Параллельные

      Чонгук сидел у себя и изучал взятые в библиотеке книги, когда к нему постучали. Он прикрыл их стопкой других. — Можно, — послышался голос Хосока. — Да, — ответил Чонгук с небольшим волнением. Тот вошёл хмурый. — Надо поговорить. — Да, давно пора. — Расскажи мне про Тэхена. Что у вас было? — Он много болел, я пытался дать ему как можно больше любви и ласки. То есть, мы не спали. Только… В одной кровати… — Расскажи мне, что было, пока ты пропадал, — попросил Хосок, — чтобы я лучше понял ситуацию. Чонгук стал рассказывать ему всё с того момента, как ушёл из номера в ресторане и заканчивая тем, как прилетел в Японию. Завершив свой рассказ он спросил: — А ты где пропадал? — Позвонил Чимину, сказал, чтобы помог тебя найти, когда ты около недели пропадал и полиция не могла тебя найти. Он подключил Юнги. Затем Тэхен пропал и Чимин стал психовать. Привёз меня сюда. Сказал, чтоб я не рыпался, он сам тебя найдет. Затем ты с Юнги приехал и у нас началась своего рода мобилизация. — Джун говорил, что позаботится о тебе. Что это значит? — Не знаю, я его не видел. Ни его, ни его людей. Меня никто не трогал. — Видимо, он знал, что ты из мафии. Решил не связываться. Как ты попал туда? Юнги о тебе не знал. — Юнги один из приближенных сыновей Иеругавы Хируки, которого между собой мы все должны называть отцом, но его сыновьями зовутся только некоторые, самые талантливые и… Невезучие. Он вовсе не должен обо мне знать. Я просто солдат. — Почему невезучие? — Не знаю, но они уходят на подготовку и возвращаются другими людьми. Или вообще не возвращаются. — Хоби, ты скучал? — грустно спросил Чонгук. — По началу… — По началу! — удивленно воскликнул младший. Хосок устало выдохнул и заговорил: — Выслушай меня, пожалуйста, и не перебивай. Я могу понять твою полигамность, не осуждаю, но принять не могу. Я очень сильно скучал по тебе и волновался. И, прости, я врал. Я испытываю к тебе действительно сильные чувство, мне нравится проводить с тобой время, нравится то, что между нами происходит. Ты очень чувственный, а секс с тобой просто сказка, потому что ты никогда не думаешь только о себе. Но это не любовь. Я натурал, понимаешь? Мне нравятся девушки. Просто с тобой у нас было что-то настоящее. Мне тяжело от этих слов, но нам будет лучше расстаться. На этих словах Чонгук притянул его к себе за талию и поцеловал в губы, пытаясь передать этим то, как сильно его ему не хватало. И как больно это сейчас слышать. Хосок не сопротивлялся и нежно отвечал на поцелуй. Провести рукой по его ребрам у Чонгука духу не хватило. Он положил вторую ладонь на лицо и прижался лбом к его лбу, говоря: — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. Помнишь, мы последний раз ходили в ресторан, а потом я пошёл на встречу с Джином? Он тогда предложил мне на выбор посмотреть бордель или бойцовский клуб. Я выбрал второе. Хотел принять участие. А знаешь, почему? Я чувствовал, что ещё хочу тебя и мне надо было куда-то выплеснуть энергию. И когда выбирал, я думал, что вернусь к тебе на следующий день и расскажу это. Думал, тебе будет приятно слышать. И попадая в разные места я думал, что тебе бы понравилось услышать мою историю или мнение об этом. Или увидеть то, что видел я. Иногда становилось жутко холодно и одиноко и я умирал по твоим прикосновениям. Это было по-особенному невыносимо. Я никогда так ни по кому не скучал. И обо мне так не заботились до тебя. Но ты мне врал. Хотя сам знал всё обо мне. Я ничего от тебя не скрывал. Но дело даже не во лжи, а в её причине. Ты делал это, потому что не доверял мне. Помнишь, что я сказал тогда в ресторане? Я сказал, что мне будет очень больно, если ты ответишь на мою искренность недоверием. Чонгук прижал его сильнее к себе и продолжил: — Ты прав, будет лучше, если мы расстанемся. Но я не могу отпустить тебя прямо сейчас. Обними меня, чаги. — Чонгук, было прекрасно, но наши отношения отжили своё. Возможно, у тебя сейчас юношеский максимализм и ты думаешь, что любишь меня. — Но я и правда люблю! — воскликнул Чонгук, сдерживая слезы, — я бы всё сделал для наших отношений, если бы знал, что и ты меня сможешь полюбить. Хосок отстранился. — Возможно, тебе стоит задуматься о Тэхене. У вас с ним было, в каком-то плане, больше, чем у нас. И вас же как магнитом тянет друг к другу, даже если вы на разных концах света. — Да с чего ты взял? Его насильно притащили туда. — Намджуну ты рассказал о нём, а не обо мне. — Первое, о чем я спросил, когда пришёл в себя — это всё ли с тобой в порядке, — сказал Чонгук, делая акцент на «тобой», — я даже не знаю, мог ли я соображать в тот момент и специально ли о тебе умолчал. С другой стороны, тебя не трогали по уже озвученной причине — решили не связываться с японской мафией. А надавить на меня надо было. — Послушай… — Чаги… — Чонгук! — твёрдо перебил его Хосок, — это же твои первые отношения. Пойми, расставаться сложно. Но надо идти дальше. — Неужели ты врал, когда говорил, что любишь, — тихо спросил Чонгук. — Что, — удивился старший неожиданному вопросу. — Зачем, тогда мы спали, когда у меня появлялось свободное время, если ты уже знал, что мы расстанемся? — Я наверно… Привязался к тебе очень сильно. — Да какой из тебя натурал, когда тебе так хорошо с парнем, — сказал Чонгук, беря его за руку. Сдерживать слезы уже не было сил. — Чаги, может, мы поторопились с нашим расставанием? Ты прав, это мои первые отношения и я просто не знаю, что со мной происходит, — он положил его руку себе на сердце, — прости меня, пожалуйста, что изменил с Тэхеном. Я не должен был… Чаги, я понимаю твои чувства. Теперь понимаю. Дай ещё один шанс. Я так сильно люблю тебя. Малыш, прошу, не бросай меня. Хосок смотрел на его слезы с жалостью, не зная, что ответить. — Мы только оттянем неизбежное. Мне тоже больно. Но я не скучал по тебе последние две недели… Я думал, что люблю тебя. Тогда я тебе не врал. Он направился к выходу, затем обернулся на шокированного Чонгука и сказал: — Тэхен тоже здесь. За ним присматривают, он идёт на поправку. Он сказал, что уже месяц, как здесь. Чонгук вспомнил, что Иеругава Хируки говорил, что он здесь, но на тот момент ему было не до этого. — Я думал, тебе будет интересно, — продолжил Хосок, — спросишь у дворецкого. И он, кажется… С Чимином расстался, — договорил он и вышел.       Заниматься дальше не было сил. Он пытался не поддаваться апатии, но сосредоточиться всё равно не получилось. К нему зашли и позвали завтракать, добавив, что отец ждёт его к полудню у себя.       Но есть Чонгук не пошёл. Он не знал, куда себя девать. Когда он был в школе, он слышал, что когда люди расстаются, они плохо себя чувствуют, но не знал этого на себе. Хотелось убежать, спрятаться куда-то. Но куда? Где бы он себя чувствовал лучше? Это не ситуация с родителями, от которых можно убежать. От себя не убежишь, не спрячешься. Хотелось просто испариться. Превратиться в лёгкую дымку тумана, как та, что появляется на рассвете в лесу, и развеется с первым дуновение ветра. Так, будто его и не было. Мировые проблемы отошли на второй план. До них как-то больше не было дела. Ни до чего не было дела. Он стал чувствовать, словно проваливается куда-то в бездну.       Он отогнал от себя всё это, сел за стол и стал читать и обдумывать всё прочитанное. В одиннадцать тридцать он вышел и направился в кабинет мафиози. По дороге ему встретилось пару товарищей, с которыми ему совершенно не хотелось разговаривать. На Юнги же он жалобно посмотрел и сказал, что хочет поговорить с ним, как сможет.       К старому мафиози он пришёл в самый разгар совещания. Его все ждали. Он прошел к столу, сел рядом с главой и поклонился всем присутствующим. — Ты принял решение, — спросил Иеругава Хируки. — Почему я ничего не знал о подготовке приближенных сыновей? — спонтанно спросил Чонгук, твердым тоном. — Тебя манерам поучиться?! — завёлся один из присутствующих мужиков средних лет с проседью на висках. — На всё есть свои причины, — ответил старик холодным, как всегда, тоном. — Это не ответ, — тем же холодом ответил Чонгук. — Я говорил, что он зазнается, — заговорил другой, — это просто слишком умный подросток, которые встречаются то тут, то там. Следствие слишком сильного выброса гормонов. Такие обычно зарабатывают около миллиарда долларов в подростковом возрасте и успевают перепробовал всё, что только можно. А после двадцати пяти не могут устроиться хотя бы курьером… — Вы сомневаетесь в моем выборе, господин Акихиро, — перебил его Иеругава. Тот замолчал. Старик обратился к Чонгуку: — Довольно безрассудно с твоей стороны прийти сюда и вот так со мной разговаривать, ещё и в присутствии стольких уважаемых людей. — При всём уважении, господин Иеругава, господа присутствующие, разве я не должен знать, на что иду? Я прямо сейчас должен дать ответ, но в то же время только сейчас и узнаю о довольно важных вещах… — А ты думал, согласишься, и глава японской мафии просто уступит тебе кресло, — огрызнулся довольно крупных размеров мужчина, похожий на борца сумо. — Я не о своей подготовке. А о приближенных сыновьях. Вы месяц меня готовили, а я до сих пор элементарных вещей не знаю. — При всём уважении, господин Иеругава, — заговорил сидящий слева от главы стола мужчина, — этот мальчик будто не знает, что смертен. Слишком опасно доверять ваше кресло такому безрассудному парню. Его могут просто убить, не сейчас, так до тридцати точно. Тогда начнётся такой бардак… — Господин Иеругава, — заговорил другой мужчина, сидящий поодаль с длинными волосами, — мне больше не кажется предложение господина Акихиро таким безрассудным. Доверить нам воспитание Ямато, в случае вашей скорой смерти, выглядит и то благоразумнее, чем кандидатура этого зазнайки. — Не пойму, — заговорил довольно молодой мужчина лет тридцати с видом нарцисса, — чем Юнги плох? Он — лучший из ваших приближенных сыновей. — Ты что, случайно в этот кабинет зашёл, — спросил господин Акихиро, — у Юнги своя миссия и все это знают! — Довольно, — раздался спокойный голос мафиози, который холодом отбился от всех поверхностей. — Так, значит, вы уважаете моё решение? Я для вас просто старик, который не может больше руководить и совершает необдуманные поступки? Все молчали. Один только мужчина, сидящий слева, решился заговорить: — При всём уважении, господин Иеругава, простите нам нашу глупость. Порой мы забываем, какой у нас сильный и рассудительный лидер. Но, может, вы объясните нам ваш выбор? Старик выдержал паузу, которая остудила и омрачнила залитый летним солнцем кабинет. Затем заговорил в кромешной тишине: — Парень горяч, но безрассудным и отчаянным его не назовёшь. Присущий молодости максимализм ещё не выветрился, как раз это нам и нужно. А теперь скажите, многие из вас в свои девятнадцать имели те знания и опыт, что и сейчас? Он сделал паузу, давая им подумать. Никто не ответил. — Я так и думал. С другой стороны, он очень быстро учится. Нам составит труда сделать его подготовку сложной. Ну что, мальчик, я жду твоего ответа, — обратился он уже к Чонгуку. — Ты согласен вступить в мафию и пройти подготовку на должность её главы? — Да, господин, — ответил Чонгук, который думал, что первое, что сделает, заняв его место — вышвырнет отсюда всех жополизов, как тот, что сидит слева от мафиози. — Обряд посвящения пройдёт на рассвете, — заговорил господин Акихиро, — если господин Иеругава разрешит, можешь остаться на совещании. — У господина Чона есть свои дела. Направлялся в библиотеку, тебя там ждут по моему указанию. Зайдет ко мне вечером, — не глядя ни на кого, сказал старик, — и господа, проявляйте больше уважения к потенциальной главе японской мафии. Он для вас уже не просто мальчик. Чонгук поклонился и вышел. По приходу библиотекарь только и сделал, что выдал ему маленький конвертик, в котором лежало пару листков длиннющего списка книг. Что ж, до вечера осилит. Ему всё казалось, что он сделал глупость, согласившись. Потому что просвещать его никто ни во что не стал. Он вспомнил новобранцев на первых днях тренировки, которые едва вывозили такой режим. Возможно, что-то подобное сейчас и с ним. Он не привык к таким методам обучения, но не мог не согласиться, что будет лучше, если сам всё поймёт. Мимо проходил библиотекарь, протиравший пыль с полочек, когда Чонгук с головой погрузился в изучение. Увидев его, он воскликнул: — Зачем ты их листаешь? Чонгук оторвался, задержав глаза на пожилом мужчине с жидкой бородкой. — Это техника быстрого чтения. Вы не слышали о таком? — с небольшим удивлением ответил он. — Конечно слышал! Но даже если так, это не те книги, которые можно так читать. Они слишком тяжёлые для быстрого чтения. — Это намного тяжелее того, что я обычно читаю. Приходится тратить больше времени. Но… сейчас мне легче сосредоточиться. Нужно погрузиться с головой во что-то, чтобы не думать ни о чем лишнем. Библиотекарь посмотрел на него, словно что-то понял, и сказал: — Разбитое сердце. — Что, — удивленно спросил Чонгук, — как Вы… — По глазам вижу. Чонгук опустил голову. — Обращайся ко мне господин Шинхек. — Чон Чонгук. Можно просто Чонгук. — Пошли со мной. — Простите? — удивился парень. — Тебе не это сейчас нужно, а горячего чаю и хорошего собеседника. — Лето на дворе. К тому же, мне всё это до вечера надо прочесть и усвоить. — Я тебе так скажу, если у тебя какие-то проблемы, весь мир подождет. Идём. За одно объясню, почему личное состояние важнее всего. — Только не надолго, — сказал Чонгук, выходя из-за стола.