Параллельные

Намджун

      Намджун вырос в огромной загородной вилле своих родителей, которым никогда не было до него дела. За его образованием должен был следить дворецкий, который к мальчику тёплых чувств не испытывал. С другими детьми ему редко доводилось играть, потому что домашнее обучение лучше всего. Далее престижная школа, престижный колледж. Постоянные репетиторы, только самые лучшие, которые не должны были быть мягкими или снисходительными, по мнению дворецкого, это могло плохо отразиться на мальчике, когда он станет мужчиной. Никакой свободы и полный контроль. Так и не узнал ласки, заботы, жалости и веселья, он вырос и сформировался как личность. Его привлекали точные науки и психология. Последнее — такая странная штука. Изучает человеческую глупость. Это же так интересно: самопожертвование, горечь разлуки, бескорыстие — так необдуманно и непрактично!       Парень хоть и был всегда намного умнее своих сверстников, но не знал, что с этим делать. Пока не познакомился с Джином в колледже. Парень, делающий всё ради веселья. Готовый биться до последнего и отдать свой приз или выбросить. Беспринципный, идёт на поводу у выгоды и веселья. Руководствуется тем, что всегда кто-то страдает, а выживает лишь сильнейший. А самое главное — свободный. Никто не указывал, что ему делать, куда поступать, что учить. А если и пытались, то получали парочку сломанных костей и урок на будущее не лезть в чужие дела. Полностью ответственный за свою жизнь. Рассказал Джуну, где можно зарабатывать не маленькие деньги. Тогда то он и пришёл в ту организацию. Сразу же выделился умением видеть перспективу там, где её нет. Спустя пару месяцев его захотел видеть король всей этой кровавой империи. И Джун его не разочаровал. Сразу же попал в любимчики древнего старика наравне с Джином, как оказалось позже.       Король показал всю мощь своей империи и каждую косточку, на которой она была построена. Что вызвало у Джуна восхищение. Он стал видеть мир иначе. В людях видел только куски мяса, которые могут послужить хорошим удобрением в саду короля. И каким умным ни был этот человек, он, как и многие, заблуждался в том аспекте, что раз плохо ему, то плохо и всем. Но он и понять не может, почему ему плохо. И никогда не поймёт. Его никогда не любили, не жалели, не баловали. Но он считал, что плохо ему от того, что этот мир не идеален. И требует перемен. Жестких и кардинальных.       Но помимо этого, Джин научил его, что такое развлечение. А Намджуна, как оказалось, развлекало только наблюдать за тем, как он ломает чью-то психику.       Религиозным фанатикам он в два счета доказывал, что бога нет — это в целом и стояло за основу того, как он ломал людей. Просто открывая им глаза на то, что абсолютно всё, во что они верили, на самом деле ложь или заблуждение. Такое сломает каждого, только надо найти эту ложь на которой построена жизни. У каждого это своё. Но попадались некоторые, кого невозможно было сломать даже такими вещами. Те, у кого нет никаких навязанных культурой устоев. Зачастую, это уже много раз переломанные люди. С такими Намджун любил играть больше всего. Потому что к ним свой подход нужен. Вот, что он увидел в Чонгуке.

Юнги

[…] В ожидании заняться и правда было нечем, поэтому они поднялись на крышу дома и Юнги стал учить Чонгука борьбе на ножах — одна из многих вещей, которым парень хотел научить человека, в короткий промежуток времени, ставшего ему, как младший брат. — В целом, тактика та же, что и в обычной борьбе, — говорит Юнги, — не сводишь глаз с противника и следишь за каждым его действием. Встановись. — Уже? — спросил Чонгук, ожидавший ещё немного теории. — Не сюсюкаться же мне с тобой, — иронизировал Юнги. Чонгук просил об этом много раз. Младший цокнул языком. Оба встали в стойку, готовясь каждый к нападению и пристально наблюдали друг за другом. Юнги отметил, что Чонгук явно хотя бы видел что-то такое раньше. Нож он держал правильно и двигался тоже в нужном направлении. Юнги только хотел сделать первый выпад, как их прервал грохот, доносившийся со стороны выхода на крышу. Оба выпрямились, опустив руки. Чонгук подбежал к краю крыши, выглянул и замер. — Твою ж… — произнёс он разочарованный и с удивлением. — Что там, — спросил старший, подходя, но уже догадываясь. — Это же не к нам, правда? — Да что там, — переспросил Юнги, подбегая к краю, — бля… — довольно громко произнёс он, но младший захлопнул ему рот. У входа в подъезд стояло два фургона и пара человек в спецназовской обмундировке без каких-либо гербов и надписей. — Чёрт, — выругался Чонгук, — надо сваливать. Они только хотели побежать к двери другого подъезда, как на крышу выбежал солдат и, наставляя на них винтовку, заорал в проём, из которого вышел: — Они здесь! — и дальше, обращаясь к Юнги с Чонгуком, — руки! Чтобы я их видел! Ребята подняли руки и не двигались, через 10 секунд на крышу выбежало ещё 4 солдата выше них ростом и гораздо шире в плечах. Трое держали их на мушке, двое грубо заломили руки за спину и надели наручники. Один из них отдал приказ: — И на ноги тоже. У обоих чёрные пояса по борьбе. Закончив связывать им ноги, один доложил по рации: — Они у нас. На что ему ответили: — Вас понял. Босс сейчас поднимется. Чонгука с Юнги поставили на колени и слегка нагнули вперёд за шкирку. Юнги поморщился и выдал: — Нежнее, девочки. За что получил сильный пинок в спину, от которого что-то хрустнуло в шее и на секунду потемнело в глазах. Парень и виду не подал. Отреагировал, как на лёгкий пинок. По рации раздалось: — Включить камеру. — Вас понял. Один из солдат достал телефон и начал снимать их сбоку. Парни ничего не понимали. Через полминуты на крышу вышел высокий мужчина в деловом наряде. Оба узнали вошедшего, но не ожидали увидеть именно его. Он быстрым шагом подошёл, выхватил пистолет из кобуры и, на расстоянии 10 метров, выстрелил, держа пистолет на вытянутой руке. Юнги услышал, как пуля просвистела в нескольких сантиметрах от него — навык, выработанный годами в перестрелках. Он смотрел на Намджуна, и по лицу понимал, что тот не просто промахнулся. Он следил. Смотрел на Чонгука и ловил каждое его движение. Юнги повернулся к напарнику и увидел, что тот смотрит на него с ужасом и паникой, пытаясь осознать происходящее. В следующие секунды младший рванул к нему. — ЮНГИ-И-И-И, — заорал Чонгук во всю глотку, пытаясь вырваться изо всех сил, — Юнги! Нет… Не-е-е-ет, чёрт, нет, вставай! Ну же, хён! Юнги не мог понять что происходит. Только смотрел на него, широко раскрыв глаза. — Эй, Гук, успокойся, — заговорил Юнги нежным голосом, когда тот опустил голову и начал тихо плакать, сжимаясь в один сплошной комок боли, — посмотри, со мной всё в порядке. Но Чонгук не услышал. Он начал тихо разговаривать: — Чёрт, нет! Какого чёрта, хён? Ты обещал научить меня… — на секунду дыхание замерло, глаза широко раскрылись. Он поднял голову, с ненавистью глядя на стрелявшего, тот улыбался, получая удовольствие от происходящего. Юнги почувствовал себя приведением, внимание на него обращал только солдат, державой его. — Намджун, — прорычал Чонгук. — Да, малыш, — хладнокровно ответил тот. У Чонгука был такой вид, словно он готов оторвать ему голову голыми руками. — Зачем… — только и мог сквозь зубы выдавить Чонгук. — Видишь ли, он член японской мафии. А им не место на моей территории. Ну, и ещё по ряду причин. Почему… Почему они говорят о Юнги так, будто бы он умер? Если бы он и правда умер, был бы смысл его ещё держать? Или это такой круг ада? Он начал орать и вырываться: — Чонгук! Слышишь меня?! Не знаю, что здесь происходит, но не слушай его! — Я убью тебя, — прорычал Чон, испепеляюще глядя на Намджуна снизу вверх, который мельком посмотрел на Юнги, в этот момент уголок его рта дернулся в ухмылке. Чонгук продолжал: — Нет. Я заставлю тебя умолять о смерти… Глаза Чонгука горели от ярости и безумия. — Ах ты ж мразь… — проговорил Юнги, глядя на Намджуна опешившими глазами. — Ублюдок! — выплюнул он, — я прослежу, чтобы он выполнил это обещание! Джун подошёл к младшему, присел на корточки и взял его пальцами за нижнюю челюсть. — Правда что ли? — спросил он, обращаясь то ли к Чонгуку, то ли к Юнги. Чонгук мотнул головой, и вырвал свое лицо из его руки. — Смотри-ка, совсем уже окреп. Не зря я надеялся, что мы ещё поиграем, — совершенно спокойно и с лёгкой радостью произнёс маньяк. Он встал, заправил пистолет в кбуру и направился к выходу, отдавая приказ увести пленника в назначенное место. Он прошёл мимо откуда-то взявшегося Джина и что-то прошептал ему на ухо, ехидно улыбаясь. В следующий момент ему накинули мешок на голову и вдарили по шее. Юнги отключился.       Очнулся он в бетонной комнате, в которой одну из стен заменяло стекло напротив горизонтальной ниши, в которой лежал Юнги. За стеклом была кромешная темнота. Голова раскалывалась. Во рту пересохло. Он встал, прошёлся по комнате, чтобы осмотреться. Она была совершенно пустая и стерильная. Над той нишей, в которой лежал Юнги была ещё одна и напоминало это двухъярусную кровать. Не было абсолютно никакого постельного белья или матрасов, он спал на холодном бетоне. Одна единственная дверь, в тон стене, без ручки, находилась в той же стене. В стекле, к которому Юнги стоял спиной был небольшой кружок из дырочек. Вентиляционное отверстие было в одной из боковых стен. Сам потолок был как одна сплошная белая лампа. Комната была ярко освещена. Кто-то безшумно подошёл и легонько постучал костяшками пальцев по стеклу. — Как спалось, — спросил он. Юнги резко обернулся, увидел ненавистное лицо и в голове сплыли картинки последних событий. На него накатила ярость. Он сжал кулаки, не в силах видеть этого смазливого урода в костюме от Шанель. Подошёл к стеклу и хорошенько врезал кулаком по стеклу, целясь в голову. Стекло издало глухой звук, Юнги испачкал его кровью из разбитых костяшек. — Хватит, — холодным тоном произнёс Ким. — Выглядишь жалко. Сдерживай свои эмоции, они проблемы не решают. — Какого хуя ты творишь, — проорал Юнги, испытывая жесткое отвращение к неприятелю. — Уже лучше, — снисходительно, но натянуто улыбнулся Джун, ведя себя так, будто он просто встретил знакомого на улице и разговаривает с ним, — веди себя хорошо и всем будет лучше. Задавай вопросы правильно. Потому что твой слишком размытый, я не могу на него ответить. — Где Чонгук, — спросил Юнги, сдерживаясь изо всех сил. — В надёжном месте. Вы встретитесь позже, если я посчитаю нужным. — Что это значит? — У меня свои планы. И я смотрю, ты ещё не совсем пришёл в себя. Мне нравится, но это не по плану. Я потом зайду. А ты пока вопросов придумай, — парень повернулся и сделал пару шагов, пропадая в темноте. Юнги остановил его, забыв про ярость на время и полностью отдавшись интересу. — Почему не убил? Нам шаркнул ногой и остановился. Разворачиваться не стал, только голову повернул и засветил ухмылку в полумраке. — Из интереса, — он широко заулыбался блаженноу улыбкой безумца, разворачиваясь и возвращаясь к стеклу. У Юнги холодок по спине пробежал. Тот продолжил: — Сыворотка… Которую я давал Чонгуку с водой. Она должна была его убить в таких количествах, — Джун продолжал улыбаться, смущенно опустив глаза, Юнги передергивало от его манеры речи и поведения. Джун поднял сверкающие глаза и спросил, — интересно, не правда ли?       Юнги попятился назад, в шоке глядя на этого маньяка. Который продолжал говорить, бегая глазами: — На всех действовала, а на него нет. Я думал, если давать больше, будет эффект, но его не было. Юнги решил задать вопрос, понимая, что сам Джун может запасть совсем в другое русло: — Как должен был подействовать препарат? Этот вопрос, казалось, осчастливил маньяка. — Тебе интересно? — Да… — ответил Юнги, пытаясь понять, что происходит конкретно сейчас. — Во времена второй мировой… — «ебать его занесло» — пронеслось у Юнги в голове, -… Американские военные знали, что не нужно прикладывать много усилий и насилия при допросе. Достаточно добавить незначительную дозу фтора и всё, через сутки партизан становился более разговорчивым. И дело не в какой-то там магии, фтор действует усыпительно на часть мозга, отвечающую за анализ происходящего и получалось, что люди просто мало понимали, зачем им задают те или иные вопросы, и почему бы на них не ответить, — Джун начал ходить из стороны в сторону, — это, конечно, действовало не так просто, как звучит. Да, это и не важно. Меня это вдохновило. Я подумал, а что если найти препарат, который попросту ломал бы человека. Как ломает осознание того, что все близкие только что погибли, или что Земля не Земля, — Джун приостановился и обратился к Юнги, прекращая расхаживать, — вот, как бы ты себя чувствовал, пойми в одночасье, что ты чья-то зверушка в огромном террариуме и всегда ей был. Впрочем, у каждого свои устои, которые опасно ломать. Мне нравится до них добираться. Это моё маленькое увлечение. Но есть такие, как Чонгук. Им просто не давали выстроить эти устои с самого рождения и до момента, пока он не сформируется как личность. Это очень сложно и либо человек не выживает, что чаще всего происходит, либо попадает куда-то в бордель, снюхивается, бомжует и так далее. Встретить таких людей в нормальном обществе — большая редкость. Ещё большая редкость, если в нем нет ненависти к себе. Это просто 1 на миллион. И Чонгук один из таких людей. Не то, что бы мне редко доводится играть с такими. Нет, напротив. Но в последнее время мои игрушки стали так быстро ломаться… прости, я отвлекся. Я стал изучать психотропные препараты, которые, знаешь, дают душевно больным. Обычно эти препараты успокаивают или подавляют. И я решил, так почему же не изобрести что-то, что не просто выводит из равновесия, а именно ломает. Заставляет смотреть на мир, как на что-то зыблющееся и непостоянное. Да, таких препаратов и так много, достаточно неправильно применить любое психотропное успокоительное. Но мне нужно было что-то постоянное. Что-то, что у всех будет вызывать один эффект. И я нашёл его. Потому мои игрушки и стали так быстро ломаться. Но тут появился Чонгук. Я подмешивал ему этот препарат долгое время, точнее, Джин это делал. Я просто наблюдал. Джин тоже стал послушным мальчиком. Для таких, как он, у меня кое-что другое. Но шёл месяц, а действия никакого. Тогда ты появился. На моей территории, даже больше, в моем клубе. Ты думал, я не узнаю, Мин Юнги — один из любимчиков японского мафиози, который всё сделает для пацаненка, который ему как сын? О, я всё о тебе знаю. Твоё детство, предательство матери, потеря органа, без которого можно обойтись, но как оставить то, что над тобой так бессовестно надругались? Когда это с тобой произошло, мне было лет 17, — Джун усмехнулся, — я бегал от репетитора к репетитору, слушая указания своего дворецкого. Он то и стал моим билетиком сюда.       Ты пришёл и я решил применить кое-что другое на Чонгуке. Но он должен был тебя убить. Почему вы прекратили бой? Джун с интересом поднял глаза, Юнги понял, что вопрос не риторический, надо отвечать. — Мы вышли на ринг не за победой. Надо было узнать, кто чего стоит и почесать кулаки. Нам надоело, мы прекратили. Джун посмотрел в пол. — Во-от что, — задумчиво протянул он, — я бы подумал, что опять не подействовало, но Джина он готов был убить. А Джин моя зверушка, — он сделал ударение на «моя», — не то, что бы меня это разозлило. Просто это стало толчком к тому, чтобы ставить эксперименты. Ох, ты бы знал, сколько всего я успел сделать за те две недели. Это лучший экземпляр из всех, что у меня бывали. Хоть бы он подольше протянул. Хочешь посмеяться? Я уже выращиваю себе таких. Целый детдом малышей, формирующихся как Чонгук. Юнги стало колотить изнутри. — В общем, я всё равно продолжал давать ему тот препарат, в надежде, что в итоге увижу, как он ломается. И так надёжно спрятал, что даже я найти не мог. Хотя, по моим подсчётам, он должен был скоро умереть. Так и не сломавшись. Такого я не видел. Но ты забрал его. И за это спасибо, — Юнги не понял, — один из подопытных, которого я решил оставить эксперимента ради, стал испытывать галлюцинации в сильных стрессовых ситуациях. Как раз через пару дней после пропажи моей любимой игрушки. Я подумал о мертвом Чонгуке.       Так тоскливо стало, что я понял, как его сломать, только после его смерти. Но когда мы только украли его, я нанял человека — мастера в своём деле — обчистить его. Тот вернулся с пустыми руками и новостями, что то, что может взять только Чонгук стоит на много больше того, что есть в квартире — его планшет. С которого нужно было собрать все пароли. Но этот человек в самом деле мастер. Он установил систему, которая будет это делать. И поставил на планшет жучок. Знаешь, есть такие обманки, которые полностью копируют страницу и когда ты вводишь пароль, они указывают, на ошибку. В этот момент тебя возвращают на нужную страницу, а ложный файл с кодом отправляется по нужному адресу. Но с Чонгуком такое не прокатило бы. Пришлось повозиться, создать программу, которая будет на двух страницах одновременно, причём чтоб создавала копию самостоятельно и в привычном для Чонгука темпе работы. Откуда он знает о темпе Чонгука? — Что ж. Мне доложили, я махнул рукой. Чонгук ценнее, чем всё это. Представить не можешь, как мы повеселились. — Планшет был в потайной комнате, как ты нашёл?.. — перебил Юнги, еле дыша от всего услышанного, которое даже не середина. — Говорю же, не я… — разочарованно ответил Джун, — ты меня что, не слушаешь? — Слушаю… Просто… Рассказывай дальше. — Это глупый вопрос, достаточно просто сравнить планы его квартиры и квартир соседей. Недостающее пространство — скрытая комната. Будь послушным и не перебивай. Я же сбился из-за тебя, — Джун начинал нервничать, и разговаривал высокомерным издевательским тоном. Выдохнул через нос и спросил: — На чем я остановился? — Ты сказал, что вы повеселились… — Точно, — перебил Джун, — а затем ты его похитил. Я не сильно злился, к тому времени он уже умирал. Видел бы ты страдания Тэхена, — хихикнул Джун, звук был будто мелом по стеклу провели. Юнги вспомнил пропавшего Тэхена, которого они с Чимином так и не нашли. Сразу всплыла уйма вопросов, но если начать их задавать, Джун может и вовсе перестать рассказывать. — Целый месяц я считал Чонгука мертвым. Представь себе мою радость и азарт, когда мне сообщили, что жучок с его планшета задвигался. Затем пришли все пароли. Я выехал, как смог и оказалось, что всё это время он был с тобой. Вы так подружились. Это было лучшим стечением обстоятельств. И препарат, наконец, сработал! — в экстазе рассказывал Джун. — Я выстрелил между вами и ждал реакции. Первые секунды я думал, что опять ничего. Но галлюцинации начались. Он подумал, что я убил тебя, — заржал Намджун. Запустив одну руку в волосы, создавая впечатление законченного психа. — Так не Джин заказал всех этих наемников… А твои фото — для алиби.