Параллельные

      Чонгук проснулся в какой-то сырой тёмной комнате. Он был приковано наручниками к краям железной кровати с тонким матрасом, от которого тянуло то ли сыростью, то ли ссаниной. Он попытался вырваться, но понял, что прикован ещё и ногами. А мышцы свело и резало от боли. Голова начала раскалываться, всё тело изнемогало от жажды. Своё состояние он спихнул на предшествующий бой. Во рту пересохло так, что даже губы смочить нельзя.       Спустя долгое время Чонгук почувствовал, что что-то не так. В том смысле, что он не мог так ослабнуть от драки, даже думать больно. И сколько он тут пролежал? Ему что-то вкалывали? Возможно. Тело просто изнемогало. Что с ним собираются делать? Просто бросят тут гнить? Сильно вряд ли, но в любом случае надо было что-то придумывать и выбираться.       Так он пролежал несколько часов, временами предпринимая тщетные попытки бегства, но очень быстро выбиваясь из сил, иногда теряя сознание. Если ему и ввели что-то, то когда? Думать он перестал ещё когда кинулся на Джина с кулаками. Или раньше. Такой ярости даже на ринге он никогда не испытывал. Вода… Как же хочется пить. Секунду. На ринге ему дали попить. Чёрт. Послышались шаги, затем лязг ключей и скрип двери. Вошедший включил свет, от чего воспаленные глаза Чонгука начали сильно болеть. Слишком ярко. Размытая фигура присела на корточки, взяла за лицо и осмотрев сказала: — Эко тебя покорежило. Ну ничего, и так сойдёт, — сказал знакомый голос. Вот только чей он? — Свет… — простонал Чонгук. Ему не ответили. Только аккуратно приподняли за затылок и начали поить. Он хотел было начать отплевываться, но жажда была сильнее и он с жадностью начал пить, захлебываясь. Из-за чего у него отобрали паек. — Тише, малыш, тише. Нельзя вот так вот. По телу пронеслась волна удовольствия. Сухость стала отступать. Мышление начало проясняться. На долго ли? — Ладно, чемпион. Я потом ещё зайду. — Можно… Ещё немного… К его губам поднести паек. Сдерживаясь, он начал пить размеренно, чтобы вновь не отобрали. Так он осушил весь. И зрение пришло более менее в норму. Он поднял глаза на знакомого. — Намджун… — всё ещё слабо произнёс Чонгук. — Ты был прав. У меня на тебя большие планы. — Хосок… — непонятно зачем произнёс Чонгук. — Не волнуйся. О нем я позабочусь.       Свет погас и дверь со скрипом закрылась. Так прошло много времени. Часов, может дней. Чонгук не знал. Каждый раз, когда он приходил в сознание, кто-то приходил дать воды. Окон не было. Только постоянная неразбериха. В какой-то момент он уже просто перестал понимать, что происходит. Спустя ещё время, его перестали приковывать. Наступила апатия. И парень стал медленно угасать. Так продолжалось, пока в один день к нему не вошёл человек, который, вопреки всем предыдущим надзирателям, решил поставить его на ноги и вывести из комнаты, проводя через длинный коридор, поддерживая за подмышку.       Послышался гул, за ним два невыносимо громких хлопка и перед тем, как грохнуться без сознания парень испытал чувство полета, сопровождаемое криками: — Нет, дерьмо, только не сейчас!       Следующим, где он очнулся была маленькая каморка. Кто-то сидел боком к кровати и смотрел в монитор. Картинка непривычно четкая, но такая яркая, от чего он застонал. Сидящий в кресле обратил на него внимание. И, не говоря ни слова, подошёл, приподнял его голову и аккуратно напоил через трубочку. Зная, что так он вряд ли захлебнется от жадного питья. Так прошло ещё неизвестно сколько времени. Но начиная с появления этого персонажа, парню становилось всё лучше. Как-то раз он проснулся, пока кто-то орудовал у него между ягодиц иголкой с нитью в резиновых перчатках. Боль жуткая, но он сразу вырубился.       Сознание. «Чёрт, что со мной было»? Всё тело ломит от какой-то усталости. Но он соображает. Ощущение, что он не делал этого целую вечность. Просто какой-то пробел из пустых воспоминаний. Но всё ещё не так хорошо. Думать он может, но не ясно. В комнату входит изнеженный парень с рыжей головой, смотрит на Чонгука и восклицает: — Проснулся! Как ни странно, это почти не отдаётся гулом в голове. — Ты кто такой? Парень берет табуретку, подсаживается и начинает поить Чонгука. — Меня Чимин зовут. Узнаешь? Чонгуку стало больно думать и он поморщился. — Да, так будет ещё какое-то время. И, так как ты ещё мало что вдупляешь, я расскажу тебе всё в следующий раз. А пока… Чимин подошёл к одной из стен и стянул полотно. Комнату залило тусклым сумеречным светом из открывшегося окна. Чонгук вспомнил о существовании свежего воздуха. — Окно… — Ого, всё совсем плохо, — протянул Чимин. — Нет, воздух, — слабо произнёс Чонгук. — А. Я могу его открыть, если хочешь, — Пожлш… — губы и язык едва слушают. — Пожалуйста? Моргни, если это то, что ты хотел сказать. Чонгук моргнул. Чимин открыл окно и на него пахнуло свежестью. Совсем слабый ветерок, долетавший до конца небольшой комнаты, приятно ласкал кожу. Чонгук стал проваливался в сон. — Спи, чемпион. Ты в безопасности. Ещё пару дней и всё будет хорошо. Пару недель, и ты как огурчик.       Чимин не солгал. Прошло пару дней, и он и правда смог встать на ноги. Сам попил и даже поел оставленную ему на столе кашу. Почему-то побоялся выйти из комнаты. Накатали воспоминания. Какой-то его друг задорно говорит: «Чонгук, у тебя такой классный папа», и той же ночью: «папа, что ты делаешь?! — Не сопротивляйся, тварь. Думаешь, можно давать всем и каждому, а своим отказывать? — Я не знала, что вырастила такого сына, — произносит разочарованный мамин голос из дверного приёма, в то время как отец втирается ему между ног, избивая его за слезы. — Какая же ты тряпка… Воспоминаний всё больше и они такие яркие, что Чонгук сам не замечает, как начинает орать вслух и колотить стену. На шум вбегают 2 парня и пытаются его успокоить. — Чонгук, что случилось, — спрашивает знакомый голос. — Чёрт, так не должно быть, — говорит голос Чимина в то время как другой парень пытается прижать бьющегося в истерике парня к полу, чтоб тот себе не навредил. — Чонгук, успокойся, — кричит парень ему в лицо. — Папа, не надо, — орет Чонгук. — Юнги, пусти его! Я видел такое раньше, лучше не трогать. И правда, как только Чонгука отпустили, он отполз на локтях назад и начал оглядываться, тяжело дыша. — Где я? Чимин заговорил: — Чонгук, ты в полной безопасности. Успокойся. Я Чимин, это Юнги… — Юнги… Я помню тебя. — Да, я парень из самолёта, которого ты продинамил. Помнишь? Чонгук нервно кивнул. — Можно я лягу. Я хочу… Спать. — Тебе совсем не нужно спрашивать, — ответил Чимин, — мы не враги тебе. Чонгук нервно закивал, всё ещё тяжело дыша. — Давай-ка я помогу тебе перебраться на кровать, — предложил Чимин. Чонгук кивнул. Чимин закинул одну его руку себе на шею, обхватил его талию и оторвал от пола, давая Чонгуку опираться на себя. — Да ты окреп. Смотри, ещё совсем немного и… — Чимин сделал паузу, аккуратно перекладывая больного на кровать, — фух, будешь, как новенький. — Можно воды? — А? Да, сейчас принесу. Чонгук устал, но спать ему не хотелось. От случившегося только что, помимо стресса он почувствовал, что размял мышцы. Ему принесли попить. Он медленно осушил весь кувшин. -Юнги, — обратился Чонгук, — сколько времени прошло с момента нашей драки? Тот переглянулся с Чимином. — Думаю, можно рассказать, — сказал второй. — Чонгук, прошёл месяц. Даже чуть больше. Он воспринял это совершенно спокойно. — Я думал, больше. Ребята настороженно переглянулись. — Что ты помнишь? — Как просыпался в агонии и с жаждой много раз. Один раз шли по коридору. Потом свет от монитора. Но это уже здесь. Потом иголку… Какого хрена! Чонгук швырнул кувшин в стену от чего почувствовал слабость во всём теле. — Успокойся, это была необходимая помощь! Повысил тон Юнги, чтобы успокоить запаниковавшего Чонгука. — Мы всё расскажем, только успокойся. Сейчас тебе лучше поспать и не нервничать. Дай себе время. Голос Чимина такой заботливый и успокаивающий. — Хосок говорил, что у него есть брат Чимин. Это ты? — Да, я думал, поймешь, когда представился. — Где Хосок? Когда я смогу его увидеть? Чимин с жалостью посмотрел на Чонгука. — Ты не можешь. Лучше ему думать, что твоими поисками занимается полиция. Так он в безопасности. Он ожидал истерику, но Чонгук только выдохнул. — Хорошо. Ему лучше бы убраться из клуба. — Не волнуйся, — сказал Чимин, — я обо всем позаботился. — Дай мне гарантии! Чонгук начинал нервничать. — Он поехал к родителям в Японию. Там его не достанут. Чонгук успокоился и почувствовал прилив сил. — Спасибо, — искренне поблагодарил он Чимина. Затем посмотрел на Юнги обратился к обоим: — А теперь расскажите, что здесь происходит? Двое переглянулись. — Чонгук, — начал Чимин аккуратно, но Юнги его перебил. — Хватит на сегодня. Это нанесёт удар по твоей психике, ты и так слишком слаб и не готов ещё… -…узнать, что меня пичкали какой-то тяжёлой наркотой в лошадиных дозах, выставляли на аукцион, как секс-игрушку для последних извращенцев и началось всё это, когда я выпил воды на ринге? Юнги вскинул брови, не ожидая, что тот додумается и удивился, с каким холодом и безразличием он всё это произнес. А в это время Чонгук продолжал соображать, чувствуя всё больший прилив сил, какой у него наступает от мозговой встряски. — Они хотели тебя… Юнги, — Чонгук поднял голову и посмотрел Мину прямо в глаза. По его реакции он заключил, — ты не знал этого. Напоили меня чем-то, мышцы стали как камень, но реакция замедлилась и ты выкрутился. Хотели использовать меня для добычи таких, как ты. — Вот почему они не давали тебе просыхать, — вдруг перебил Юнги, — ты — ёбаный гений. — Вот только… — Чонгук пару секунд смотрел в пустоту, затем поднял глаза и стал смотреть то на одного, то на другого, — я спросил, что происходит. Откуда вы двое взялись. Положим, Чимин брат Хосока и решил помочь ему. А ты, откуда вы двое знакомы, — обратился он к Юнги с вопросом. Чимин смотрел в полном шоке на происходящее. — Да как ты вообще понял, что тебя использовали как секс-игрушку, — воскликнул он. — Алло, мне очко зашивали, — ответил Чонгук, — и ещё кое-что, ты разве не во Франции… Чонгука вдруг затрясло и он начал вырубаться. Чимин подтянул его вниз и уложил головой на подушку, ощупав лоб. — Да у тебя жар. Юнги, неси компресс. А ты ложись спать. Все вопросы потом. Я обещал твоему брату найти и вернуть тебя в целости и сохранности. Эти слова успокоили его и он начал погружаться в сон.