Параллельные

— Ты спать здесь собираешься, — спросил Юнги Чонгука где-то за полночь. — А можно? Юнги внимательно посмотрел на Чонгука, который сонно опирался на стену, сидя на кровати и выглядел довольно грустно. — Что случилось? — С Хосоком не то что поссорились, просто… Чонгук замолчал, пытаясь обдумать, что сказать. Юнги посмотрел на него по-отцовски и опередил его: — Ладно, щенок, спи здесь. — Только ты мог так по-доброму щенком назвать, — слегка усмехнулся младший. — Ты мне как братишка. Я рассказывал, как этот шрам получил, — попытался переменить тему Юнги, задирая майку и показывая темно-розовую полосу на ребре. — Нет, ты вообще мало, что рассказывал. — Ну, смотри, мы малые были, часто на заброшенные места по ночам сбегали и играли в прятки. Как-то раз хотел мимо считавшего прошмыгнуть. Думал, если спрячусь за дверью, у которой он считал, он меня ни за что не найдёт. — А получилось.? — А получилось, что я разодрал себе ребро о балку, торчащую из стены и заорал от испуга во всё горло ему прямо на ухо. Думал, он меня убивает. Чонгук прыснул. — Тебе сколько было? — Не помню. Лет пять, может, восемь. — И ты так рано уже сбегал? — Ну… Да. Да, ребята постарше брали нас с собой сколько я себя помню, — задумчиво ответил Мин. — Юнги-хён… — так же задумчиво спросил Чонгук, — А у тебя есть кто-то? — В каком смысле? — Ну, человек, которого ты любишь или привязан. В случае чего о тебе есть кому позаботиться? Юнги призадумался и ответил: — Ну да. Мафия всегда позаботится. Про друга я тебе рассказывал. А мою позицию на счёт привязанности ты знаешь. Чонгук грустно выдохнул. Затем усмехнулся. Юнги на него вопросительно посмотрел. — Теперь на потерянного щенка похож ты, — пояснил младший с улыбкой. — Иди ты, — с легкой улыбкой ответил Юнги. Они немного помолчали, думая каждый о своём. Чонгук как-то грустно посмотрел на Юнги и спросил: — Ты знал про Хосока? — Что он в мафии? Представления не имел. Чон потер затылок. — На последнем свидании он показал, что знает японский… Всё ему рассказывал. Про родителей, про брата… — Брата, — переспросил Юнги. — Да. Мелкий пиздюк. Тэхен работал его аниматором в школе. Мин смотрел удивленными глазами. — И ты бросил малого со своими родителями, — в его голосе звучало осуждение в перемешку с отвращением. — К нему они иначе относятся. Совсем иначе. К тому же, с переездом во Францию они изменились сильно. Испугались законов. Там к такому очень строго относятся. Я имею ввиду, чуть что, любой гражданин считает своим долгом сообщить полиции. Не прямо по любой мелочи обращаются, и домашнее насилие во Франции тоже довольно часто встречается, но насчёт моего брата могу сказать точно — с ним всё в порядке. — Откуда тебе знать, что им крышу не сорвет в любой момент…  — Эй, — перебил его Чонгук, — вообще-то, я планировал оплатить предкам лечение и отправить в кругосветное, а малого в какой-то пансионат. Ну, или к себе взять на то время, что предки лечатся, путешествуют. Я понимаю твою реакцию, но не могу сейчас ничего сделать. Эти дела пришлось отложить. Да и за малым приглядывают, чтобы с ним не было ничего такого. Я позаботился. Юнги выслушал его, затем сказал, что завтра рано вставать, и стал раздеваться, готовясь ко сну. Чонгук его окликнул, когда тот снял рубашку расстегивал ремень: — Юнги-хён. Мин поднял на него глаза. Чонгук сказал: — Мне будет очень грустно, если ты умрёшь. — Да я не собирался, — растерянно ответил старший. — Вот и не вздумай, понятно тебе? Потому что ты один из самых близких мне на свете людей. Чонгук лег под одеяло и укрылся хорошенько. Юнги так и остался стоять с расстегнутым ремнем. — Чонгук-и, — тихо произнёс он. Гук не отреагировал, — вообще-то, у меня ты есть. Чон обернулся и посмотрел внимательно. Юнги продолжил: — Когда ты спросил, есть ли у меня кто-то — то ты. Я хоть и не хотел, но привязался к тебе. Ещё с первых дней. Потом увидел, как ты по мне убиваешься, когда Намджун якобы пристрелил меня. Я за тебя любого порву. И я знаю, что ты сделаешь то же самое. Сказав это, он разделся и лег рядом, на большой кровати. — Я тогда очень хорошо понял, о чем ты говорил, когда ты сказал, что такие, как мы, часто умирают, — заговорил Чонгук, глядя в потолок. — Давай спать, — зевнув, ответил Юнги, — слишком много откровений на один вечер.       Немного засветло, у Юнги сработал будильник. Когда он проснулся, лёжа на спине, Чонгук сильно к нему прижимался, обняв за талию и закинув одно бедро ему на ноги. Мин начал его расталкивать. — Слышь, малый. — М, — сонно промычал Чонгук. — Твоя утренняя эрекция упирается в мою. — И что? — А ну свали, если не хочешь, чтобы я тебя прямо сейчас трахнул! Чонгук приоткрыл глаза, с вызовом посмотрев на Юнги. Затем прижался к нему крепче, вильнул попой, чтобы потереться о его стояк и, удержав ему руки, томно прошептал на ушко. — Не злись, папочка. — Мелкий сученыш, — сказал Мин, высвобождая руки и отпихивая его, — отвали, мне идти надо. Чонгук посмотрел в окно на первую зарю и сказал сонно, отпуская Юнги: — М-бля, мне тоже. Они оба быстро приняли душ, собрались и разбежались, кто куда.       Неделя прошла тяжёлой для всех. В последний день перед зачисткой, почти всем дали выходной. Чонгук же провел около трех часов в кабинете Иеругавы Хируки, после всеобщего совещания, на котором никто не мог понять, что забыл на нем этот молокосос, ещё и справа от самого мафиози, который не спешил объявлять о своих планах. Чонгук же узнал кое-что новое из этого совещания, хотя думал, что знает всё и даже больше других. Выяснилось, что почти все люди, попадающие в лапы корейской «мафии» автоматически считаются погибшими или пропавшими без вести, что их слишком много, чтобы освободить, и что они тоже будут зачищены. Скорее всего, погибшим считается и сам Чонгук. Зачистка должна была пройти незаметно для общества и правоохранительных органов. Министр обороны Кореи тоже присутствовал на собрании. Он должен был помочь с тем, чтобы всё прошло гладко и отвлечь своих людей, занять их чем-то, поэтому в этот день по всей стране будет проходить сразу несколько праздников. Будут церемонии награждения айдолов, актёров и прочих артистов. Будут награждение спортсменов. В какой-то части Сеула пройдёт парад вооруженных сил, и по всем телевизионным каналам пройдут самые скандальные новости. И всё это в честь трехсотлетия смерти какого-то великого военачальника, о котором, почему-то, история забыла, но он так много сделал в свои века для Кореи, что надо это немедленно исправить. Конечно, потом скажут, что кто-то что-то перепутал и попытаются обернуть всё это в шутку. Но главное, что полиция будет слишком занята весь этот день, чтобы обратить внимание на то, что где-то кого-то тихо убивают. Кого-то, кого и в живых уже и нет по документам. Чонгук был этому категорически против. Он пытался придумать, что с этим всем делать, но делать было некому. После операции, на подготовку к которой выделили и так слишком много времени, все должны были вернуться к своим обычным делам, которые важны не меньше. Тогда парень попытался взять всё на себя, но его только высмеяли. После заседания, когда все разошлись, Иеругава Хируки приказал Чонгуку остаться. — Чем японская мафия отличается от корейской, — выпалил Чонгук, оставшись наедине с мафиози. Тот зло посмотрел и сказал холодным тоном: — Оставь свои детские выходки при себе. Каждый день повсеместно умирают… — Повсеместно! — перебил его Чонгук, — мне сейчас не до манер! Кого вы пытаетесь защитить, перебив такое количество народу?! Чем вы отличаетесь! — Тем, что смерти наконец прекратятся, — ответил старик, — Это будут последние. К тому же, не забывай, что большинство из этих людей — гнойный нарыв на теле нации, который только и может, что разрушать, начиная с себя. Парень просто опешил от этих слов. И заговорил тихо, но с ноткой истерики в голосе: — И что… Это просто не люди, которых не жалко забить, как скот на бойнях? Я ведь… Занимаю одну из главных позиций в операции… — Немедленно выброси все эти мысли у себя из головы, — впервые за всё время повысил голос Иеругава Хируки. — В чем вообще смысл от зачистки! — заорал Чонгук, что сильно удивило старика. Орать на него никто не смел на протяжении почти всей жизни. Из-за двери появился охранник и спросил: — Господин Иеругава, у вас всё в порядке? — Выйди, — всё тем же ледяным спокойным тоном перебил его мафиози, не отрывая глаз от Чонгука. Тот поторопился бесшумно закрыть за собой дверь. — Вы поэтому от меня скрывали?! — Веди себя уважительно, или… — Или что?! — не унимался Чонгук. Он понимал, что сейчас ему ничего не будет, так как он один возглавляет все группы, которые отвечают за сбор и разбор информации, которая покажет, осталось ли ещё, что зачищать. Сам находился в группе, состоящей из управляющих разными этапами операции, которая в свою очередь была под управлением одного старого военного офицера, приехавших из Тайланда. Было слишком поздно для того, чтобы хоть что-то менять. Всё было точно спланировано и просчитано до мелочей. Старик задержал на Чонгуке взгляд, потом сказал: — Ладно, мальчик, ты меня осуждаешь за то, что я не ввел тебя в курс дела. Что ты можешь предложить сейчас? Что нам делать со всеми этими людьми. Чонгук растерялся. В органы сдавать нельзя, во всяком случае, ему этого сделать не дадут. Оставлять тоже нельзя, появятся вопросы, откуда вернулось столько мертвецов? Как это возможно? Когда на них начнут отвечать, появятся вопросы, куда делись эти «мстители», освободившие этих людей, кто это был? А раскрыть себя мафия не может. Пусть даже и такими добрыми поступками. Уж лучше всех этих перебить и пусть СМИ узнают, чем так. Плохая репутация у мафии не просто так. — Я могу взять их на себя, — вдруг сказал Чонгук после минутного размышления. — Я найму людей, которые сделают им всем поддельные документы и отправят в разные части света. За мой счёт. Мафиози слегка приподнял брови, не ожидав, что парень решится на что-то такое, и спросил: — А что ты будешь делать с теми, кого недавно прооперировали, кого будут оперировать в процессе зачистки? Об этом ты подумал? — Не всем я смогу помочь, но большей части, — ответил парень. — Что делать с солдатами? Приказы уже отданы. — Отменить! Облегчить им задачу. Людей оставить, как есть. Мои наемники позже придут и всё за собой подчистят. — Ты себя переоцениваешь, — сказал старик, разворачиваясь от него к окну. Чонгук подумал о Намджуне, который и сам был перспективным, но слишком себя переоценивал. Он думал, что нет никого умнее его. Хотя Чонгук уже встретил нескольких людей, которые виртуозно делают то, что и Намджун, как с помощью психотропных препаратов, так и без них. Эту его черту Чонгук только что заметил и за собой. Точнее сравнил и увидел сходства. Но намерен был стоять на своём. — Ни капли! — спокойно и твёрдо ответил Чонгук. — Хотя бы маленькая утечка, и у всей японской мафии начнутся серьезные проблемы. Всех спасенных не получится заставить молчать, как ты с этим справишься, раз не переоцениваешь? — Но этого ни в одном плане не было, — снова вспылил Чонгук. — Видишь, ты уже себя переоценил. Это заставило Чонгука заткнуться. Ему нечего было на это ответить. Иеругава Хируки же продолжал: — Но меня ты не убедил. Ты сам прекрасно понимаешь, почему нельзя менять приказы. Всё уже решено. Ты можешь быть свободен.       Завтра в пять часов вечера всё начнётся. Команда айтишников доложит о старте операции и будет следить за внешними событиями. Команда зачистки пройдется по всем точкам, за неё отвечает Юнги… Который мог знать. Затем команда Чонгука прочешет все точки и соберет всю информацию, которую только найдёт. Чистильщики пройдутся последними, вынося горы трупов в мешках для мусора в грузовики, которые будут их ждать в нужном количестве. Сама группа с Чонгуком и Юнги пойдет зачищать заброшенное здание на окраине Кванджу в сопровождении восьмидесяти пяти солдат, чья подготовка была на высшем уровне, в которое не удалось проникнуть, чтобы остаться незамеченным. Там тоже надо будет всё зачистить. А Чонгуку лично собрать информацию. Остальные должны будут его защищать. В том числе и Юнги. Каждая деталь расписана по часам. Убери/добавь один маленький пункт и всё рухнет. Нельзя было такого допустить. Даже Чонгук оказался бессилен. — А дети, — тихо спросил Чонгук. — Дети, как и по плану, будут отданы на воспитание мафии. Всё, кроме пункта с абсолютной зачисткой, было правдой. Чонгук выдохнул. Будто с горы на плечах отвалился один булыжник. Хоть это и не превосходное решение проблемы. У Чонгука в горле вырос ком, а в груди выросла огромная черная дыра. — Я вас понял, господин Иеругава, — поклонился Чонгук, направляясь к выходу. Будучи на середине зала, мафиози его окликнул. — Господин Чон, — серьезно сказал старик. Чонгук замер, не поняв обращения, и так и остался стоять спиной. Тот же продолжил: — Не в моих правилах пользоваться такими методами, как открытая манипуляция, но учти, что я знаю о всех близких тебе людях. И они сейчас находятся у меня. Даже Тэхен под моей защитой. Чонгука не удивило, что он знает о Тэхене. Но он и не рассказывал. Так и не повернувшись, он проглотил угрозу и вышел из кабинета с мерзким ощущением, что только что проходил ещё одну проверку. Ведь в совещании не было необходимости, всё давно продумано. А о зачистке невинных он узнал только сейчас, хотя следил за всеми планами. Быть не может, чтобы он пропустил что-нибудь. Значит, все собравшиеся знали о планах на Чонгука? И тем не менее, они могли это сделать. Чтобы посмотреть, как тогда Чонгук справится с этими смертями и с тем фактом, который узнал в последний момент. От этих мыслей Чонгука бросилось в ярость. Как же ему надоело быть марионеткой.