Параллельные

      Чонгук выдохнул, сделал шаг на встречу и прижался лбом к стволу, напоследок сказав: — Стреляйте… Раздался оглушительный хлопок, кровь замерла, дыхание остановилось, глаза слегка зажмурились, Чонгук дрогнул… И только. Его голова не запрокинулась назад, он не чувствовал падения. Стоял так же, как и прежде. И дуло было прижато к его лбу. Он медленно открыл глаза и увидел холодное и твердое лицо старика, на котором Чонгук ничего не мог прочесть. Он прекрасно понимал, что Иеругава Хируки не из тех людей, кому говорят «нет». Особенно такие сопляки, как он.       Через мгновение Чонгук увидел, что старый мафиози выстрелил не глядя левой рукой в окно. Что такое? Хотел напугать его? Или, как и все увидел «перспективу»? В этот момент Чонгук почувствовал себя до ужаса глупым ребёнком, в котором все видят мишень, которую можно использовать в своих целях. Это его разозлило. Он расправил плечи, дуло пистолета перестало упираться ему в лоб и стало указывать на нос. В прикрытых глазах блестела спокойная львиная ярость. Он взял оружие за ствол и, отодвинув от своего лица, в абсолютно серьёзной, несвойственной ему манере, сказал: — Господин Иеругава, я гость в вашем доме, а вы меня так унижаете. Мужчина бросил оба пистолета на пол, продолжая всё так же холодно смотреть. Этот жест мог бы означать доверие, если бы только Чонгук не знал, что у мафиози может быть и скорее всего ещё что-нибудь припрятано, а кругом не ходит охрана. Пытаться выхватить пистолет парень даже и не думал. Противник намного опытнее его, такой выпад закончился бы ещё большим унижением, чем Чонгук сейчас испытал. — Даже дерзишь обаятельно, — только и ответил старик. — К чему это всё, — холодно спросил парень. — Это был первый тест, который ты с успехом прошёл. У Чонгука брови стали сходится к переносице. — При всём уважении, которого почти не осталось, я рад был помочь Юнги, но я немедленно покину ваш дом. Живой или мёртвый. Если давать отпор вашим унижениям — это тоже тест, я не желаю его проходить. Я вам дал ясно понять, что не собираюсь вступать в мафию. — И тем не менее, второй тест ты тоже прошёл не хуже, чем первый. Чонгук почувствовал себя до тошноты мерзко и понял, что так его ещё не унижали. Разве что дома. Чонгук стоял и молча смотрел на старика, не в силах понять, чего тот от него хочет. И вдруг стало ясно, почему Юнги здесь так не по себе и он всё время хмурый. Так же и почему он пытается держаться подальше от этого места. Им здесь вертят, как хотят, даже если тот сопротивляется, отец найдёт способ им манипулировать. — Какие у Вас на меня планы, — спросил Чонгук, без уважительного обращения. — Сопляк, — холодно ответил Иеругава. Чонгуку показалось, что уголок его рта дрогнул в ухмылке, — ты действительно не простой парень. Только не зазнавайся, долго не проживешь. — Это я слышу на каждом углу и давно усвоил. Но это не значит, что я должен позволять кому бы то ни стало вытирать об меня ноги и пользоваться мной, как ему вздумается. — Так «нет» — это твоё окончательное решение? — Именно. — Перед тем, как тебя прикончить, скажи-ка мне вот что. Почему ты за полтора месяца справился с тем, с чем мой сын не мог справиться в течение двух лет? — Удачное стечение обстоятельств. — Возможно, — ответил мужчина, — но в тебе тоже есть что-то особенное. — Я вижу вашу манипуляцию, господин. Лучше вы скажите, что во мне такого, что заставляет Вас лично тратить на меня время? — Ты действительно этого не понимаешь? — Я знаю, что мне ничего не стоит занять ваше место в короткий срок, если только захочу, но такое по одному взгляду и манере речи не понять. — О, нет, парень. Посиди в этом кресле лет сорок, тогда и не такое угадывать научишься. К тому же, ты себя переоцениваешь. — Ни капли. Но мне это не нужно. Я уже понял, как вы удерживаетесь на своём месте. Вы виртуозно манипулируете людьми. Это отвратительно в том плане, что применяете эти манипуляции даже к тем, кого называете своими детьми. — Поосторожнее со словами, они могут дорого тебе обойтись. — Вы уже достаточно меня унизили. И, не смотря на мою дерзость, ещё не убили. Видимо, на то есть причина. Хотите, чтобы я проявлял больше уважения, делайте то же взамен. Повисло минутное молчание. Любой другой на месте Чонгука почувствовал бы себя глупо и опустил бы глаза под тяжёлым взором Иеругавы Хируки, но он смотрел на старика даже с лёгким презрением. Тот заговорил, смягчившись: — Я смотрю, у тебя сильный характер.       Видимо понял, что с Чонгуком надо помягче. И Чонгук это заметил. Начни старик с этого, парень дал бы себя провести и даже не заметил бы. Но тут мафиози совершил промах. Или хотел, чтобы парень так думал. Но Чонгук специально поддался на провокацию и тоже смягчившись, спросил: — Ответьте на мой вопрос, господин Иеругава, что заставляет Вас тратить на меня время? — Ты мог бы стать хорошим солдатом, Чон Чонгук. Превосходным солдатом. — Разве у вас и так их не в избытке? — Не таких.       Вдруг Чонгук расслабился. Он ясно понял всю глупость своего поступка, когда решил отдать свою жизнь за свободу. Теперь ему и самому хотелось поиграть. Он может наврать, позволить сделать из себя солдата. Главное, выйти из кабинета живым. Даже если сейчас ему кажется, что выхода нет, через 5 минут идея о том, как выбраться, сама появится. Если он может за короткое время занять место мафиози, тогда ещё меньше времени понадобится, чтобы научиться его обманывать. В данный момент важно себя не выдать и продолжать вести себя, как и прежде. — Господин Иеругава, — начал Чонгук, — у меня своя жизнь. Есть вещи, которыми я хочу заниматься и люди, с которыми хочу проводить время, потому что люблю их. Я не хочу быть солдатом. — Пройди со мной, — помолчав, сказал старик. Они прошли к креслу в конце стола. Господин Иеругава повернул его к окну и сел ссутулившись и сказал: — Ноги затекли стоять, — затем потер себе лоб, достал ингалятор из внутреннего кармана фрака и прыснул содержимое себе в горло. — Присядь рядом. Чонгук взял стул, придвинул его и, раздвинув ноги, сел лицом к спинке, сложив на неё руки. — Чонгук, могу я к тебе так обращаться? — спросил старик, который состарился за эту минуту ещё лет на двадцать. Сила в нем уже не так чувствовалась. Но и слабым он не выглядел. Парень коротко кивнул. — Видишь ли, я уже не молод, а мафия — дело всей моей жизни. Она обеспечивает защитой… — Господин Иеругава, — вежливо перебил Чонгук, — это я уже слышал. Но объясните мне, как так она обеспечивает защитой, если на протяжении стольких лет в Корее процветает преступность в сфере эксплуатации человеческих тел, как животных туш. И ведь даже с животными так не обращаются. — С какой стороны посмотреть. Есть вещи и похуже. Думаешь, это единственная грязь в этом мире? К твоему сведению, на вверенных мне территориях минимальный процент эксплуатации человеческого труда, а это гораздо страшнее, чем может показаться на первый взгляд. Это в первую очередь. Далее, на эти же территории крупнейшие в мире секты не могут протягивать свои щупальцы, мои люди тщательно за этим следят, я уверен. Это далеко не просто. Само собой, за всем следить не успевают. Надо держать уровень алкоголизма и наркомании в странах под контролем. Искоренить такое невозможно, потому что народ сам требует, но если и не следить — всё посыпется прахом. У меня очень мало людей, хоть так и не кажется, что к счастью. И перечисленные мной вещи — это только часть от всего.       Мне нужен приемник, Чонгук. Возможно, им мог бы стать ты. Я рассчитывал на Ямато, у него все данные, но мои органы уже не выдерживают постоянных стрессов. Я и до пятнадцатилетия его не дотяну. И тут появляешься ты — молодой парень, который за каких-то полтора месяца помог мне разобраться с огромной проблемы, на которую не хватает рук. Ты не глупый и понимаешь, о чем я говорю. Манипуляции на тебя не действуют и ты смелый. Смелый, а не бесстрашный. И тебе следовало бы хорошенько задуматься над моими словами. Ведь если я не найду приемника до того, как умру, мафия рухнет. И ты будешь молиться о том, чтобы вернуться в те дни, когда корейская мафия пыталась прийти к власти. Чонгук округлил глаза, его брови поползли на верх. — То есть… — начал он, пытаясь связать концы с концами, — все эти жертвы — дело рук корейской мафии? Но Корея же под вашей защитой и как мафия может делать такое? — В её главе сидит самодур, который видит в этом только власть. Они называются мафией, живут по её законам, но ей не являются ни официально, ни как-либо ещё. Я не знаю, какие цели они преследуют, но их надо срочно остановить. Повисла тишина. Через какое-то время старик снова заговорил: — Зачистка назначена через месяц. Чтобы лучше обдумать моё предложение, предлагаю тебе принять в ней участие. — Я согласен, — сразу ответил Чонгук. — А теперь иди. У меня много дел. Когда Чонгук почти дошёл до выхода, старик его окликнул: — И Чонгук… — Да, — обернулся он. — Заходи сюда каждое утро на рассвете. — Да, господин Иеругава, — ответил Чонгук, поклонившись, и вышел за дверь. Он уже спустился по винтовой лестнице, прошёл через теплицы и вышел в зал с колоннами. Повсюду был слышен смех и перебранки. Он спрашивал у всех, не видел ли кто Юнги. Милая женщина ответила ему, что он, должно быть, у себя. Чонгук прошёл к Мину в комнату, но там никого не оказалось. Ему надо было обсудить с другом произошедшее. Он так и не понял, что произошло в кабинете главы мафии. Была ли это ещё одна манипуляция или чистая правда. Он решил зайти к себе на всякий случай и перед самой дверью услышал до боли знакомый голос. Чонгук не думал, что он может быть здесь. Что тот сказал он не разобрал, но голос Юнги ему ответил: — А как ты объяснишь своё вранье? Он верил тебе. — Он поймёт. На этих словах Чонгук открыл дверь и начал осматривать комнату, не веря своим ушам. У самого окна стоял Юнги, не далеко оттуда на кровати сидел Хосок, расставив ноги. Оба посмотрели на вошедшего. Повисла тишина, Чонгук с ужасной тоской посмотрел на Хосока, Хосок же смотрел, улыбаясь. Юнги ждал, что они что-то скажут, но Чонгук бросился к Хосоку, который, почему-то, был одет в чёрные солдатские брюки, новую военную обувь и облегающую майку, и заключил его в крепкие обьятья, закопавшись лицом в шею. Юнги вышел, заперев за собой. Чонгук не мог поверить, что вот так просто наконец может встретиться с любимым. Прыснули слезы. Он забыл обо всём на свете. — Хоби, — ласково произнёс он. — Я здесь, малыш, — ответил тот, закапывая пальцы в собранные волосы на его затылке, — ты так изменился, — мурлыкал он. Младший был не в силах что-либо сказать. Да и зачем? Хотелось просто прижимать его к себе и никогда больше не отпускать. — Как я соскучился по твоим сильным рукам, — ласкал его Хосок, целуя в лоб и гладя по спине, от чего мурашки по всему телу пробегали. — Как ты мог так надолго пропасть? Чонгук поднял на него глаза в растерянности и попытался оправдаться: — Чаги, я не специально… Я так сильно по тебе скучал… Хосок не дал ему договорить, прижавшись своим членом к его, что заставило Чонгука глубоко вдохнуть и выгнуться, прикрыв глаза и приоткрыв шею, к которой он не замедлил нежно прижаться мягкими губами и сказать: — Я знаю, маленький. Чёрт, как же я тебя хочу… — шептал Хосок. Но в дверь постучали. Хосок от него отстранился. Вошёл дворецкий. Чонгук был весь красный и ужасно смущен, хотя тот ничего не видел. — Прошу прощения, если я не вовремя, — сказал вошедший с поклоном. — Господин Хоригауа! — воскликнул Чонгук с поклоном, — у вас для меня какие-то новости? — Да, господин Чон. Мне приказано провести вас к площадке для тренировок. — Уже? — спросил Чонгук, пытаясь держать дыхание ровным. — Так точно. И поторопитесь. Ваш новый тренер не терпит задерек. — Хорошо. Можно мне пару минут? — Простите, но никак нет. Чонгук наплевал на присутствие дворецкого, подошёл к Хосоку, поцеловал его и спросил: — Где мне тебя найти? — Я буду ждать тебя здесь, — пошло прошептал ему на ушко Хосок. От чего внутри всё затрепетало.       Чонгук хотел чмокнуть его и уйти, но одним поцелуем не ограничился, в итоге забывшись. Пока дворецкий не напомнил о себе, слегка прочистив горло, тем самым заставив Чонгука покраснеть.       Они вышли и отправились через сады в лес. Там было много парней примерно от 14 до 25 лет. Ему выдали униформу… Такую же, что была на Хосоке. По спине пробежал холодок. Что это значит? Он решил, что разберется с этим после. Пока все переодевались, кое-кто с восхищением пялился на исполосованную шрамами правую руку Чонгука. Кто-то на тело. Его увидел Юнги и едва заметно кивнул. Они встали в строй по стойке смирно. К ним вышел какой-то низкий, крепко сложенный мужик с очень маленькими глазками, тонкими губами и заорал. — У кого-то из вас сегодня первая тренировка. Так что скажу, как меня зовут — не ваше дело! Обращайтесь ко мне «тренер», всем ясно?! — Да, тренер! — в один голос пробасили парни. Солнце ярко светило, птички щебетали, а живот побаливал от голода. Видимо, за всей этой суматохой Чонгук опять не успел поесть.