Параллельные

      Чонгук вернулся в бар и стал мыть использованную посуду. Вечер понедельника прошёл довольно спокойно, так что у Хосока было время научить Чонгука некоторым вещам. По окончанию работы Хосок догнал Чонгука на улице: — Чонгук, стой. Надо поговорить. — Нет, хён, не сегодня. Дел по горло. Давай в следующий раз. — Нет, — Гук на это вскинул брови, — я же вижу, что тебе нужна поддержка. — Я сам в состоянии о себе позаботиться. — Тебе сейчас нужно, чтобы кто-то о тебе позаботился. — Хо, послушай, мне нужно немного времени наедине — вот моя лучшая поддержка. — Хорошо. Я тебя понял. Приходи в четверг за час до открытия. — Обязательно.       Следующие 2 дня Чонгук занимался тем, что обустраивал свою квартиру. Нанял рабочих и контролировал всё, что они делают. Рассчитал, что на всё уйдёт около 3-х недель. Проверил работу компаний и, с помощью гугла, выучил много напитков. Одиночная жизнь и правда шла ему на пользу. Перед приходом на работу Чонгук заскочил в магазин и купил Хосоку одежду, которую он ему одалживал. Затем купил наклеек и отправился на стажировку. — Привет, Чонгук. — Здравствуй. Хосок, удели мне 20 минут. Сходим в соседнее кафе. Мне надо кое-что тебе сказать. Они зашли в кафе, заказали только кофе и Чонгук начал. — Спасибо, что приютил меня. Это было очень любезно с твоей стороны. Вот одежда, которую ты мне одалживал. Точнее, я купил новую. Я пока не знаю, как тебя отблагодарить, но я у тебя в долгу. И прости меня ещё раз за тот случай, тут я правда не знаю, как загладить вину. — Ещё раз: тебе не за что извиняться. И ты мне ничего не должен. Правда, я тоже хотел поговорить. Я соскучился. И было бы очень круто, будь ты моим соседом. — В каком смысле «соскучился»? — В прямом. Мне тебя не хватает. Не могу предложить тебе быть моим парнем вот так сразу, но знай, ты мне нравишься. — Да уж, это не 20-ти минутный разговор. — Именно. Так что давай после работы. И у меня до сих пор нет твоего телефона, — Хосок достал телефон, а Чонгук почувствовал, что теплые отношения на него пагубно влияют, — диктуй мне свой номер.       К концу недели начался полный треш. Ребята едва успевали. Пару раз заезжала полиция, развязалось несколько драк, какую-то женщину с трудом удалось спустить с барной стойки. А по закрытию, было человек 30 пьяных вдрызг, с которыми просто не знали, что делать, потому что гора обдолбышей на улице явно привлечет лишнее внимание, а это совсем ни к чему. По дороге домой Хосок спросил, улыбаясь во весь рот: — Не хочешь ко мне? Я бы поспал с тобой в обнимочку. — Хён, мне нужно пару недель, чтобы прийти в себя. Я сам не свой. — Я заметил. Тебе просто нужна забота. — Забота нужна тем, кто к ней привык. Хосока это кольнуло. — Так о тебе и правда никогда не заботились… Чонгук как-то жалобно на него посмотрел. За что в следующий момент стал себя ненавидеть. Хосок взял его за руку и потянул. — Мы идём ко мне и это не обсуждается. Через 20 минут они уже оба наворачивали рамён, после чего приняли душ и отправились спать. Чонгуку стало так тепло и приятно засыпать в объятиях этого солнышка, который делает его невероятно слабым. Он будто выкачивает из него все силы, но как же приятно самому их отдавать. И Хосок тоже, наконец, не чувствует себя одиноко. Чонгук проснулся один, в шесть вечера. Отметил, что опять проспал около двух третьих суток.       Выглянув за бортик, опять нашёл Хосока танцующим. Но на этот раз тот не заметил его. И Чонгуку пришлось запустить в него подушкой, чтобы привлечь его внимание. — Проснулся? — Нет. С твоим домом что-то не так. Здесь мне постоянно хочется спать. — А вот и нет. Здесь ты можешь расслабиться и ты чувствуешь весь накопленный стресс. И пока ты хорошенько не отдохнешь, ты будешь хотеть спать. Чонгук сделал вид, что храпит с открытыми глазами пока якобы слушает его, Хосок рассмеялся. — Хочешь меня потискать? Младший сонно кивнул. — Сполоснусь только. Хо быстро принял душ и вскарабкался на кровать, обмякая в объятиях младшего. — Чёрт, — протянул Хосок. Чонгук захихикал ему в шею. И сказал: — Как в первый раз. — Да, почти всё как в первый раз, — ухмыльнулся хён. Чонгук зарделся, поднял голову и смущенно спросил: — О чем это ты? — Поцелуй меня. Чонгук очень робко это сделал. Но настолько же нежно, как и в прошлый раз, прижимая его к себе. А Хосок просто продолжал таять, постанывая. У Чонгука очень сильно забилось сердце от волнения. — Хосок, я люблю тебя, — сказал младший, не требуя ничего взамен и продолжив его целовать. — Чон… гук, — простонал парень, — я тоже тебя люблю. Прошептал Хосок и не соврал. Потому что и правда надо любить человека, чтобы накрывало от одних объятий и поцелуев. Чонгук сильно начал нервничать, но продолжал целовать уже шею, совершенно прекращая себя контролировать. — Всё хорошо, маленький, — успокаивал его хён, запуская ему руку в волосы, — всё хо… хорошо, — простонал он, когда Чонгук игриво куснул его за кадык. Тут Хосок не выдержал и положил малого на лопатки, настойчиво вжимая его в кровать. — У тебя правда никого раньше не было? — Чт… — пытается выговорить Чонгук, слабо отдавая себе отчёт в происходящем. — Ты девственник? — Да… — Чонгук немного пришёл в себя и начал пытаться сопротивляться происходящему. Хосок так обрадовался услышанному. Оно не собирался его отпускать. Он стянул с него одеяло, поцеловал, упираясь коленом в стояк, чем сорвал с губ Чонгука громкий стон и поцеловал, после чего засунул ему в рот запечатанный презерватив. От чего у Чонгука шарики за ролики заехали. — Хо… — стонет он, когда хён проникает тонкими пальцами ему под резинку трусов и охватывает член, от чего младший начинает задыхаться, а презерватив выпадает у него изо рта. Хосок самодовольно улыбается, наблюдая за экстазом Гука. — Да, чёрт, да! Он на секунду отрывается, чтобы снять с себя нижнее бельё, на что Гук поднимает голову. Хосок устраивается сверху, раздвигая ноги и начиная тереться гениталиями. Чонгук садится, охватывает оба члена ладонью, прижимая их дуг к другу и начинает медленно толкаться, ускоряя движения, а второй рукой притягивая Хосока за шею и целуя его, пока он стонет ему прямо в губы. Хосоку уже невтерпеж и он судорожно ищет презерватив. Открывает его и убирает ладонь Гука с их членов, чтобы натянуть презерватив его. — Хо, у тебя были парни, — тяжело дыша спрашивает Чонгук — М? Ага, было дело. — Хорошо, — успокаивается он, — я могу на тебя положиться? — Да, — едва слышно, произносит Хосок, — папочка всё сделает, всё хорошо, маленький, — говорит Хосок, целует его в губы и садится на его член. После Чонгук целует его в шею и случайно задевает сосок. От чего Хо шипит. — Прости…а, — постанывает Гук. Продолжая целовать в шею, крепко обняв его за ребра, от чего хён стонет, как девчонка в хорошей порнухе и Гук понимает, что там у него просто эрогенная зона, которая срабатывает, если крепко прижать. Вот в чем до сих пор было дело. Эти его «Чёрт» и " нифига себе» — вряд ли он сам понимал, что происходит. Чонгук ускорял движения, начиная долбиться и говоря стонущему Хосоку прямо на ухо: — И кто теперь папочка, а, Чаги?. — Чонгук я. А! Я кончаю. Младший ещё немного ускорился, хотя было уже некуда, и крепче обнял своего хёна, целуя ему шею, оставляя бардовые засосы.       Хосок кончил ему на живот, приятно обжигая кожу спермой. И оставляя следы от ногтей на плечах. Сделав ещё пару движений Чонгук тоже кончил в рваный презерватив, обжигая Хосока изнутри. Затем просто молча лежали в обнимочку. Хосок, как обычно, обнимал за шею, а Чонгук за ребра, утыкаясь хёну в плечо. — Вот поэтому я папочка, Чонгук. — Как скажешь, Чаги.       Младший снова проваливался в сон. Но Хосок напомнил ему о работе. Ночь пятницы выдалась особенно тяжёлой. Особенно для Чонгука, который снова забыл поесть. Но на утро они уже снова спали в обнимочку и сутки никуда не выходили. Чонгук только и делал, что спал и просыпался от того, что его плюшевая игрушка не с ним, а Хосок заботился о том, чтобы его малыш хорошо питался.