Параллельные

      Спустя полчаса Юнги остановился на заправке, залил бензин и купил блок воды. Отдав одну бутылку Чонгуку, у которого уже покраснели и воспалились веки. Он осушил её почти сразу. Юнги только и смотрел, как пузырьки поднимаются к верху. — Дай ещё одну, — попросил Чонгук. Юнги дал, остальное закинул на заднее сиденье и сел за руль. — Зря мы высунулись. Ты ещё не в том состоянии. — Не сюсюкайся со мной, — ответил Чонгук, — куда мы? — Не знаю. Юнги помолчал. — Надо посмотреть, если за нами хвоста нет. Тогда я куплю нам поесть. — Не отвлекать тебя? — Я в состоянии делать два дела одновременно. — У тебя военная подготовка. Откуда? — Маленькое хобби. — Я до конца честен с тобой. А ты не хочешь платить тем же. — Потому что, Чонгук, — вспылил Юнги, — знаешь, в чем проблема таких, как я, а теперь уже и таких, как ты? Мы часто умираем! Тебе приходилось переживать смерть близкого человека? — Нет. — Это не смертельно, но очень тяжело. Я не хочу к тебе привязываться. — Вот оно что, — усмехнулся Гук, — суровый Мин Юнги на самом деле очень нежный и ранимый человек, который выстроил вокруг себя целую цитадель, в которой прячется. — А то ты не такой? — Нет, хён. Я предпочитаю сталкиваться с жизнью во всех её проявлениях, оставаясь честным и открытым. Смерть, отвергнутость, насилие, пустота — если это жизнь, то пожалуйста, пускай это со мной происходит. Так хорошие моменты слаще. Впрочем, в цитадели нет ничего плохого. Просто мне не по душе прятаться. Юнги заехал на окраину леса, за нависавшей кроной ничего не было видно. — Ты чего это? — Винтовки спрятать надо. Юнги быстро всё сделал и вернулся в машину. Завёл её и они тронулись. Подумав немного, он сказал: — Так говоришь надо не бояться потерять что-то, даже если наверняка знаешь, что потеряешь? — Именно. — Нет, Гук-и, так не пойдёт. Надо думать и о других. А страх — это неотъемлемая часть нашей жизни. Не обязательно принимать всё, что она даёт. — Так получается, ты обо мне заботишься? Я же говорил, не сюсюкайся. — Ну, как скажешь. Тогда слушай. Тогда в больнице я попал в плохую компанию. Они затащили меня в мафию, которой не хватало желторотиков. На тот момент меня это привлекало. Я почувствовал силу и мне снесло крышу. Меня научили обращаться с оружием, определять качество патронов по запаху и так далее. Но когда пришлось применять это на практике было очень много крови. Я думал, что не вынесу. Я решил уйти, но от мафии нельзя просто уйти. Чонгук насторожился и хотел потянуться к пистолету, но был уверен, что Юнги это заметит. К тому же, не было нужды, Юнги уже много раз спасал ему жизнь. Но друг ли он? Слишком много недоговаривает. И как Чонгук сразу не заметил? Может, он хотел ему верить? Тем временем Юнги и не прерывался: — У меня был друг, он отговорил меня. Мы столько вместе прошли, но в итоге он умер у меня на руках. Ты не представляешь, что это. Вот так я и приобрёл военную подготовку. А тебе не хотел всего рассказывать, потому что ты ходячий труп. Один раз не выпьешь водички и ты жмурик. Ты должен показаться врачу и пройти долгий курс лечения. Это не шутки, что с тобой происходило. Но это даже не самое страшное, что может тебя напугать. В лесу я подстрелил троих, но их было четверо. Мы потому и смылись. С кем я разговаривал, оставил мне больше вопросов, чем ответов. Слышал, о чем мы говорили? — Только когда ты орал. — Какой-то таксист нанял головорезов, чтобы они избавились от меня и моих друзей. Никого не напоминает? В потайном дне всё, что я выгреб из его карманов. Мы потом с этим разберёмся, а сейчас надо поймать четвёртого или любого другого головореза. Поэтому мы едем в магазин, пока за нами хвост, а не в укрытие. Не рыпайся, — сказал Юнги, когда Чонгук начал озираться. — И то самое страшное, о чем я говорил — у того мужика были фотографии со всеми, кого надо убить. Среди них были мои, Намджуна, — у Чонгука брови поползли наверх, — фотографии каких-то мужиков и… Хосока с Чимином. — Что?! — заорал Чонгук. По телу прокатилась волна страха. — Не переживай, они надёжно спрятаны. И, Чонгук, твоих фотографий там не было. Они въехали в какой-то город. Огромный супермаркет стоял прямо на его въезде и Юнги припарковался. — Слушай сюда, — отчеканил он, — будь внимательным, держись меня и делай, что я говорю. Не смотри, красная машина сейчас въедет и припаркуется в ряду напротив. Перестрелку в людном месте они не устроят. Такое только в боевиках бывает. На возникшие у тебя вопросы я потом отвечу. Веди себя естественно. Понял? — Понял. Чонгук только собирался выйти из машины, как Юнги сказал: — И, ещё кое-что, — он натянуто улыбнулся, — ещё раз подумаешь наставить на меня пистолет — пристрелю. Юнги вышел, а Чонгук был в полном шоке от всего услышанного. В частности от последней реплики. Чем он себя выдал, он же ни на секунду не терял контроль? И ещё он для себя решил — друг Юнги или враг, Чонгук не перестанет им восхищаться. Поход по магазину было совершенно обычным. На выходе первый сказал: — Пройдись с тележкой до машины, я отойду в уборную. Чонгук послушался. Ему, вроде, нечего было бояться. Его фотографий, по словам Юнги, не было среди остальных. Максимум, что может случиться — его возьмут в заложники. Выйдя на улицу он увидел, что красная машина и в правду припарковался там, где Юнги сказал. Но ещё он увидел, как кто-то пытается отмычкой вскрыть дверь от их машины. Чонгук подошёл к взломщику вплотную со спины и спросил: — Не отвлекаю? Тот резко встал и развернулся. Затем начал шарить по карманам, но ничего не находил. — Не это ищите, господин, — Чонгук помахал перед ним кухонным ножом, который выудил у того из заднего кармана, — ножи в чехле носить надо. Вор из вас так себе. Тот только нервно затрясся, застонал и убежал. — Во даёт, — вскинул брови Чонгук, но начал выгружать тележку на заднее сиденье и сразу же забыл про неприятеля. Когда он закончил и отнес тележку на место, Юнги уже шёл к машине, но в компании. — Чон, познакомься с моим старым другом. Его зовут Джунго. Прости, но он поедет на переднем. Рука Юнги была под клетчатой рубашкой и будто бы держалась за ремень. Скорее всего он держал на мушке парня, который послушно делает всё, что ему велят. Чонгук сел на заднее сиденье, мимоходом разглядев парня: выбритые виски и затылок. Весь подбородок изрыт прыщами и щеки, но не так сильно — зрелище так себе. В машине Юнги кивнул Чонгуку на нового знакомого. Тот понял, незаметно просунул руку между сидениями и уткнулся дулом ему в поясницу. Юнги же достал два пальца из-под рубашки, навел их на «своего приятеля» и издал шипящий звук: — Пх-х. Чонгук слегка прыснул. Потому что Юнги пистолета и не доставал. Они тронулись и Мин начал: — Представляешь, Чонгук, мы с Джунго в одном детдоме выросли. Ненавидели друг друга ужасно. А теперь он пришёл меня убить. Как и грозился мне всю жизнь во время тихого часа. Я смотрю, ты мечту пришёл осуществить, а, Джунго? — Пошёл ты. Чонгук опять прыснул. — А знаешь, почему мой напарник смеётся, — поинтересовался Юнги у «старого друга». — С час назад мы уже поговорили с одним из твоих дружков. И почти всё, что он сказал было похоже на твой лепет. Блять, да вы на столько тупые, что я не понимаю, как на нас вышли. Юнги замолчал и наступила тишина. — Я вообще-то вопрос задал. Как вы нас нашли? Джунго хотел было ударить Юнги, но Чонгук ткнул посильнее дулом в спину, напоминая, что тот на мушке и послышался щелчок. Парень снял пистолет с предохранителя. Неприятель повернул голову, высокомерно глядя на почти детское личико, на котором не выражалось и малейшей угрозы. — Малыш, положи игрушку, — сказал Джунго, — поранишься. Чонгук никак не отреагировал, даже не моргнул. Юнги поглядывал за ними в зеркало заднего вида и от выражения лица Чонгука у него в голове пронеслось: «ебаный псих». На губах второго играла лёгкая детская улыбка и он выдал: — Дорога совсем безлюдная. Никто не услышит, если я тебя пристрелю. От такого спокойствия у Джунго пробежала мурашки по спине. — Полегче, приятель, — начал успокаивать Юнги Чонгука, — нам же не хочется потом оттирать сиденье от его дерьма. А, впрочем, он твой, — сказал Мин, чувствуя, что младший справится с допросом быстрее. Чонгук поднял пистолет к виску заложника и членораздельно, но так же спокойно произнес: — Как вы нас нашли? Тот понял, что малый не шутит. — Если скажу, меня будут пытать до самой смерти. — Тогда я обещаю тебе умереть, как только станешь бесполезен. Юнги сдержал ухмылку. Его школа. У Джунго же лоб покрылся испариной. — Именно, — заговорил Юнги, — это твой конец. И именно мы либо запытаем тебя, либо дадим спокойно умереть. Джунго не двигался, но было видно, что у него паника. Жалкий на вид человек. — О, а вон и хижина, в которую мы сбегали по ночам, — продолжал давить Юнги, указывая на верхушку старого дома, виднеющегося из-за холма. — Помнишь, как мы там играли? Хочешь повторить? Юнги съехал с дороги, направился к заброшенной хижине и обратился к Чонгуку. — Мы всегда кого-то запирали в подвале, из которого, как ни ори, никто тебя не услышит. Иногда это был я. Иногда другие ребята. Но чаще всего там запирали тебя и твоего приятеля, помнишь, дружище? — Мне плевать, это было давно, — нервно ответил тот. — Давно. Но тебя ведь ещё мучают воспоминания о том, как от страха ты его убил? Парень был белее полотна. Чонгуку было противно смотреть на это ссыкло. Юнги припарковался в сарае заброшенной хижины на окраине леса, вышел из машины, обошёл её, открыл дверь «старому другу», достал уже настоящий ствол из-за пояса, наставил на него и велел выметаться. Чонгуку сказал взять один пакет еды, воды и веревку с аптечкой. Тот послушался. В хижину они не собирались, вход в подвал был со стороны леса. Юнги пришлось продирать туда дорогу сквозь заросшие кусты и плющ, который густо обвивал вход. Чонгук тем временем заехал Джунго пистолетом по виску и связал, пока тот был не в состоянии сопротивляться. Затем обыскал его карманы. В том числе и потайные. И нашёл одно единственное фото, на котором была группа детей. Некоторые из них были обведены в кружок и на некоторых из обведенных стоял и кресты. В одном из незачеркнутых Чонгук узнал Юнги с дурацкой прической. На фото ему лет 10. — Хён, тут кое-что интересное. Видимо, у этого парня свои цели, в отличии от других головорезов. — Я закончу и мы поговорим, — ответил тот. Наконец, дверь подвала открылась. Юнги соорудил спиртовку из того, что имелось в аптечке, поднял Джунго за волосы и поволок в подвал. Через минуту он вернулся без спиртовки. — Оставил ему немного света, — спросил Чонгук, — надеюсь, ты его прочно привязал? — Тебе понравится, — хитро ответил старший, — а теперь, пошли поедим, я умираю. Найди, чем костёр разжечь. Юнги достал новую маленькую кастрюлю, вылил в неё бутылку воды, начал варить в ней мясо, начистил туда же лук, картошку и ещё каких-то ингредиентов. Пока еда готовилась, ребята перебивались бутербродами с чаем. За 10 минут до того, как снять кастрюлю с огня, Чонгук лег на землю, распустил хвостик, чтоб тот в затылок не упирался, выдохнул и сказал: — Я так вкусно в жизни не ел. Юнги усмехнулся. — Кролик почти готов. Что ты на это скажешь? — Скажу: а пиво ещё осталось? — А тебе можно пиво? Ты вообще как себя чувствуешь? — Очень хорошо. А по мне не видно? — Забудь про пиво. Только вчера же пили, — Чонгуку показалось, что пару дней прошло. — Что ты там нашёл у этого упыря в карманах? Чонгук встал и отнес ему фотографию. — Только это. Ничего больше. — Ты хорошо его обыскал? — Думаю, да. — А надо быть уверенным. — Ну простите, мистер мафиози, никто меня не обучал, так что с моей стороны самоуверенно было бы утверждать. Юнги хорошо осмотрел фотографию и рассмеялся. — Какой же он жалкий. Почти все зачеркнутые на этой фотографии сбомжевались или снюхались. — Наверно, его много обижали. — Как и всех, — сказал Юнги и бросил фотографию в огонь. Затем снял суп и разлил по маскам, протягивая одну Чонгуку. Тот аккуратно попробовал первую ложку, чтоб не ошпариться и в свойственной ему манере причмокнул языком и слегка передернул головой, сопровождая коротким шумным выдохом. — Приятного аппетита, — сказал Чонгук, передавая хлеб. — Взаимно. Они молча съели всё, что было в кастрюле, не зная, когда в следующий раз удастся так вкусно поесть. Помылись, вытерли посуду и отнесли оставшиеся продукты в машину. — Хён, — обратился Чонгук с вопросом, — если бы я не встал до рассвета, нас бы прикончили. Юнги слегка высокомерно посмотрел на него. Тот поспешил оправдаться. — Я в смысле, твоя чуйка и во сне так же работает, или как? — Понятно, теперь будешь донимать меня детскими вопросами? Чонгук промолчал. Они пошли разбирать вещи, найденные в кармане другого головореза. В тоненьком конвертике были фотографии Чимина, Юнги, Хосока, Намджуна, фотографии трех неизвестных ему мужиков лет за 50, а его фотографий там и правда не оказалось. — А говорил, Джин с Намджуном на вершине пирамиды. Джин хочет прибрать всё к своим рукам, убирая всех, кто выше него. А вершина пирамиды — вот она, — он отобрал фотографии неизвестных и помахал ими, — стало быть, он либо не в курсе, что я пропал, либо решил, что всё равно сам загнусь. Юнги с интересом смотрел на него. — Признаться, мои аналитические способности до твоих не дотягивают. — Твоя мать на первом видео выглядит лет на 20. Этот бизнес куда старше, чем Намджун с Джином. Я думал, ты мне соврал, когда говорил, что они во главе всего. И… Ты и сейчас прикидываешься дурачком, верно? — О чем это ты? — Ты понял, что я хочу взять пистолет, когда я не сделал и малейшего намека на это. У тебя просто не может быть слабых способностей к анализу. Даже я не понял, как ты это сделал. — Это другое. Я могу предвидеть всё, что касается боя. Когда я заговорил, про мафию, у тебя слегка дернулся большой палец на правой руке. Именно ей ты держишь пистолет. — Ты смотрел на дорогу. — У меня есть периферийное зрение. Что за тупой вопрос с твоей стороны? Чонгук слегка ухмыльнулся. — Я знаю. У меня оно тоже хорошо развито. Тебя проверял. Люди не врут о таком. Среди прочего барахла была другая стопка фотографий. На ней Юнги за рулём машины где-то в Тэгу на светофоре в той же клетчатой рубашке. Вот он в длинном пальто и очках входит в офисное здание с огромным логотипом «MusicRеccords». И полно фотографий с ним из разных городов. Видимо, они давно за ним следят. — Юнги-хён. — М? — Если бы я тогда не проснулся, нас бы прикончили, — настойчиво переспросил Чонгук, понимая, что Юнги не знал, что за ним следят. — Нет. Я публичное лицо. В городе меня всё время фотографируют. К этому я привык. Потому не замечал. Дальше шли подобные фото с теми тремя мужиками и Намджуном. Ничего разоблачающего, впрочем. Юнги заключил: — Фотографий Хосока с Чимином нет. Он не знает, где они. — Смотря, откуда эти фотографии. К ним могли отправить ещё кого-то. — Вот черт. — Зато можно с уверенностью сказать, что и эти трое в Корее, — сказал Чонгук, указывая на фотографии трех стариков. И продолжил:  — Что-то не сходится. Хён, а разве могут быть такие молодые преемники у таких стариков. Намджуну 24, Джину тоже где-то так. — Откуда я знаю. Но если это что-то значит, то в мафии такое тут и там встречается. — Мафия, — произнёс Чон, будто пробуя это слово на вкус, — как так получилось, что ты один? Разве вы не живёте кланами? — Это так. Но я заслужил разрешение отца заниматься музыкой. Время от времени меня навещают. Это максимум, как я мог от них отдаляться. — А почему они не хотят помогать тебе в твоем деле, они же защищают народ? — Помогают. Они сочли меня правым в борьбе со всем этим. Выделили людей. Дали задание. Когда выполню, они смогут провести зачистку. — Теперь я понимаю, почему ты сразу не рассказал. Среди барахла лежали скомканные чеки, номера шлюх на бумажках. Какие-то ключи. И… Юнги усмехнулся. На последнем издыхании, головорез в лесу сказал: «ин…» — так и не договорив. Юнги не понимал, почему тот задохнулся. Перед ним лежал ингалятор астматика. Больше ничего полезно. Но ничего не выбрасывали и всё взяли с собой, отправляясь к пленному.