Параллельные

      Церемония была назначена на январь. Но, чтобы приблизить её дату, было принято решение известить корейскую мафию о смерти их главы, которую Чонгук тоже решил не откладывать. Им отправили голову старика. Разумеется, анонимно. Договорившись с Чонгуком, китайская мафия поставила всех в известность о том, что Корея переходит под собственную защиту под руководством Тэкэхиро Хируки, а сам Чонгук отдал приказ, чтобы по всем каналам прошлась новость о зверском убийстве бедного старика с приложением его фотопортрета. Это и правда приблизило нужное событие, к которому корейская мафия была не готова, не провести его было уже нельзя. И так как о смерти главы все были уже в курсе, церемонию надо было проводить сразу на следующий день, но назначили через неделю под предлогом, что внезапное приглашение может застать врасплох и без того занятых людей и вряд ли вообще кто-то явится при таких обстоятельствах.       Чего Чонгук ожидал, так это приглашения на церемонию. Прекрасно понимал, что это делается ради мести. Вопрос только в том, смогут ли они её совершить, в связи с внезапным переполохом. Не наймут же они каких-то наемников. Впрочем, этого нельзя было исключать. И если неделя для корейской мафии — это способ оттянуть время, чтобы хоть как-то подготовиться, то для Чонгука это возможность обеспечить себе лучшую защиту и разработать стратегию для нападения, учитывая всё до деталей. Но и своих дел было по горло, с официальным поступлением на должность мафии появилось много обязанностей. И, помимо всего этого, Чонгук хотел переформировать совет, что он всё же решил отложить на какое-то время.       На следующий день после назначения своих обязанностей, Чонгук пришёл к старику не в кабинет, а в покои. Тот лежал с трубкой у носа, которая отходила к аппарату искусственного дыхания. Подставив стул, он заговорил: — Вы спите? Тот открыл глаза и устало на него посмотрел. — Вы хотели меня видеть, — напомнил Чон. — Как твой первый день на моём посту, — спросил Иеругава. — Всё как по маслу. — Ты переформируешь совет? — Да, но не сейчас. Не переживайте об этом, я не буду торопиться и делать всё лишь бы. Для меня это тоже важно. Я спросить хотел, Тэкэхиро Хируки и правда ваш брат? Бывший мафиози посмотрел перед собой. Немного подумав, едва заметно кивнул и только потом ответил: — Да… Да, он мой брат. Наша мать, она бросила и его, скорее всего. — Вы были таким же воспитанником в этом доме, как и Ямато? — Да. Но у нас с Тэкэхиро разные судьбы. Я только в тридцать лет узнал о том, что у меня есть брат. — А вы знаете, кто была ваша мать, как она выглядела? — Да, к чему это всё? Ты опять ведешь какое-то расследование у меня за спиной. — А вам не доложили? Я допрашивал вашего брата на днях, на территории Кореи уже очень давно обосновалась секта, хотя вы утверждали, что вверенные вам страны или их части полностью от них защищены. Это ещё больше мотивирует меня переформировать совет. — Как давно, — спросил старик. — Уже пятьдесят лет. Иеругава горько усмехнулся и ответил: — Я был так слеп… Моя мать тебя интересует, потому что она была сектанткой, верно? — Вы знали? Я только догадывался. Как так получилось, что вас постигла не та участь, что вашего брата? — Я старший сын. Она была молодая, оставила меня у двери детдома. С Тэкэхиро она обошлась иначе. Аюми Хируки, так её звали, у нас её фамилия, не представляю, знала ли она сама, кто наш отец. Но я знаю, что Тэкэхиро она, якобы, потеряла и никто не знает, где он пропадал двадцать лет, как я не искал сведения о нём. Но, видимо, она успела навязать ему веру в выдуманного бога. Будучи молодым, всего двадцать пять лет, он пришёл ко мне как к преемнику японской мафии и стал рассказывать о своих идеях и планах. Сказал, что вместе мы можем изменить мир. Но я решил, что он просто рвётся к власти, у него ведь ничего не было, о каком сотрудничестве могла идти речь? Я посмеялся над ним, прогнал и больше никогда не видел. — И он затаил обиду? — Не думаю, что он делал это из мести. Веря в своего бога, отрицающего всё, кроме эволюции… — Но эволюция и есть их бог, — перебил Чонгук. — Нет! — выпалил старик так холодно, что у парня пробежали мурашки по спине, — не пытайся их понять, — говорил он со злостью, — ты же сам знаешь, что это пудрит мозги, заставляя в конце концов поверить за недостатком аргументации, потому что у них на всё есть ответ! — Простите, отец, — ответил Чонгук, опустив голову. — Я слышал, ты получил приглашение на церемонию, что ты задумал? — У меня соглашение с китайской мафией. Они помогут их раскрыть. — Как это ты заключил соглашение без Юнги? Только не говори, что сам явился. — Мне пришлось… — выпалил Чон, но его перебили. — Ты хоть представляешь, какой это удар по репутации нашего клана? — Вам нельзя волноваться, прошу, дайте мне договорить. Если ничего не предпринять, эта секта будет существовать под прикрытием мафии, и чем больше мы тянем, тем больше у них времени на подготовку. Они и так добились много, я же нанес им сильный удар лишив их в одночасье лидера и заставив поторопиться и обогнать свои планы на четыре месяца. Будет чистым везением, если они не облажаются. И теперь у нас есть такой сильный сторонник, как китайская мафия, которая смогла понять всю серьезность ситуация и… Не сочтите за хвастовство, мафиози похвалила, что в такой ситуации я отступился от принципов и явился лично. — Неужели? Будь на её посту мужчина… — Он не смог бы оценить масштаб трагедии? Женщины так же подвержены эмоциональным срывам, как и мужчины, дело только в воспитании. — Вижу, тебя явно воспитывали, не как парня. Чонгук немного побледнел и сглотнул, вспоминая, как собственный отец заставлял чувствовать себя девушкой в сексуальном плане и то, сколько боли это приносило. — В любом случае, — заговорил он, отогнав от себя ненужные воспоминания, — совсем скоро я смогу одним ударом стереть их с лица земли. — Это не так просто, — засомневался Иеругава, — видишь, ребёнку не нужно внушать это до совершеннолетия, хватает и до трех, пяти лет, как это было в случае с моим братом. Дети — это лучшая почва для семян, как сорных, так и культурных, а паразитарные приживаются в них как нельзя лучше. — Я понимаю к чему вы. Я… — Чонгук облизал губы и подумал о Тэхёне. Даже если бы он понял и согласился с его решением, принять бы ни за что не смог, убей Чонгук столько детей. — Собираешься опять перебить уйму народу? Избавься от семян, иначе эта кровавая война никогда не закончится. — Я понимаю. Но… Есть ведь пестициды, они истребляют сорняки и паразиты, не причиняя вреда культурным растениям. Старик усмехнулся. — Нет, ты опять лезешь под пули. Ничего у тебя так не выйдет. Ты не пойдёшь на церемонию и точка. — Не пойти и оставить пятно на нашем доме, только теперь по-настоящему? У меня будет надёжная охрана. А детей можно отдать в хорошую клинику, где с ними будут работать действительно хорошие врачи, я позабочусь об этом. Долг мафии — защищать. Этим я и пытаюсь заниматься! Отец посмотрел на него спокойным взглядом и сказал: — Теперь я вижу, что ты действительно готов. Расскажи мне, что ты собираешься делать? — Когда все соберутся, мои люди оцепят здание и уберут всю охрану, не считая той, с которой приехали гости, убедив их, что им ничего не угрожает. Затем я придам огласке методы, которыми корейская мафия добилась своего положения, и только потом расскажу, что это всё — прикрытие их секты. — А потом? Не слишком ли пафосно придавать их огласке перед тем, как казнить? — Только так их можно поймать. — Теперь я понимаю китайскую мафиози. Ты на своём посту совсем не долго, а уже решаешь важные проблемы. Я горжусь тобой, ты начинаешь оправдывать мои надежды. А теперь иди, мне надо отдохнуть. — Да, отец, — ответил Чонгук и, поклонившись, направился к выходу. — И, господин Чон, у вас нет права на ошибку, — сказал старик на прощание. Его напутствие придало Чонгуку сил.       Чтобы не пропустить ничего важного, он явился на церемонию, когда только начинали собираться гости. Увидев его, бразильский мафиози подошёл к нему и заговорил на английском: — Пришли одним из первых, господин Чон. Думаю, нашему поколению не хватает этого качества — пунктуальности. — Ну, что вы, — ответил Чонгук на португальском, — я ещё слишком молод и неопытен, чтобы позволять себе такую роскошь, как задержка. Мужчина слегка вскинул брови и ответил на одном из родных языков: — Смотрю, слухи о вашем интеллекте не выдумка. Но, позволю себе спросить, Чон — корейская фамилия, а Хируки — японская, как так получилось, что вы являетесь главами мафий не своих стран? — Понимаю, к чему вы клоните. Но Тэкэхиро Хируки объявился лишь недавно. Господин Иеругава видел его всего раз в жизни. И могу я вам доверить секрет? — Разумеется. — Перед самой церемонией, когда преемник объявится, не пугайтесь того, что произойдёт. Это даст вам ответ на поставленный вопрос. — Наслышан. Ходит слух о том, что японская и корейская мафия не ладят между собой. Всё, что о вас говорят правда? — Не знаю всего, что обо мне говорят. — В любом случае, большинство поставило на то, что вас здесь не будет. — Вот как, были ставки? — И не маленькие. Не в обиду вам будет будет сказано. — А что именно о нас говорят? — Что это вы убили Тэкэхиро Хируки. — Вот как. И какое же ваше отношение ко мне на самом деле? — Не представляю, что и думать. Вы внушаете доверие, но первое впечатление бывает обманчиво. — Не спорю. Большие перемены грядут в восточной Азии. Но меня отягощает бремя главы мафии. Я был бы счастлив, если хотя бы Корея перешла под собственную защиту. — Были «бы», — уточнил мужчина. — Остальное вы узнаете на церемонии. — Которую вы собрались сорвать? — Именно так. А теперь простите, мне надо переговорить со многими другими главами мафий. — Хотите поставить в известность? — Да, не хотелось бы напугать кого-то. — Но не боитесь ли вы, что слухи об этом дойдут до членов корейской мафии и ваш план сорвется. — Я правильно понимаю, вам просто интересно за этим понаблюдать? — Всем здесь интересно. Два очень молодых преемника, перешедших или только переходящих на пост мафии, что не ладят. Ставки о том, что вы сойдетесь лбами и чем всё кончится, уже начались. — Интересно. Но, учитывая наскоро приготовленную церемонию, мне будет не так просто. Они довольно неплохо преуспели за неделю. Вы сказали, что преемник молод. Неужели вам известно, кто это? — Нет… Вы застали меня врасплох. Я поверил слухам о том, что он молод, а это значит, что я зря делал ставки. Плакали мои денежки. — Тогда и предупреждать остальных нет никакого смысла. — Могу я спросить, что вы задумали? — Чтобы вы сделали новые ставки? Я и так слишком много рассказал. — Хотел бы поинтересоваться, зачем? — Чтобы продемонстрировать, что мне нечего бояться, — ответил Чонгук и ушёл на террасу, поздороваться с новоприбывшими. — Каков нахал, — со светской улыбкой сказал бразильский мафиози подошедшему советнику, глядя Чонгуку вслед. — Если изволите, — спросил тот. — Говори. — В нём течёт молодая горячая кровь. Представление вас сегодня ждёт грандиозное, как я считаю. Стоит ли мне усилить охрану? — Несомненно.       Объявили начало церемонии. Во всём зале освещение стало тусклым и только в его центр, куда устремились всеобщие взоры, был направлен свет софитов. В центр зала вышел высокий молодой парень с необычными чертами лица. В Чонгуке сразу вскипели отвращение и ненависть к этому человеку. Он как раз разговаривал с китайской мафиози как ни в чём не бывало. Ким Намджун поздоровался со всем присутствующими, поблагодарил за присутствие и начал произносить речь: — Я очень рад, что почти все нашли время на то, чтобы явиться и поприветствовать наш клан. До меня, правда, дошли слухи, что большинство здесь из-за представления, которое, якобы, мы с господином Чоном собираемся разыграть, — на этих словах свет одного из софитов упал на Чонгука, — уверяю вас, как представление, у меня припасено кое-что другое. А с Чонгуком, если он позволит называть себя так на людях, мы старые друзья. Можно даже сказать, что когда-то мы много играли вместе. Но вражды между нашими семьями нет и быть не может. — Если позволишь, — взял слово Чонгук, проходя в центр зала, — раз уж мы такие старые друзья, я могу к тебе на ты обращаться, не так ли, — делано улыбнулся он, — это наглая ложь. Представление всё же будет. И именно то, которого вы все ожидаете. Мне не в радость развлекать народ, но за этой организацией, которая маскируется под мафию, я давно охочусь. И собрать вас всех здесь было единственным шансом поймать их. Мои люди уже оцепили здание и вырубили всю охрану, вам нечего бояться, а пока я передам слово доверенному лицу и отлучусь для переговоров с господином Кимом. Вас просветят на счёт всего. В этот момент двое мужчин в костюмах, которые выглядели как обычные светские гости, схватили Намджуна и вывели в отдельную комнату. — С чего ты взял, что я не очередной клон, — спросил Намджун. — Мне уже сообщили, что ты задумал. Твои снайперы уже не дышат. Признаться, я ожидал большего. И это ты, — сказал Чонгук, задрав рукав, на котором был уродливый шрам от ожога, чего, Чонгук вспомнил, он не видел у остальных клонов, — я вспомнил, как ты себе его оставил. И, подсознательно, ты не хочешь всего того, что происходит. Иначе бы не рассказывал мне всего. Ни имени вашего предводителя, ни где его найти и как обойти охрану. Не рассказывал бы так же и точных координат вашего клана и где находятся ваши воспитанники. Через десять минут начнётся зачистка, через полтора часа вас не будет вовсе. Джун смотрел на него шокировано. — Ты должен был вообще умереть. У меня тоже есть чем козырнуть. Чонгук усмехнулся. — Нет, правда, я не рассчитывал, что ты так быстро наберешься сил и просчитаешь всё. И тем не менее, я хотел поиграть и… Ты ведь не обидишься, если Тэхён тоже здесь? Чонгук изменился в лице. Стал холоден и серьёзен. — Я его надёжно спрятал, — сказал он — И, тем не менее, тебе разве ещё не сообщили ещё? — О чём ты? — Джин держит Тэхёна на мушке на крыше здания. И либо ты отзываешь своих людей и делаешь вид, что это часть представления, либо он умрёт вместе со всеми нами. — Это самая дерьмовая попытка из всех, что ты мог бы предпринять, ради своего спасения, — ответил Чонгук. — Убедись сам. Возьми телефон и набери Джина. Чонгук послушался, его номер у него ещё сохранился. Но трубку поднял не Джин, а другой человек, чьи всхлипы ему хорошо знакомы. — Смотри, как весело. А ты меня недооценивал, — улыбнувшись, ответил Джун, — моё желание поиграть спасло мне жизнь. Разве не забавно?