати, как ты собираешься его провести? — Я пойду к Иджи. Она позвала с ночевкой. Чонгук подавил приступ ревности, мысленно ненавидя это примитивное чувство. — Кто ещё будет? Она же знает, что у тебя есть парень? — О, теперь ты ревнуешь. — Ну малыш, я же успокоил тебя. Я тебе верю, просто мне надо услышать, что вы просто друзья и что будет ещё кто-то. — Не будет никого. Её парень бросил и она заедает горе огромным количеством сладкого. — Не вздумай её утешать. — А то что ты сделаешь? — Чаги, мне ещё не разбивали сердце. Я представления не имею, что мне захочется с тобой сделать. Хосок чмокнул Чонгука в висок. — Не буду я с ней спать. — Ты чудо, — сказал Чонгук начиная много раз целовать на прощание, не в силах оторваться. — Я очень сильно люблю тебя. Хорошо проведи этот вечер. Не грусти. Хосок рассмеялся от умиления тому, с каким трудом Чонгуку приходится от него отрываться каждый раз. — Где тебя черти носят, — спросил Джин опоздавшего. — Да так, не мог оторваться кое от чего. — М, — саркастично произнёс Джин, глядя на свежие засосы на шее. — Так что, куда сначала? У меня кулаки чешутся, — сказал Чонгук, чувствуя, что возбуждение ещё не прошло и что надо куда-то девать свою энергию. И он обязательно расскажет об этом Хосоку. — Интересно посмотреть на тебя в деле. Джин отвел его в какое-то подпольное помещение, везде шепча охране, что Чонгук с ним. Отошёл куда-то, оставив Чонгука одного не на долго. Но за это время кое-что произошло. К нему подошёл парень с открытым лбом и бледной кожей и заговорил: — Кого я вижу. Человек, который продинамил меня. Чонгук изобразил удивление. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Не ожидал увидеть вообще, я думаю. — Я забыл про тебя. — А вот я тогда потратил время впустую. — Так сильно ценишь своё время? — Ну да. С кем драться будешь? — Я не знаю, как тут отбор проходит, так что… — Какой отбор? Это бои без правил. Ты просто находишь себе партнёра, ждёшь, пока один из трех рингов освободится и выходишь. — Тут полно народу и… Два ринга пустые, — вскинул брови Чонгук. — Большая часть приходит сюда поглазеть. Ты занимался чем-то? — Да, у меня чёрный пояс по тхэквондо. — У меня чёрный пояс по муай-таю. И куда-то делся твой акцент. — На тот момент я немного отвык от корейского. — Понятно. Пошли, посмотрим, какой вид борьбы круче. Они вышли на ринг и вокруг них сразу же собралась толпа. Они поклонились друг другу, на что публика поделилась на два лагеря: тех, кто выкрикивал неодобрительные звуки и тех, кто это поощрял. Оба встали в стойку и начали наблюдать друг за другом. Юнги нанес удар первым, но Чонгук его заблокировал. Затем он начал наносить удар за ударом, пытаясь попасть то в голову, то в корпус. Бил локтями, коленями, но никак не мог попасть по Чонгуку. Тогда второй улучил момент, выхватил руку первого и попытался скрутить. Чего тоже не вышло, из-за быстрой реакции Юнги и бешеной силы, которой Чонгук никак не ожидал в таком маленьком теле. Тогда пользуясь тем, что противник обескуражен, Юнги едва уловимо для глаза сделал разворот, замахнувшись ногой, и попал бы Чонгуку прямо по голове, если бы тот не увернулся. Босая нога пронеслась в миллиметре от его лица и, пока она не коснулась пола, Чонгук выбил Юнги из равновесия, поймав её и оторвав парня от пола. Такого подлого приёма тот никак не ожидал, а Чонгук понимал, что на боях без правил ему нечего и предъявить. Но, не растерявшись ни на секунду, Юнги обхватил руку Чонгука обеими ногами, повис на нем и, начав её выкручивать, выламывая пальцы вовнутрь, тем самым отвечая на нечестность. Стало так больно, что Чонгук было потерял равновесие, но в тот же момент подкинул его и швырнул в пол, чему согнутая до этого спина Юнги была явно не рада. Послышался глухой удар, толпа вокруг становилась всё больше и от её выкриков начинало звенеть в ушах. В ход пошли запрещенные приёмы. И бой стал походить на реслинг, вся суть которого заключается в том, чтобы сделать противнику настолько больно, чтобы он больше не смог встать. Парни просто мерялись реакцией и силой, пробуя друг на друге приёмы из других видов борьбы, которые они где-то видели. В какой-то момент ставить блок стало признаком слабости, оба пытались показать, насколько сильны.       Бой продолжался около получаса. Они сделали короткий перерыв и кто-то из толпы дал им воду. На ринг так и летело нижнее бельё и бумажки с номерами телефонов. Чонгук только подумал, что все 19 лет не смел даже мечтать о таком. Он просто послушно выслушивал унижения, учился и старался в поте лица. От захлестывающих эмоций парень вошёл в раж и, когда они снова сошлись, встал каменной сколой перед Юнги, который не мог понять, почему его удары не вызывают какой-либо реакции, а его соперник просто смотрит ему в глаза с какой-то странной ухмылкой, которая означает… Победу. Чонгук же в этот момент чувствовал саму жизнь, которая струилась по его венам. Чувствовал её так, как никто из тех, кто не мечтал о свободе на протяжении столького времени. В этот момент он думал, как закончить бой, но не убить соперника. Сделал резкий выпад и вдарил Юнги по ребрам один раз, чтобы посмотреть, что выйдет. Юнги на секунду сжался от боли, но сразу выпрямился, не собираясь сдаваться. Но Чонгук уже знал исход боя. Он начал наступать, наслаждаясь тем, как Юнги отступает в угол ринга, сделал резкий выпад, обхватив его шею руками целясь в голову коленом. Но Юнги положил одну руку ему на колено, слегка отводя его в сторону, чтобы избежать удара, который отправил бы его в нокаут. В тот же момент положил вторую руку Чонгуку на шею, повис на ней и с размаха перелетел ему на спину, ловко высвободив свою голову и начиная наносить молниеносные удары по голове, сжимая его ребра ногами изо всех сил, поджав их так, чтобы нельзя было выхватить и начать выкручивать. Затем обхватил шею рукой и начал давить на затылок. Чонгук напряг её, но кислорода всё равно не хватало. «Ну же, сдавайся, — пронеслось у Юнги в голове, — я не хочу тебя убить». Но Чонгук прыгнул с навеса на спину, выбив из Юнги весь кислород и силы. Затем встал на четвереньки, пытаясь привести затуманенный разум в порядок, пока Юнги пытался сделать хотя бы один вдох, но диафрагма предательски отказывалась слушаться, и он понял, что если Чонгук оклемается раньше, чем он сможет вдохнуть — он проиграл и, учитывая раж младшего, возможно даже умер. Но этого не произошло. Лёгкие неприятно наполнились кислородом, принося уйму боли и их взгляды встретились. Они оба всё поняли. В следующую секунду они одновременно постучали по полу, что в обычной схватке означает поражение, но в этом случае означало конец боя. Люди начали неодобрительно орать и выкрикивать: «держитесь до конца», «слабаки», «кто победил». Они оба встали и сошли с ринга, не нуждаясь в одобрении. К обоим подошёл персонал и начал обрабатывать раны и побои. К Чонгуку подошёл Джин. — Я только отошёл поискать тебе партнера. Но смотрю, ты и сам справился. На что получил озлобленный взгляд. — Не нуждаюсь в няньках. И, помолчав немного, парень сорвался с места и схватил Джина за грудки, притягивая: — Или ты сейчас говоришь мне, что тебе от меня нужно или и тебе, и твоему приятелю не поздоровится. Повторять не буду. Какого хрена вам от меня надо, — отчеканил Чонгук. — Какой же он горячий, — томно произнесла какая-то баба. Джин понял, что отнекиваться бесполезно, но он не мог ему ответить в присутствии той толпы, которая собралась вокруг них. Да и в целом ответ бы Чонгуку точно не понравился. А начинать драку в этот момент было бы неразумно по многим причинам. — Ладно! — Выпалил он. Твоя взяла. Только отпусти меня и давай не здесь. Гук придвинул его к самому лицу. — Откуда мне знать, что ты не смоешься. — Чонгук, послушай меня, тебе просто снесло крышу! Я уже признал, что ты прав, в дальнейшем отнекиваться бесполезно. — Я вижу, — яростно, но тихо заговорил Чонгук, — что ты просто оттягиваешь время, чтобы придумать что-то. Ты скажешь мне сейчас. — Я люблю тебя, — выпалил Джин, чувствуя всю безысходность ситуации. Но Чонгук не поверил. Швырнул его в пол, презрительно посмотрел и произнес: — Ах ты ж сука. Затем начал его избивать, пока охрана не оттащила. После чего его вырубили долгим ударом шокера и выволокли куда-то. Мин Юнги за всем наблюдал.