Параллельные

      Чонгук проснулся с первыми лучами. Его комната находилась на первом этаже, окна выходили на запад. Не одеваясь, он подошел к одному из них и распахнул настежь. Пахнуло свежестью и обдало росой с плюща, вившегося вокруг оконной рамы. Холодный ветер приятно ласкал кожу. Открывался огромный вид на сады, горы, леса, водопад. Солнце, восходившее из-за водопада, разливалось золотом по воде и облакам. Утренний туман дымкой ложился в хвойный лес в горах. Небо становилось всё розовее. В груди что-то затрепетало. Он не выдержал, быстро оделся и выбежал из комнаты, направляясь к соседней двери, где должен был ночевать Юнги. В коридоре его чуть не сбила толпа детишек. — Аккуратнее, — рассмеявшись, крикнул он им вслед. Один из малышей остановился, и стоя полуобернувшись, сказал с акцентом: — Говорите японский. Мы не все говорим корейский. Чонгук смутился и заговорил по-японски: — Прости, малыш. Я совсем забыл, что в Японии. Как тебя зовут? — Ямато, мне пять лет, — ответил мальчик с гордой осанкой и хорошими манерами. Затем поклонился и подошёл к Чонгуку. — Меня зовут Чон Чонгук. Мне девятнадцать и я кореец, — сказал он, присаживаясь на корточки. — Папа сказал, что вы друг Юнги. — А кто твой папа? — Мне нельзя отвечать на такие вопросы, — спокойно ответил малыш. — Ты правильно делаешь, что слушаешь взрослых. Это правда, я друг Юнги. — Вы такой большой, — смотрел на него с благоговением мальчик, — у меня есть братья, которым 19. Они сильные, но не такие большие. Господин Чон, а вы бы могли поднять вот такой валун, — спросил Ямато, расправив руки во всю ширину. Чонгук усмехнулся от умиления и ответил: — А ты знаешь, что не все валуны одинаковые по размеру, могут быть одинаковы по весу, — он говорил просто, чтобы мальчик понимал. — Нет, а как это? — Это зависит от того, из чего они сделаны. — А кто делает валуны, — спросил малыш. От неожиданной перемены темы, Чонгук рассмеялся. — Природа. — Она же не живая, — удивился мальчик. — Пошли со мной, — сказал Чонгук, протягивая ему руки. Мальчик дал себя поднять и Чонгук отнес его в свою комнату, завернул в плед, накрыв и голову, чтоб он не простудился, и поднес к окну. Солнце уже оторвалось от горизонта, всё ещё ярко отражаясь от водопада и озера. Деревья отбрасывали яркую тень в туман. Ветер их раскачивал. Птички летали друг за другом и щебетали. У мальчика глаза забегали. Постояв так минут 5, Чонгук сказал: — Вот, это природа. Всё ещё считаешь, что она не живая? Малыш поднял на него глаза и чихнул. Чонгук закрыл окно и вышел из комнаты, где было потеплее. — Ты всё равно замерз. Давай я тебя согрею, — сказал он, прижимая малыша к себе. — Господин Чон, а как природа делает валуны, у неё же нет рук? — Зато природа может управлять ветром, температурой, приливами и отливами. Я не могу тебе этого объяснить, ты должен сам понять. Для этого ты должен хорошо учиться. — Я хорошо учусь, — ответил мальчик. — Я тебе верю, — с улыбкой ответил Чонгук, — ты так хорошо по-корейски говоришь. — Я согрелся. Поставьте меня на землю, я к братьям и сестра побегу. Чонгук поставил Ямато на землю и спросил: — И чего тебе не спится в такую рань? Малыш не ответил, только поклонился и убежал. За его спиной открылась дверь, он обернулся и увидел Юнги. Тот был заспанный, нахмуренный и в одних трусах белого цвета с чёрной резинкой. Такой цвет нижнего белья подчеркивал его кожу молочного оттенка. — С кем ты тут разговариваешь, — спросил он, хриплым голосом. — Тут детки пробегали. Я с Ямато познакомился. Классный малый. — Ненавижу людей типа А, — сказал Мин, проходя в свою комнату, не заперев дверь. Чонгук прошёл за ним. — Прости, если разбудил. — Забей, — сказал Юнги, закуривая у открытого окна. Он хмуро смотрел на пейзаж. На столе лежало полно измятых и исписанных листов с нотами и стихами. Чонгук не стал читать, только спросил: — Ты спал? Юнги выпустил пару колечек и ответил: — Нет. Ко мне Муза приходила. Младший заметил голого парня на кровати в углу комнаты, который спал на животе. Фигура была просто потрясающая. Ягодицы, бедра и спина были иссиня бордовые. Юнги заметил, что его друг рассматривает парня и спросил: — Хочешь? Чонгук замер от неожиданности вопроса и покраснел. — Нет, я… — Забей, — перебил его Юнги, избавив от необходимости оправдываться. Затем затушил сигарету и пошёл в душ, который был в каждой комнате отдельно. Оставив дверь приоткрытой, из ванной он заговорил с Чонгуком: — Мы тебе спать не мешали? — Неа, я даже не думал, что ты за стенкой. — Спишь ты как хорек. Чонгук подошёл к голому парню и накрыл его простыней, потому что в комнате было зябко от открытого окна. На бедрах поблескивала ещё не засохшая сперма. Видимо, они всю ночь трахались и Юнги его совсем не жалел. Парень страдальчески перелег на бок и мило закутался в простынь. Чонгук увидел искусанные до крови плечи и ключицы. Там же синяки и засосы разных оттенков. Челка взмокшая, затылок тоже. Гук ласково погладил его по спине и отошёл к окну закрыть его. Юнги вышел из душа абсолютно голый, Чонгук заметил это краем глаза, но не подал виду. Мин стал одеваться, пока Чонгук осматривал книжный шкаф. — Это твоя комната, — спросил он. — Я думал, гостевая. — Так и есть. А что, — спросил старший, застегивая ремень. — Тут полно музыкальных пособий и художественной литературы о музыкантах. Юнги присмотрелся и удивленно сказал, оставшись стоять с майкой в руке и голым торсом: — Это мои книги… — Кто-то позаботился о тебе. — Да, видимо так. В комнату постучали. Вошёл пожилой дворецкий и сказал: — Простите за столь ранний визит. Отец хочет видеть вас, господин Мин. И господина Чона тоже. Гук с Юном переглянулись. Дворецкий поспешил объяснить: — До него дошли слухи о талантливом молодом парне, который сопровождает вас и успел полюбиться всем за такой короткий срок. Ему хотелось бы лично с вами повидаться, господин Чон. Чонгук вежливо спросил: — Как я могу к вам обращаться? — Меня зовут Джзен Хоригауа, но детишки зовут меня Джарвиз, — с поклоном ответил дворецкий. Чонгук заулыбался и сказал: — Джарвиз был верным дворецким Говарда Старка. Позже его сын назвал в его честь своего электронного дворецкого. — Не знал. Пожалуй, младшему поколению будет интересно. Наслышан о ваших манерах, господин. Но, извольте удалиться, у меня дела. Чонгук поклонился и попрощался: — Хорошего дня, господин Джзен. — Премного благодарю, — ответил дворецкий и удалился, закрыв за собой дверь. Юнги наблюдал за всем этим. — Что, — спросил Чонгук у Юнги, который не сводил с него глаз. — Потерянный щенок, — только и сказал Юнги. — Ты до конца жизни будешь вспоминать это? — Я не вспоминаю. Ты каждый раз на него похож. Впрочем, нам пора идти.       Они долго шли до кабинета человека, которого все в этом доме называли отцом. Прошли мимо холла с колоннами, теплиц, поднялись на шестой этаж по круговой мраморной лестнице. Столько людей жило в этом особняке. Но по степени приближения к кабинету отца, люди встречались всё реже и всё серьезнее. Пока не остались одни только мужчины, большинство из которых походило на охрану.       Кабинет отца представлял собой огромный зал с большими окнами в пол. Мраморная плитка с тонкой росписью чёрных, бордовых, бежевых цветов. Потолок и колонны, разделяющие окна, задумкой походили на архитектуру эрмитажа. В одной части зала стоял огромный стол. В другой были дорогие диваны, плазмы, ковры из шкур животных и камин. Потолки высокие, хрустальные люстры исполинских размеров. Огромные картины, на которых были изображены завораживающе красивые люди. Вид отсюда открывался на все стороны, кроме севера. Окна стояли вдоль трех стен. У Чонгука дыхание сперло от такого внушительно зрелища. Если у него из окна было очень много видно, то отсюда, казалось, было видно всё. Особняк стоял на вершине холма и отдаленно напоминал дворец. Чонгук сам не заметил, как стал ходить по залу и, как ребёнок, всё рассматривать. Юнги не спешил говорить ему, чтобы тот держался, как подобает. В кабинете было пусто. Но рядом с дверьми, через которые они вошли, которые больше напоминали ворота, была другая дверь обычных размеров. Чонгуку показалось, что за ней он услышал голос Ямато. Решив, что почудилось, он подошел к окнам, которые выходили на восток и просто стал смотреть в них. Солнце ярко освещало долину, которая походила на обросший плющом каньон. Местами скалы были разных оттенков и тонов. Скорее всего, там росли цветы. — Нравится? — услышал он вопросительный сильный мужской голос позади себя. Обернувшись, парень увидел высокого пожилого мужчину с аккуратно собранными длинными седыми волосами на затылке, заколотыми чёрными китайскими палочками. На нем был очень красивый фрак из дорогой чёрной ткани. Сам старик был высоким, хорошо сложенным, с гордой осанкой и глубоким взглядом. С первых секунд Чонгуку показалось, что этот человек смотрит ему прямо в душу и знает о нем всё. — Очень красиво, — ответил Чонгук, поклонившись. — Меня зовут Иеругава Хируки, Чон Чонгук. Ты произвел на всех сильное впечатление. Я хотел лично с тобой повидаться. Можешь полюбоваться, пока я говорю с сыном, я чуть позже освобожусь. — Да, господин Иеругава, — ответил Гук. — Папа, что здесь делает господин Чон, — высунулся из-за спины мужчины Ямато. Скорее даже из-за ног. Малыш был по колено старому мафиози. — Это потому что я сказал? Господин Чон, — заорал мальчик, кинувшись к Чонгуку через весь зал, — я рассказывал папе о том, что вы валун поднять можете и что природа делает валуны разного веса! Чонгук слегка смутился, но с широкой улыбкой подхватил малыша на руки. — Ямато! — спокойно воскликнул Иеругава, — где твои манеры? — А? — обернулся мальчик, отвлекаясь от нового друга, — да. Простите… — Ничего, — поспешил поправить ситуацию Чонгук, улыбаясь во весь рот и слегка покраснев, — не отвлекайтесь на нас, мы найдём, чем заняться. Старик посмотрел с лёгким умилением, затем обратился к Юнги и они начали о чем-то разговаривать, отходя к диванам. Ямато же заговорил с Чонгуком со свойственной детям манерой, когда они рассказывают какой-то секрет: — Господин Чонгук, я папе рассказал, что природа живая, что она валуны делает и что у вас из окна росой пахнет. А ещё, что вы кореец и говорите по-японски, как братик Юнги. — Правда, — с таким же по-детски удивленным видом спросил Чонгук. — Правда-правда. Мой папа очень хороший. Не бьёт меня никогда и говорит вкусно кормить. У Чонгука лицо выпрямилось от услышанного. Так Ямато не его родной сын? Следовало бы догадаться. Этот малыш, должно быть, тоже из детдома. Или с улицы. — А кто тебя бьёт? — Больше никто, с тех пор, как папа забрал. Только вы не говорите, пожалуйста, никому, что я вам рассказал, папа просил не говорить. Я не хочу его обижать. А так я никогда не рассказываю, если он просит. — А откуда ты корейский знаешь? — Мама научила. Она говорила, что корейский лучше. Господин, а хотите ещё секрет расскажу, — тороторил мальчик. — Ямато, — нежно сказал Чонгук? — спасибо, что веришь мне, но нельзя секреты рассказывать. — Вообще никому? — округлив глаза от удивления, спросил малыш. — Только если это не твой секрет. — Это как? — Это когда он касается только тебя и тебе о нем никто не рассказывал. — А, тогда я могу с вами поделиться моим секретом, — на слове «моим» малыш сделал акцент. — Своим можешь. — Я ни кому на руки не даю себя брать. И вам бы не дал. Но вы у меня дома. И вам я верю. — Почему ты мне веришь? — Как! — очень громко воскликнул мальчик. — Тише, малыш. Отвлечем папу. Ямато коснулся кончиками пальцев своих губ и обернулся на отца. Но увидел, что тот не обратил никакого внимания, повернулся к Чонгуку и сказал: — Он не слышал. Чонгук же заметил, что Юнги хмурится больше, чем обычно. Затем отвлекся на малыша и спросил: — Я тебе про природу рассказывал? — Да, — удивленно ответил малыш. — А теперь ты мне что-то расскажи. Малыш, не задумываясь, показал пальцем на одну из картин и затараторил: — Это портрет папиной сестры в молодости, я сам видел, как его рисовали. Он совсем новый. Малыш ещё полчаса рассказывал Чонгуку обо всем, что видит в кабинете. А Чону было очень интересно слушать. Мальчик не делал пауз даже на то, чтобы отдышаться. Архитектура и задумка кабинета, сестренки, работающие в теплицах, как цветы растут, походы к водопаду и в долину — всем этим надо было поскорее поделиться с новым другом. — Папа тогда мне занозу вытащил. Вот такую. А я совсем-совсем не плакал. Только чуть-чуть. Мы ещё… — Ямато, ты, наверное, совсем уболтал нашего гостя, — послышался приятный голос пожилого мужчины. Он хоть и держался хорошо, но за отекшими глазами и дряблой кожей проглядывался возраст, мужчине минимум за семьдесят. — Что вы, господин Иеругава, у вас очень умный сын. Мне было очень интересно. — Хорошо. Юнги, отведи Ямато к другим малышам. — Я сам, — провизжал малыш, вырываясь из рук Чонгука. Как только он поставил его на землю, мальчик убежал и вышел из комнаты через маленькую дверь. Юнги холодно сказал: — Я тоже пойду. И вышел через большие двери. Когда прислуга их закрыла, господин Иеругава обратился к Чонгуку, резко изменившись в лице и перейдя на холодный тон: — Ты наделал много шума. — Простите, — спросил Чонгук, слегка вскинув брови. — Все только и говорят о тебе. Парень не знал, что ответить. Молча выдерживал взгляд. Почему-то от этих чёрных глаз так и тянуло упасть на колени и преклонить голову. Но Чонгук даже не моргнул. — Ты ведь знаешь, что здесь происходит? Чонгук молчал. Старик продолжал говорить: — По глазам вижу, что знаешь. В этом нет необходимости, но я представлюсь. Меня зовут Иеругава Хируки, я глава всей японской мафии, обеспечивающей защитой саму Японию, почти всю Корею и, частично, Таиланд. Это место досталось мне от отца, не родного, конечно. В лицо и по имени меня знают только уважаемые люди и другие члены клана, а ты, Чон Чонгук, не являешься ни тем, ни другим. Ты, разумеется, изначально знал где ты и зачем. Мой сынишка Юнги хотел провести меня. Сказал, что ты не в курсе всего, чтобы защитить. Потому что теперь у тебя два выбора. Либо ты умираешь, либо вступаешь в клан. Не могу сказать наверняка, на счёт второго, ты должен пройти много тестов, но это твой небольшой шанс выжить. Должен сказать, что я редко ставлю людей перед выбором или даю шанс. У тебя нет времени на размышления. Ты готов присоединиться к нам? — Нет, — абсолютно холодным тоном ответил Чонгук, не раздумывая. — Нет, — спокойно повторил старый мафиози, словно пробуя эти слова на вкус, потому что раньше никогда их не слышал.       Повисла пауза. Воздух наэлектризовался, но, если быть до конца честными, то и трех месяцев не прошло, как Чонгуку удалось получить свободу, пускай все барьеры и были у него в голове. Но он почувствовал её каждой клеточкой своего тела, дышал ей, полюбил её всей душой и телом, чувствуя, как она струится по его жилам даже в этот самый момент. Расстаться с ней — означало порубить себя на миллион частей. Только сейчас он совершенно отчетливо понял, что имел ввиду Намджун, говоря «сломить».       Чонгук не успел моргнуть, как перед его лицом, совсем близко, оказалось дуло пистолета. Он выдохнул, сделал шаг на встречу и прижался к нему лбом на последок сказав: — Стреляйте…