Параллельные

      Прошёл месяц с подготовки и того дня, когда Чонгук вступил в мафию. На ладони красовался шрам от ожога, который остался от истлевшей в его руке иконки девы Марии — часть церемонии. После серьёзной проверки и обнаружения тех способностей, о которых Чонгук и сам не подозревал, Иеругава Хируки пришёл к выводу, что парень и правда может довольно быстро и успешно занять его место, как и сам говорил. Но только с помощью наставников, которых у него было не мало. Куратором ему назначили самого Юнги. Холодный, расчетливый и в меру жестокий — смог рассчитать нагрузку, которая будет тяжёлой даже Чонгуку, относительно каждого аспекта, который ему надо было изучить, постепенно повышая её. По его расчётам, подготовка должна была длиться полгода.       Наставники же неодобрительно на него смотрели, считая, что он на каких-то препаратах, потому что то, что он делает, физически невозможно. По крайней мере по началу. Так как Чонгук находил время терпеливо объяснить каждому, что что бы ты ни делал, важен подход, с каким ты за что-либо берёшься. И что чем больше ты умеешь и знаешь, тем больше ты можешь выучить и понять. Так как понимание стоит за основой всего. Сам же счел, что не промазал, согласившись на пост мафии, так как был уверен, что это-то не будет для него чем-то сложным с такой возможностью к обучению, о которой он раньше и не задумывался. А из-за некомпетентности школьных учителей, которые не обучали особо одаренных учеников, сформировалась некая неприязнь к обучению с помощью наставника. И как он сам убедился — неприязнь ложная. В любом случае, задерживаться на посту мафии он не собирался задерживаться дольше, чем надо. Одним из планов было объявить о своей отставке, после того, как разберется с корейской мафией окончательно. И предложить достойную себе замену. Или всё же воспитать Ямато, но пацана было жалко. В прочем, это могло оказаться ещё не так плохо, как кажется на первый взгляд, и он ещё мог изменить свое решение. Так что основное, чем Чонгук на самом деле занимался круглые сутки — это прощупывал почву.       Одним из вечеров, он всё же решил наведаться к Тэхену, которого не видел уже два месяца. Подошёл к двери его комнаты, постучал. Услышал слабое «войдите» и зашёл. Парень сидел с капельницей у себя в кровати и читал Ницше. Увидев Чонгука, он опустил книгу и хотел встать, но тот его остановил. — Не стоит, лежи. — Как ты… — замялся Тэхен от неожиданной встречи, не зная, что спросить. — У меня всё хорошо. Ты как, идёшь на поправку? Тэ коснулся прозрачного провода и ответил: — Твоими стараниями. Мне прочищают кровь. Ещё полгода и буду, как новенький. А ты, я смотрю, большой шишкой стал? — Можно и так сказать. — У тебя взгляд изменился, — тихо сказал Тэхен, — ты вообще каждый раз меняешься после того, как долго пропадаешь. И очень сильно. Чонгук посмотрел на него уставшей улыбкой. — Как ты себя на самом деле чувствуешь, — спросил он. — Но ты ведь и сам не сказал мне правду, — парировал Тэ. Они просто молча сидели, глядя друг на друга. Не было неловкой паузы. Чонгук нарушил молчание первым: — Прости, что раньше не проведал… — Ты занят, я понимаю, — перебил Тэхен, — тебе не надо передо мной оправдываться. Чонгук ещё немного посмотрел в понимающие глаза и решил признаться: — Мне было очень плохо, когда Хосок меня бросил, — Тэ вскинул бровки домиком, — я наговорил многого, чтобы удержать его. Но он был прав. Он не чувствует ко мне того же, что и я к нему. Не испытывает того, что ты… Тэхен внимательно смотрел на него, вслушиваясь в каждое слово. Чонгук продолжал: — И он никогда не говорил, что любит меня так, как это делал ты, — парень потер себе затылок и опустил голову, — я всегда старался затолкать свои чувства куда поглубже. В случае со смертью Юнги, моими родителями, даже с тобой. Было очень больно, но я всегда и сразу мирился. Тебе, наверно, тоже больно такое слышать. Но Хосока я не мог отпустить дольше, чем я сам думал. Время с ним было лучшим в моей жизни. Да если так уж рассуждать, это был первый раз, когда я был по-настоящему счастлив, — он поднял голову и с очень серьёзным видом сказал, слегка сведя брови к переносице, но без злости, — я пошёл на поводу у своих чувств. Это не было настоящей любовью. Просто проявление слабости. У Тэхена по телу прокатилась волна страха. По щеке стекла слеза, которую он быстро смахнул. — Это значит… — сказал он вопросительно дрожащим голосом, — Чонгук, это просто неудачный опыт! — выпалил он, не сумев сдержать слезы. — Тэхен, успокойся, — мягко сказал Чон, беря его за руку. У парня пробежали мурашки по коже, — я не говорю, что больше этого не повторится и отныне мне никто не нужен. Просто сейчас я могу сказать, что я совершенно не знаю, что со мной происходит. А ты — единственный человек, с которым я могу этим поделиться. Сейчас нам с Юнги даже видеться запрещено, но и ему я всего бы рассказать не смог. Мне нужна твоя поддержка. Тэ оставил слезы катиться по лицу. Он будто не мог поверить. — Можно я у тебя ночь проведу, — спросил Чонгук. Тэхен коротко кивнул, затем закивал чаще и заговорил, делая место на кровати: — Да. Да, конечно. Ты, наверно устал. Чонгук хотел лечь рядом, но провод от капельницы мешал. Он увидел, что лекарство в ней закончилось и спросил: — Это всё на сегодня? — Нет, там на столе ещё одна стоит. Надо позвать… — Не надо, — сказал Чонгук, и молча сделал всё сам. Тэхен смотрел на него, как на своего бога. Закончив, Чонгук разделся и лег со стороны свободной руки. Чтоб не задеть случайно. Повернулся на бок и обнял Тэ, который должен был лежать на спине. Он прижался к нему и поцеловал в висок, слушая ритм бешеного сердцебиения и тяжелого дыхания. — Тэ, всё в порядке, дыши ровнее, — шептал он ему на ухо, поглаживая ребра. Тэхен повернул к нему голову и прижал губы к его лбу, закрыв глаза. — Чонгук, пожалуйста, будь со мной, — зашептал он, — я буду стараться быть сильным. Я не могу без тебя. — Да, — коротко ответил Чонгук, начиная медленно обсыпать его поцелуями от виска до скулы и притягивая к себе. Тэхен положил руку на его плечо, сильно сжимая его, будто боялся упасть, если отпустит. Он сильно сжимал зубы и жмурился, сдерживая крик. Вроде бы и счастлив, но в то же время и так больно. Чонгук почувствовал, как Тэхен весь дрожит. Тэ повернул голову и поцеловал в губы так, как раньше они никогда не делали. В этом было много глубины и страсти. Чонгук отцепил его руку от своего плеча и сказал, чтобы он не сгибал локоть в котором катетер, оторвавшись на секунду. Они целовались, пока не закончилась капельница. Затем содрали катетер, залепив вену пластырем и Тэхен повернулся к нему, будучи способным нормально его обнять. Но когда он закинул ему ногу на бедро, Чонгук стал отстраняться и сказал, тяжело дыша: — Подожди, Тэ, может, не сейчас. — Мы же… Уже делали это, — немного робко ответил он. — Да, но я этого не помню, так что для меня это будет наш первый раз. Тэ посмотрел с пониманием, но лицо его было измучено. Он хотел убрать ногу, но Чонгук удержал за бедро и сказал: — А, к черту.       И поцеловал страстно в губы, просунув вторую руку под талию и спустив к ягодице, сильно сжимая её под тканью трусов и притягивая к себе. От этого движения Тэхен простонал и запрокинул голову, кончая. У Чонгука мурашки пробежали по телу. Тэ закрыл лицо руками и сказал, пытаясь отстраниться, чего Чонгук не давал сделать, скорее всего, не замечая — огрубел от постоянных тренировок: — Чёрт, прости, я… Мне стыдно… Он почувствовал нежный поцелуй на открытой части щеки и, открыл заплаканное лицо, увидел глаза Чонгука, наполненные нежностью. Он провел рукой, которой удерживал бедро, до ягодицы, и ласково притянул к себе, шепча: — На сколько важным я для тебя должен быть, чтобы дойти до оргазма от одних моих прикосновений? Тэхен дрожал от волнения. Он поцеловал его глубоко, но нежно и ответил: — Крайне важным. Чонгук поцеловал в ответ, спускаясь к шее, которую Тэхен открыл для него. Он провел рукой с ягодицы вверх под майку по кубикам пресса и остановил на груди, где бешено билось сердце. От этого жеста по телу пробежала горячая волна. — Ты мне нужен, Тэхен, — прошептал он, почувствовав его ладонь у себя в трусах, обхватывающую член. Из-за чего дыхание резко сбилось он сильно прикусил кожу на шее Тэхена, тот громко простонал. — Чёрт, прости, — сказал он, зализывая место укуса. Тэхен хихикнул. — Мне понравилось, — сказал он, закапывая пальцы в короткие волосы на затылке, прижимая его к себе, делая круговое движение по головке члена. Чонгук замычал ему в шею, от чего Тэ закатил глаза и закусил губу. Чонгук положил его на спину и сел сверху, настойчиво протираясь эрекциями, имитируя толчки. Тэхен выгнулся в спине и не застонал, а захныкал от удовольствия. Он гладил и массировал его плечи, проводил рукой от шеи к затылку, пока Чонгук оставлял засосы на его шее и острых ключицах. Стянул с Тэ трусы, и расставил его ноги. Сильно прижался к заднице, протирая член меж ягодиц. — Растяни меня, — попросил Тэ на выдохе. Чонгук засунул два пальца ему в рот, которые парень жадно обсосал и наслюнявил так, что потекло и на подбородок. Он спустил свою руку вниз за спину и стал массировать колечко. Тэхен не хотел оставаться в долгу, взял за основание члена и стал размазывать сочащуюся смазку. За что Чонгук на него рыкнул, и очень натурально. Тэхен живо убрал свою руку, за что получил ласковый поцелуй в губы. Не глубокий и страстный. А нежный. Ненастойчивый. Его куда-то понесло от этого простого движения, он забылся, ласково отвечая на поцелуй, но не отдавая себе в этом отчёта.       Чонгук проник сначала одним пальцем, затем потихоньку просунул второй, водя круговыми движениями. Тэ сильно стиснул зубы, сдержал стон. Чонгук собрал немного смазки с члена, которая была много лучше слюны и просунул пальцы глубже и с меньшим сопротивлением. Достал до простаты, Тэхена так и подбросило под ним. Он врезался членом ему в живот, от чего пробежавшая по телу волна стала ещё горячее. — Чонгук-и, — простонал парень, — какие у тебя большие пальцы! Аах… Пожалуйста, быстрее!       Чонгук ускорил движения, начиная облизывать его соски. Наигравшись, высунул пальцы, хватаясь за булки обеими руками и широко их раздвигая. Вошёл сразу сантиметров на семь, оба замерли: Чонгук закусив губу, Тэхен рвано вдохнув. Сильно притянув парня за талию, он стал целовать его грудь, ласкать бедра, шею, каждый дюйм его тела. Элементарно соскучился по ласке и отдавал всё, что накопилось. Тэхен собирал его по частям, даже там, где осколки превратились давно уже в пыль, он латал кусками себя. Если понадобилось бы, он отдал бы себя всего без остатка. И Чонгук жадно это брал. Сейчас, в этот момент. Выпивал всего до капли. Отдавая взамен что-то новое. Чистое. Что-то, что не пропитано страданием, болью, унижением и бесчисленными предательствами. И что за бред Тэхен тогда нес про параллельные. Даже если он сам бесконечная прямая, то Чонгук бесконечно переломаная. Внеплановый ребёнок, которого предки хотели бросить, к счастью, нашлась бабушка и не дала ребёнку расти в детдоме. В четыре года его забрали в Японию на обучение. Родители, у которых что-то не сложилось, и они решили, что единственное, что им осталось — это супружество с прогнившим штампом в паспорте. Там с малым сидели воспитатели, родителей он почти не видел. В школу он пошёл в Китае. И нет, никаких оставаний на второй год. Ничего, «тяжело в учении, легко в бою», — говорили родители, когда Чонгук снова и снова приходил в истерике из-за плохих отметок и издевательства одноклассников. Само собой, каждый год из страны в страну, чтобы проще было выучить языки. К восьми годам он-то их выучил, и даже научился интегрироваться в новом коллективе. Но в одиннадцать лет, нежданно-негаданно поехал в один английский пансионат в Британии. Английский учить было проще, чем остальные языки. Вдали от родителей впервые почувствовал свободу, своё превосходство, обаяние. Тут то крышу и сорвало. Он нарвался на неприятности. И не маленькие. Спустя два года в семье настал кризис и его на три года забрали в Корею без смены школы и места жительства. Так долго парень ещё не был на одном месте. Но давненько стал подумывать над тем, чтобы свалить из дома. Хотя и отгонял эти мысли. В Британии получил хороший урок, почему нельзя зазнаваться и надо ценить, что имеешь. Ребята оттуда дразнили узкоглазым, мажором, богатеньким ублюдком, которому всё просто даётся в жизни благодаря состоянию родителей. Благо ли? В Корее началось домашнее насилие, которого и заклятье врагу не пожелаешь. Даже тому же Намждуну. Далее переезд во Францию, который доконал бедного парня.       Тэхен разглаживал всё это. Не заставлял забыть, но боль отступала, на выходе раздирая живое.       Чонгук вдалбливался по самое основание, прокатываясь по простате с огромной скоростью. Тэхен исходился на крик, прося ещё и ещё. Чонгук мял тельце под собой. Исхудавшее, исстрадавшееся, тоже изнемогавшее от нехватки любви и тепла. Они лечили друг друга лучше любой терапии и лекарственного препарата, становясь одним целым, заменяя собой детали недостающего пазла. С Хосоком такого не могло быть, так как он вырос в любящей семье. Он не мог отдавать осколки себя, так как и не был разбитым. А Чонгук ему такого искренне не желал.       Они кончили одновременно, проорав любимые имена. Сказать, что это любовь, Чонгук больше не решался. Но мог быть уверен точно, что Тэхен ему нужен. Не как воздух, жизнь научила его справляться со всем, но если его не будет рядом, в какой-то момент он может превратиться в такого, как Иеругава Хируки.       Уснули в обнимку, крепко прижимаясь друг к другу. С первыми лучами Чонгук проснулся без будильника и разбудил Тэхена. — Я не знаю, когда мы сможем увидеться. Мне было хорошо с тобой. Не забывай нас. Мне надо идти. Тэхен удержал его, нежно целуя на прощание, обхватывая его лицо обеими ладонями. — Разве я смог бы?