Рейнар Фроут

***

      Костер понемногу затухал. Оставалось еще несколько сухих веточек, но надолго их не хватит.       Уже прошло часа два как я сижу и смотрю в небо, и живот мой начал вдруг возмущенно урчать. Я достал из-за пазухи кинжал, залез в мешок и отрезал себе еще небольшой кусок козьей ноги и сыра. После небольшого перекуса живот успокоился, и я для себя решил, что посижу еще немного и разбужу Брад-Уроза.       Где-то на холме позади слышались шорохи и странные звуки, но я не придавал им особого значения. Кузнечики, стрекочущие в зарослях, монотонно играли свою мелодию, будто бы пытаясь усыпить меня своим пением. Я всеми силами старался не поддаваться на такую наглую с их стороны провокацию, но, кажется, они брали верх. Мой разум начал затуманиваться, пытаясь утянуть меня за собой в чащу снов.       Я попытался взбодриться и тряхнул головой. Это не сильно помогло, но сон брал меня уже не так сильно. Надо пройтись. Найти ручей и умыться холодной водой, да и заодно еще хворосту набрать.       Я поднялся, взвалил на плечи мешок для хвороста и побрел сонной походкой наверх, туда, где была древняя колонна. «Только бы там был ручей. Или хотя бы лужа». Холодный ветер подул мне в спину, и я немного приободрился. Для себя я отметил, что кроме этой колонны, там лежали еще две, такие же большие и древние. А впереди, чуть дальше за деревьями, мне причудился какой-то силуэт. Однако было ужасно темно, и я не придал этому особого значения. Пытаясь в темноте найти нужные мне ветки, я пожалел, что не взял факел.       Ко мне в голову нахлынули мысли о моем будущем. Что я найду для себя здесь, в Скайриме? Стоит ли мне идти в Солитьюд и пытаться вступить в Легион? Нужна ли мне эта война? Для меня Скайрим – чужая страна, здесь нет ни друзей, ни родных, нет чего-то любимого и дорогого для меня, за что я мог бы сражаться. Пойти в Легион – значит стать солдатом и отправиться на передовую, в центр сражений. Это, в свою очередь, означает скорейшую смерть для меня. А, возможно, и наоборот. Стать прославленным легионером, капитаном армии, освободить страну от мятежников. Довольно глупо звучит. Мне ничего не известно ни об Ульфрике, ни о его восстании, ни о его целях. Хотя, цели-то, кончено, ясны. Может, я дойду с Брадом до Орсиниума, посмотрю на эту огромную орочью крепость, а после вернусь в Сиродил. Стану лордом… Бред какой-то. Какой из меня лорд? Но я же всегда мечтал стать воином. Я слыхал про какой-то древний орден воинов в Вайтране. Может, и туда. Честь, слава и нордский мед. Море нордского меда. Звучит неплохо. Но все же, я понятия не имею, какую судьбу мне уготовили боги. Может, уехать в Хаммерфелл?..       Шорох, которые я слышал еще в лагере, повторился, но уже близко. Он шел будто бы оттуда, со стороны колонн, где я видел силуэт. Может, мне не показалось? Бандиты? Мародеры? Просто лесник? Я продолжал вглядываться в тьму. Шорох повторился еще отчетливее. Хворост выпал у меня из рук, и я немедленно выхватил кинжал. – Кто здесь?       Ответа не последовало, но шорох повторился, еще громче. Сомнений не было, кто-то прятался в деревьях и делал шаги в мою сторону. «Так, это точно не зверь, зверь бы уже давно напал. Точно человек». – А ну выходи, – сказал я громче.       Несколько секунд длилось молчание. Нервы мои не выдержали, и я пошел в сторону дерева, от которого исходил звук. Кинжал я выставил вперед, чтобы, если что, атаковать неприятеля. Однако только я приблизился к сосне, как меня тут же схватила сильная рука и притянула за дерево. Через секунду меня прижали к стволу спиной и поднесли меч к горлу. Вблизи я увидел человека – крепкое телосложение, чуть ниже меня ростом, с короткими волосами и в странной одежде, больше похожей на рваные тряпки с приделанными к ним шкурами разных животных. И еще – изрисованное в боевой окрас лицо. Дикарь. Изгой.       – Закрой свою пасть, щенок, или живо кишки пущу наружу, – процедил он сквозь зубы. – Мне плевать кто вы такие и что вы здесь делаете, но убивать я вас не буду. Вы зашли на территорию Изгоев, а, как ты, наверное, знаешь, Изгои не любят встречать проклятых нордиков у себя на территории. Вам я дам шанс уйти.       В этот момент мой взгляд упал на поляну, что была позади изгоя. Там лежали расчлененные тела. Изгой заметил куда я смотрю, и глаза его наполнились кровью. – Хотя знаешь, парень, я убью тебя. – После этих слов моя душа ушла в пятки, и я невольно пнул коленом в живот обидчика. Тот согнулся и отстранился, и это дало мне возможность выйти из захвата. Я принялся искать свой кинжал, который выронил, и – о чудо – я нашел его довольно быстро, хвала Кинарет. Тем временем дикарь выхватил из-за пазухи второй меч и побежал на меня, готовясь разрубить пополам. Не знаю, что происходило в тот момент, но я как будто бы обрел ночное зрение, а может, глаза просто привыкли к темноте. Так или иначе, я смог увернуться от двух сокрушительных ударов, сделал перекат и отскочил в сторону. Разъяренный изгой сплюнул и побежал на меня вновь. На этот раз он как-то быстро сократил дистанцию, и увернуться у меня не получилось. Удар мечом сверху я сумел блокировать кинжалом, а второй меч прошел по щеке, чуть ниже правого глаза. Кровь брызнула из раны и попала в глаз. Мне еще повезло – если бы я не дернул головой в сторону, то колющий удар пришелся бы мне точно по центру переносицы.       После этого выпада мой противник опять немного потерял равновесие и по инерции повалился на меня. Оказавшись в объятиях друг друга, мы покатились по склону. На нашем пути появилась одна из древних нордских колонн, и комок из двух хотевших убить друг друга человек разбился надвое – я перелетел через колонну и ударился оземь, изгой же ударился об нее и повалился рядом. Когда мое тело остановилось, в полуметре от моей головы в сырую землю вонзился меч, вылетевший из рук дикаря. Что уж и говорить, мне повезло в этом падении куда больше, чем врагу моему – он ударился об эту колонну головой и теперь еле-еле поднялся на ноги, взяв обеими руками второй меч. Я тоже встал, вытер рукавом стекавшую со щеки кровь и вытащил из земли меч. Кинжал опять выпал у меня из рук, и не было времени его искать. «Двадцать шагов вниз, и я у лагеря. Побежать и разбудить их?.. Нет, я сам его убью. Я должен».       Мы двинулись навстречу друг другу. Мой противник заметно потерял боеспособность после удара, и это мне было на руку. Внезапно он остановился. Я стоял в шести шагах от колонны, изгой стоял над ней. Резким прыжком он преодолел препятствие и оказался напротив меня. В эту же секунду я посчитал правильным сделать очень длинный выпад. Изгой парировал мой удар, и мое оружие ушло вбок. Но благодаря своей реакции я сразу же отскочил, что в очередной раз спасло мне жизнь. Изгой попытался размашистым ударом разрубить меня в области живота. После этого момента мы оба потеряли равновесие и отошли друг от друга вновь. На секунду я забыл про бой и вспомнил о своих друзьях, которые, но мое удивление, не слышали довольно громких звуков боя и продолжали спать.       Я отошел еще на несколько шагов назад. Дальше за моей спиной была довольно высокая скала. Мой соперник вновь удивил меня. Откуда-то из-за пазухи он достал то ли дротик, то ли метательный нож, и бросил в мое колено. Я не успел среагировать, но боги вновь спасли меня – опасный предмет пролетел чуть ниже и левее, пролетев у меня меж ног и поцарапав кожу на сапоге.       Данное положение дел окончательно взбесило оппонента и он побежал на меня. За ту секунду, пока он бежал, я придумал кое-что: сделав шаг назад, я оттолкнулся ногой от скалы, что сзади, тем самым сделал высокий прыжок. Дикарь, в это момент находившийся уже напротив меня, получил острие прямо в левое плечо. Даже меховая накидка его не спасла. Он взвыл от боли, но тут же пнул меня в живот ногой. Резкая тупая боль наполнила меня, и я упал на спину. Удар изгоя был скорым, но я успел увернуться, снова (и откуда только силы взялись??) Оружие противника вошло в землю, и, воспользовавшись этим моментом, я резанул ему связки под коленом. Покосившись, он упал на одну ногу, но уже достал меч и попытался махнуть им. Но из такого неудобного положения, в котором он находился, нанести приличный удар было невозможно. Итог – окончательно потеряв равновесие, он повалился на спину, не в силах встать.       Кровь из обеих его ран вытекала медленной струей. Я стоял над ним, не зная, что и делать.       – Убей, - злобно выдавил он. – Убей меня, будь ты проклят. Вы забрали наши земли, отобрали нашу религию, наши традиции. Мы испокон веков почитали древних богов, Предел всегда был домом для ричменов, пока не пришли норды и не перебили наших мужчин и не переимели наших женщин. А потом прогнали остатки далеко в холмы. А потом Ульфрик. Мы хотели вернуть то, что наше по праву, но он не дал. Он опять нас прогнал… помяни мое слово, голова вашего Ульфрика будет торчать пронзенная на колу на вершине дворца в Виндхелме. Помяни мое слово, твой Ульфрик умрет как собака. И ты умрешь.       – Это не «мой» Ульфрик, и я не поддерживаю его и его восстание. А за ваши деяния вы все будете жестоко наказаны.       – А-ха-ха-ха-ха. Боги, ты слабак. Ты умрешь как свинья, когда изгои выпотрошат твое брюхо и напихают твое очко стрелами. Ты… Ты не убьешь меня. Не сможешь. Твои руки трясутся. А вот я… Я убью. – Изгой потянулся к мечу и хотел было нанести удар, но только лишь успел схватить рукоять. Лезвие моего меча погрузилось в его горло и прошло насквозь, после чего вошло в чернозем, обагрив зеленую траву темной кровью. Неприятное зрелище.       Я вынул меч из трупа и упал наземь рядом. Странное чувство. Пустота. Вокруг будто ничего нет. Я закрыл глаза. А после я ощутил боль в щеке, только сейчас. Рана жгла, кровь продолжала стекать тонкой струей. Так я лежал несколько минут, потом поднялся. «Мое первое убийство. Но ведь этот проклятый изгой сам на меня напал. Я не чувствую вины, да и не должен. Ладно, нужно собрать чертов хворост и вернуться в лагерь».       Я подошел к тому месту, где был сухостой, собрал ветки и уже было хотел идти, как вдруг опять со стороны той поляны услышал тихий голос. «Не изгой же тот?». Слова были тихие, и я не мог их разобрать. Я прислушался. Слова повторялись. Я положил хворост, вытащил меч и медленно побрел в ту сторону. Прошел мимо трупа дикаря – он точно молчал. Тогда я понял. «Дурак, как можно было не понять? Звуки идут с поляны, где трупы. Значит, кто-то выжил?» Стремительно я дошел до поляны, и был прав. Среди изуродованных частей тел лежал живой человек, весь в крови, из-за чего мой беглый взгляд тогда принял его за мертвеца. Он двигался и пытался встать. Он звал на помощь. Я приблизился и помог ему сесть. Он закашлялся, и из его рта брызнула кровь.       – Господи. Кхе-е… – он поднялся и потер затылок. Вся рука была в крови. – Он напал на нас, когда мы шли по чаще. Говорил я им, что ночью идти небезопасно. Кхе-кха!       – Успокойся, дружище. Теперь все в порядке. Я покончил с ним. Понимаешь, я и сам не ожидал его тут встретить. Он был один?       – Да. Мы шли в Вайтран, и решили пройти через лес. Но была уже ночь. Когда мы зашли в чащу, нашего солдата убила стрела, потом этот изгой выбежал и вмиг отрубил голову Дуонсу. Я ничего не успел сделать. Я хотел убежать, но потом он догнал меня и кинул камень в голову… А потом оттащил нас сюда и начал разделывать их, как мясник. До меня не добрался, но я уверен, что он думал, что я мертв. Но мне повезло. Черт, голова болит.       Я посмотрел на его затылок. – Оу, парень, да у тебя череп виден. Давай забинтую тебя. – Я снял с одного из трупов платок и смастерил подобие жгута, хорошенько перетянув голову этому человеку.       – Спасибо за помощь.       – Ничего. Вернемся в мой лагерь?       – О нет, я ухожу. Мне нужно до рассвета добраться до Вайтрана. – Он встал, пошатнулся, упал, потом опять поднялся. – Ничего, я дойду.       – Тебе бы отдохнуть. До Вайтрана далеко, ты ранен. Может, утром?       – Нет-нет, мне нужно до рассвета, это важно. Еще раз спасибо за помощь. Понимаешь, я ведь раньше служил Ульфрику, был когда-то стражником. Но годы мои уже не те. Ушел из Виндхельма, меня там ничего не держало. Родители умерли еще давно, а брат погиб в боях. Теперь, вот я хочу открыть бизнес.       – Так ты Брат Бури?       Он вопросительно уставился на меня. – Боже упаси, конечно нет. Я не участвую в этом идиотском восстании. Поэтому-то я и ушел из города. Некоторые мои знакомые стали мятежниками. Но я ушел. Если они меня встретят, может, и убьют. Посчитают меня предателем. Я же родился в Виндхельме, всю жизнь там, и поэтому-то я и служил стражником. А этот Ульфрик мне никогда не нравился, и служить я ему не собираюсь. – Он посмотрел на небо, подошел к трупу изгоя, забрал меч и положил его за пояс. – Еще раз спасибо, друг. Мне уже лучше. Я пойду. Если что, постою за себя, благо оружие есть. Тела можешь оставить – пусть Хирсин и его волки полакомятся добычей. Надо уважать богов. – Он выдохнул. – Надеюсь, хоть сейчас заживу нормальной жизнью. Если будешь в Вайтране, найди меня. Мое имя – Торрин Сайнек, или просто Торрин. Спроси у местных. Выпьем меда, пообщаемся о жизни. За мной должок.       – Хорошо Торрин Сайнек, если окажусь в Вайтране, обязательно встретимся.       – Тогда прощай. – он протянул мне окровавленную руку и пожал с силой, после улыбнулся и медленно пошел вниз по холму, немного прихрамывая. Вскоре его удаляющуюся в сторону Вайтрана фигурку я увидел уже на дороге под фортом, а после он и вовсе исчез в темноте.       – Вот так ночка, – сказал я вслух. – Вот так да.       Я собрал оставшийся сухостой, уже в третий раз, и спустился к своим в лагерь. Те, как ни в чем не бывало, продолжали тихо-мирно посапывать. Я же бросил рядом с уже почти затухшим костром сухостой, разбудил легким пинком Брада, упомянул про Мезула, чтобы тот не забыл, и улегся в палатку. Глубокий и крепкий сон поглотил меня, как масло поглощает раскаленный нож – быстро и легко.