Параллельные

      Они вошли в подвал и Чонгук начал оглядываться. Комната была похожа на пыточную, в которую если и заходят, то раз в пару лет. Видимо, этот дом принадлежал какому-то маньяку, хотя, вовсе не обязательно, маньяку. И здесь дети друг друга запирали? Он вспомнил, какой страх нападал на него каждую ночь вне зависимости от того, есть ли кто-то в его комнате или нет. Просто боязнь того, что что-то плохое случится. Теперь это казалось таким глупым. И думать об этом тоже глупо. Надо выбросить ту нелепую часть жизни и никогда больше о ней не вспоминать.       Какие-то заржавевшие инструменты разбросаны тут и там, стулья с ремнями, из одной из стен торчали торчали цепи с наручниками. К ним и был прикован Джунго. На полуразвалившемся столе рядом лежали готовые бандажи, спирт, нашатырь и пластыри. — Зря ты оттягиваешь час своей смерти, — сказал Юнги, разрезая острым как бритва ножом майку алкоголичку на теле узника от выреза до пупка, оставляя кровавую дорожку, — я больше не буду сюсюкаться. Как вы на нас вышли?       Джунго начал нервно и медленно отвечать, пытаясь собраться с мыслями. Этот подвал навевал ему явно неприятные воспоминания. — Тебя видели в кафе, кажется… АААААААААААААА — раздался истошный вопль. Это Юнги вонзил нож ему в сосок и начал ковырять. Чонгук понял, что то, что он видел раньше в лесу и сейчас видит здесь — только цветочки. Потому перестал реагировать. Это было не сложно. Юнги вытащил нож, прижег рытвину спиртом (просто плеснул из банки), от чего на секунду затихший вопль, прервавшийся для вдоха, когда боль отступила, возобновился. Он наложил бандаж и спросил: — Вопросы, Чонгук? Не стесняйся спрашивать, если чего-то не понимаешь. — Я понял. Это чтоб он не откинулся раньше времени. — Видишь, какой смышленый парень, Джунго. Не то, что ты. И продолжил, обращаясь к Чонгуку: — А за что он получил, понял? — Нет. Соврал, наверное. — Именно. Не помню, чтобы спрашивал, что ему кажется. И не было меня ни в каких кафе. — Ублюдок, — проорал головорез, но не успел сказать что-то ещё, как снова завопил. Большой палец Чонгука оказался на бандаже и давил, пока тот не привык к боли. Не понимал уже Юнги. — Надо бы извиниться, — сказал младший. Мин вскинул брови и вспомнил, что Чонгук очень быстро учится. Хотя так сложно не относиться к нему, как к младшему брату. Попытка не привязываться к малому оказалась тщетной. В голове пронеслось: «будет быстрее, чем я думал». Тем временем Джунго орал. — Прости, прости меня пожалуйста! Только убери своего пса, — с этих слов Чонгук надавил сильнее и из-под повязки начала сочиться кровь. Но Юнги убрал его руку. — Пацан, забей. Нам не его уважение нужно. И так слабый, замучаешь раньше времени. — Уроды, — еле дыша, простонал связанный. — Юнги, можно я? — Наслаждайся. Прямо интересно на тебя посмотреть. Сташий отошёл. Чонгук начал: — Тот же вопрос? Парень понял, что лучше всего рассказать всё побыстрее и сдохнуть. — У Минджи связи по всему Тэгу. Он выслал всем знакомым фото Юнги. Один знакомый хакер увидел его в камере на заправке. — Кто такой Минджи? — Наш главарь. Чонгук задавал вопросы очень быстро и раздражался, что не может получать информацию быстрее. — Зачем взобрались на деревья, почему просто не прикончили нас спящими? — Что? Я не знаю, не я руководил операцией. Чонгук поймал себя на мысли, что ему жалко было бы ковырять и так изрытую рану, потому ткнул лезвием в бандаж и поскреб по кости. — Отвечай, — холодно приказал он, когда Джунго перестал вопить. Юнги вышел покурить. На всякий случай закрыл за собой дверь. Чонгук задавал много вопросов, на которые Юнги мог бы и сам ответить, но пускай парень учится. Незачем лезть пальцами в пробирку.       А всё же Джунго ужасный слабак, думал Юнги, закуривая и вспоминал, как его закаляли свои же. Ломали ребра, обливали кипятком, вывихивали и вправляли конечности часами на пролет. Одни из немногих пыток. Достаточно было раз заорать и пытки прекращались. Но у Юнги и в мыслях не было сдаваться. А тут всего лишь сосок поковыряли и он уже орет во всю. Джунго не предпринял даже попытки к бегству. Даже не просил о пощаде и не пытался договориться. Жалкая жизнь недостойного человека. Ещё он думал о Чонгуке и его ведении пытки — никакого лишнего насилия. И никак не мог понять, как ему до сих пор крышу не снесло. Юнги и самому нелегко пришлось. Но его ни разу не насиловали. Тем более родители. Не постижимо. Как он не ожесточился и не оскотинился в той атмосфере, в которой вырос?       Спустя каких-то полчаса Чонгук вышел, изменившись в лице, и кинулся на Юнги, чего тот явно не ожидал. Заехал ему 2 раз в лицо, но Мин извернулся и швырнул его через плечо. Подумав, что драться бесполезно и займёт много времени, выхватил пистолет из-за пояса и наставил на Чонгука. Тот был безоружен. — Что за дела? — Кто ты, блять, такой, — заорал Чонгук. Юнги слегка опустил пистолет и выпрямился. — Чего? — Я, блять, тебя спрашиваю, кто ты, нахуй, такой, ублюдок?! Юнги поднял обратно пистолет, целясь в голову. — Блять, это препарат так действует? Поэтому на тебя нет ориентировки? — Мин Юнги умер в этом подвале 14 лет назад, — процедил Чонгук? Юнги посмотрел на него с пару секунд, недоумевая. — Стало бы я вас знакомить, будь это правдой? Чонгук задумался. Юнги продолжил: — Джунго, мать его! Недооценил. Думал, он так легко сдался. А он всё тянул время. Чонгук, расслабься и мы поговорим. Что с тобой вообще такое, ты же всё время всё анализируешь, а тут дал собой манипулировать? Чонгук сел на лежащее рядом бревно и взялся за голову: — Я не знаю! Может, он не говорил всего этого и я всего этого не видел. Может, это и правда препарат так действует. Наверно, я и правда ходячий труп. Джин тоже не дурак. Он списал меня со счетов не просто так. Юнги опустил пистолет. — Эй, мы ведь не знаем, в курсе ли он, что ты пропал, помнишь? Чонгук поднял на него испуганный глаза: — А если нет, Юнги? У меня гора вопросов, и найдя ответы их становится только больше. Юнги подсел к нему, спрятав пистолет в кобуру. — Чонгук, а ну посмотри на меня. Чонгук посмотрел, Юнги раскрыл ему веки и начал осматривать красные глаза, светят в них солнечным зайчиком от часов, за отсутствием фонарика. — Теперь открой рот. Чонгук послушался. Юнги хорошенько всё осмотрел и принюхался. Затем проверил пульс. — Напряги бицепс. Он прощупал мышцу. — Теперь коснись указательными пальцами кончика носа поочереди. Чонгук выполнил. — Ты в порядке, на первый взгляд. Сейчас закончим с Джунго и отправимся в больницу на обследование. А пока расскажи-ка мне вот что. Ты когда лежал в той комнате, ты хоть что-то помнишь? Расскажи каждую мелочь, которую только можешь вспомнить. — Бетонная комната. Железная кровать, наручники. Очень слабое зрение. Намджун… Он приходил один раз. Дал мне попить и сказал… Сказал, что позаботится о Хосоке, — тут Чонгук очень быстро заговорил, желая поскорее получить ответ, — вы ведь не соврали мне, Хосок и правда в надёжном месте? — Да. Достаточно надёжном. Что ты ещё помнишь о Намджуне? — Он сказал ещё, что я был прав. Что у него и правда на меня большие планы. — М. Это всё? — Да. — Больше никто не заходил. Людей никаких не помнишь? — Нет. Больше никого. — Я тут знаешь, что надумал. О том, что ты был секс-игрушкой у нас были основания думать, но мы не знаем наверняка, так ли это было на самом деле. — К чему ты клонишь? — Заметил за собой какие-то изменения? Ты и раньше так легко и быстро обучался. — Намекаешь, что мне кололи какие-то стимуляторы мозга, не пытаясь убить, а ставя эксперименты? Нет, так всегда было. Я бы даже сказал, что стремился к такому. — Понятно. Что-то ещё? Венерические заболевания какие-то беспокоят или другие? Чонгук округлил глаза. А ведь и правда, если бы его насиловали, болезней было бы не избежать. — Нет. Совершенно ничего. На этом месте Чонгук с облегчением выдохнул. Юнги отметил, что Чонгуку на самом деле не всё равно, имели ли его или нет. — Но… Я так же мог быть игрушкой кого-то одного. Какого-то брезгливого чистоплюя. — Да? А тебя не держали в вонючем подвале. — Закроем тему. Потом с этим разберёмся. — Что у Джунго выяснил? Чонгука передернуло. — Мало что. Он и правда ничего не знает. За информацию они получат ещё денег, тянули из жадности. Зато рассказал, что именно тебя он убил, заперев в сейфе в стене. И даже показал… Я отодвинул затворку, там скелет ребёнка. На свитере вышито твоё имя. И прости, глупо было с моей стороны, надо было разобраться. Чонгук договорил и замер, вспоминая то, что он увидел. Образ маленького скелета неподвижно сидевшего в углу довольно просторного для него контейнера, стоял у него перед глазами. Свитер и шорты висели на нем, как рваный мешок. Вот Чонгуку крышу и снесло. Свои страдания он перенести может в любой форме. А вот чужие… С огромным трудом. Юнги слегка повел бровью, глядя в пустоту и о чем-то вспоминая. — А знаешь, что на самом деле было? Мы пару раз в месяц бегали сюда по ночам, пока воспитатели спали. Издевались друг над другом. Его друг отобрал у меня свитер, было очень холодно. А потом я в отместку их запер до первой зари. Когда собрались уходить я открыл дверь и ушёл. Мы вернулись в детдом, через час вернулся с Джунго. Весь напуганный. Ему всыпали тогда по первое число за то, что шлялся где-то всю ночь. А его друга всё никак не было. Поднялся кипиш и мы ещё месяц по ночам сбегать не могли. А когда снова играли в хижине, нашли труп пацана в том сейфе. Решили никому не рассказывать. И правильно сделали. А вот Джунго должен был хотя бы нам рассказать, где ребёнок, пока его ещё можно было спасти. Но он аргументировал это тем, что испугался. А потом не мог ничего сделать, потому что воспитатели слишком следили. Хрен знает, зачем он вообще его запер. Видимо, не поделили что-то. Чонгук выслушал его. Затем оба прошли к пленному. Тот увидел Юнги и оскалился. — Решил пошутить перед смертью, — спросил Юнги, заехав ему с навесу, от чего голова Джунго ударилась о стену и отскочила, как мячик, упав на грудь. Юнги сразу успокоился и, немного подождав, спросил: — Ну, можешь быть ещё чем-то полезен? — Слышал ваш разговор, — еле слышно, с видом окровавленной гиены отвечал тот, — про препарат знаю… Он не успел договорить, как на лице отразились страх и недоумение, но сказать он больше ничего не мог, Юнги перерезал ему горло. Джунго смотрел на него жалобно и жалко. А Чонгук расправил плечи от удивления, даже скорее от шока и произнёс: — Какого хуя… — Этот хер наврал, так же, как и про мою смерть, чтобы спасти свою шкуру. Ни черта он не знал, — оправдался Юнги, ожидая, что Чонгук не станет верить. Но тот успокоился и задумчиво сказал: — Понятно. Потом немного помолчав взял старую лопату и пошёл на выход. — Серьезно? Собираешься похоронить его? — Не его, — ответил Гук, — ребёнка. — Чонгук, нам нельзя оставлять следов. — Ну, тогда с этим жмуриком тоже надо что-то сделать, — Чонгук кивнул на парня с перерезанным горлом. Юнги немного подумал. — Надо сжечь это место к чертям. Они облили всё бензином из запасной канистры и подожгли. Садясь за руль, Чонгук сказал: — Теперь за планшетом. Юнги не стал спорить. Они ехали молча почти всю дорогу. Пока Юнги не перегнулся на задние сиденья за бутербродами, протягивая один Чонгуку. — Будешь? — Да, с перцем несколько. Юнги отобрал ему бутерброды и протянул один. Тот взял и начал жевать. Юнги спросил: — Почему поверил мне, когда сказал, что не я в сейфе? Чонгук сначала дожевал, затем ответил: — Лучше спроси, почему я хотя бы на секунду подумал, что это правда. Ты спрашивал, изменилось ли что-то. Так вот, после той истории я теперь соображаю туго временами. — А почему ты не должен был сомневаться? Доверяешь мне, — с лёгким презрением спросил Юнги. — Не до конца, — ответил Чонгук, — на фотографии, которую ты сжег, ты был обведен, но не был зачеркнут. Это явно означало, что ты жив. — Чонгук, — начал он. — То, что я рассказываю должно оставаться между нами. Мне не разрешено тебе ничего рассказывать. Ни про мафию, ни про кровавый бизнес. — Само собой, хён, — ответил Чонгук. Оставшийся отрезок пути они провели молча. Проехав табличку с надписью «Сеул», Юнги разукрасил глаза коричневыми матовыми тенями. Это не выглядело как мейкап, скорее, грим. Он стал похож на совершенно другого человека. Затем закрыл лоб и глаза блондинистой челкой, надел кепку, медицинскую маску, цветные линзы, очки и большую толстовку. Чонгук досмотрел преображение хёна. — Ладно, самурай. Мне тоже надо что-то с собой сделать? — Не нужно. Ты и так на себя больше не похож, — ответил Юнги. Чонгук глянул на себя в отражение в окне двери: длинные пряди и густая челка с коротко остриженными висками и затылком, уложенные определенным образом, превратились в длинные волнистые волосы, которые он всегда небрежно собирал в пучок. Кожа побледнела, щеки впали. Сам похудел. Даже взгляд до жути изменялся. Только улыбка та же.