Зеленый заяц

*** Питер Петрелли сидел в кабинете госпиталя, в котором раньше стоял рентгеновский аппарат. Сам аппарат был перевезен, а кабинет какое-то время не использовался, пока администрация госпиталя ждала покупки нового, более современного. До сегодняшнего утра кабинет пустовал. Но вот этим утром был срочно переоборудован под допросную комнату ФБР, где теперь и сидел Питер. Куда увели Тэда Спрэйга он не знал. Долго сидеть в одиночестве Питеру не пришлось, поскольку пришли агент Хэнсон и непонятно кто Мэтт Паркмэн. У обоих на костюмах вместо бэйджиков висели специальные картонки с полоской, чувствительной к радиации. Паркмэн с ходу попытался залезть Питеру в голову своей способностью к телепатии. Питер поморщился и выкинул того из головы ответным импульсом. Способность Паркмэна по ощущениям была куда жестче, агрессивнее и мощнее, чем способность Чарльза Дэво. Паркмэн схватился за голову. Агент Хэнсон странно на него посмотрела, потом вернула внимание Питеру. - Мистер Петрелли, я агент Хэнсон, это мой помощник офицер Паркмэн. Вы подозреваетесь в совершении серии жестоких убийств в пяти штатах, ваши права вам были разъеснены во время задержания. Вы будете отвечать на наши вопросы? - Попытаюсь, - буркнул Питер. Он после встречи в палате сразу со Спрэйгом и Паркмэном чувствовал себя неважно: Постоянно лезущие в голову чужие мысли и голоса вызывали головную боль, а потребность обуздывать силу Спрэйга угнетала и злила. Идя в ту палату этим утром, Питер рассчитывал застать там только Кэтрин Спрэйг, женщину, больную лейкимией в последней стадии. Он хотел вылечить ее, потому, что помнил собственные чувства из того сна, когда погибла Симона, и не хотел, чтобы их испытывал еще кто-то. На присутствие самого Тэда, а тем более на появление Паркмэна Питер не рассчитывал совершенно. Так что он занервничал. Хорошо хоть женщину успел вылечить до их появления. И вот результат: задержан ФБР, сидит в обществе мозголаза Паркмэна и пытается не начать светиться хотя бы в видимом диапазоне, потому как во всех остальных он сейчас излучает не хуже куска плутония. Поганая ситуация. А еще начинается недомогание и вот-вот поплывет сознание. - Что вы делали сегодня утром в палате Кэтрин Спрэйг? - Навещал больную, - начал массировать виски Питер. - Как вы вообще попали к ней в палату? Ведь вы не являетесь близким родственником, а сама она была без сознания и не могла дать устного разрешения на посещение? - Я попросил, меня отвели. Почему и как, не мое дело, - недомогание постепенно становилось сильнее. - Пусть так, но зачем вам вообще понадобилось приходить к Кэтрин Спрэйг? - Спасти ей жизнь, - буркнул Питер, сильнее массируя виски. - Знаете, мне становится плохо. Скорее всего дальше будет становиться хуже и хуже, пока окончательно не потеряю сознание. Понятия не имею, что произойдет с вами и со всем вокруг, когда я отключусь. Но приготовьтесь очень быстро бежать, если моя кожа начнет светиться… - Позвать врача? - забеспокоилась агент Хэнсон. - Позже, - отмел это предложение Питер. - Задавайте ваши вопросы, пока я еще могу отвечать. Но поспешите: времени у вас мало. - Вы Сайлер? - прямо спросила Хэнсон, видимо восприняв всерьез предупреждение младшего Петрелли. - Нет, - помотал головой Питер. Паркмэн состроил удивленно-ошарашенное лицо и посмотрел на агента Хэнсон. - Что? - спросила она раздраженно. - Он думает, что Сайлер мертв. Сгорел в пожаре в Нью-Йорке, - ответил Одри Паркмэн. - Как это произошло? - быстро спросила, даже привстав от возбуждения, агент Хэнсон. - Не могу услышать, - морщась ответил Паркмэн. - На нем почти не работает. Он сам слышит наши мысли. Он такой же, как я! И ему действительно плохо. Он… Он боится, что сейчас взорвется… Ерунда какая-то… - Бегите… - проговорил Питер, посмотрев на покрасневшие полоски индикаторов и на свою дрожащую руку, которая начала явственно отсвечивать слабым желтым светом. - Паркмэн! Уходим, быстро! - вскочила Одри Хэнсон, тоже заметившая, что индикаторные полоски покраснели. Паркмэн не заставил себя упрашивать. Он ломанулся из кабинета-камеры со всех ног, даже опередив агента Хэнсон. Захлопнулась дверь, из-за нее послышался нарастающий крик Питера Петрелли. Также из маленького смотрового окошка начал бить сильный желтый свет, который становился все ярче и ярче. Потом дверь начала нагреваться и дымиться под шокированными взглядами служителей закона, пока не стала вишневой от жара, а то место на противоположной стене, куда падал свет из окошка, почернело и обуглилось. Затем крик за дверью оборвался, свет померк и исчез, а дверь начала остывать. Когда ее температура опустилась достаточно, чтобы ее стало безопасно касаться, прибывшая группа специалистов в защитном противорадиационном снаряжении приступила к ее вскрытию, что оказалось не таким уж простым делом, поскольку она умудрилась сплавиться с дверным косяком и ее пришлось буквально вырезать из него специальной “болгаркой” из арсенала инструментов экстренных служб и спасателей, какими режут искореженные остовы попавших в аварию автомобилей. Внутри кабинета картина была соответствующей: голые потрескавшиеся и местами закопченые стены, обугленный пол и поплавленные стол со стульями. И голое тело безсознательного Питера Петрелли посреди всего этого А еще чуть не зашкаливающие приборы измерения радиоактивного излучения в руках вошедших специалистов. Судя по их показаниям, в комнате фонило так, как не фонило в четвертом энергоблоке ЧАЭС после всем известной аварии. *** В допросную комнату удивленного Тэда Спрэйга вошли двое в защитных противорадиационных костюмах со специальными приборами в руках. - Излучение есть, но опасный порог пока не превышает, можем говорить, - послышался от одного из вошедших голос агента Хэнсон. - Хорошо, - послышался от другого голос офицера Паркмэна. - Вы чего? - спросил их Тэд, озадаченный их внешним видом. - Жить хотим, вот “чего”, - нервно и слегка язвительно ответил Паркмэн. - Твой приятель, который был с тобой в палате твоей жены, уже продемонстрировал, что с вами лучше не шутить. - В каком смысле? Что случилось? - не понял Спрэйг. - Офицер Паркмэн хотел сказать, что задержанный вместе с вами Питер Петрелли на допросе начал светиться, после чего полностью выжег камеру и потерял сознание. Тело удалось эвакуировать только в специальном снаряжении, так как уровень радиоактивного излучения в том, что осталось от допросной, превышал все мыслимые пределы. - Он в порядке? - осторожно спросил Тэд. - Он в коме. Его перевели в специальную изолированную палату, где он находится под круглосуточным наблюдением врачей. - Что с ним известно? - с надеждой спросил Спрэйг. - Никто не знает, - признала Хэнсон. - Но его тело временами начинает излучать радиацию. Потом перестает. - Вот как… - понурился Тэд. - Что вы хотели знать, спрашивайте. - Это вы убили лечащего врача вашей жены? - Я… я не хотел. Он сказал, что они ничего не могут поделать, что Кэтрин умирает, что ей осталось несколько дней… Я разозлился. Я схватил его за руку, а потом… Как вы сказали? “Его тело начинает излучать радиацию”? - агент Хэнсон кивнула. - Вот и мое “начало излучать”... Когда смог с этим “излучанием” справиться, доктор был уже мертв… Я, правда, не хотел! - заплакал Спрэйг. - Он не лжет, - повернулся Паркмэн к Одри. - Мистер Спрэйг, ваша жена жива. Врачи ничего не понимают, но она совершенно излечилась от своей болезни. Она ждет за дверью допросной, - сказала агент Хэнсон. - Что?!! - вскинулся Тэд. - Вы шутите надо мной, да? Как такое возможно?! - Врачи не знают, но если вы успокоитесь и уровень радиации в комнате опустится до безопасного, я разрешу ей сюда войти, - строго сказала агент Хэнсон. - Хорошо-хорошо, сейчас. Я сейчас, - заволновался Спрэйг, затем замер, закрыл глаза и начал медленно, ровно дышать. Вдох, вы-ы-ыдох. Вдох, вы-ы-ыдох. И еще раз. И еще. Прибор в руках агента Хэнсон начал показывать быстрое снижение уровня излучения до нормального фона. И даже ниже нормального фона. У Одри от таких показаний глаза на лоб полезли. Но недоверять прибору оснований у нее не было. - Впустите Кэтрин Спрэйг, - сказала в устройство связи агент Хенсон. Дверь открылась и в помещение вошел человек в защитном костюме. - Здесь безопасно, можете снять защитную маску, - обратилась Одри к вошедшему, продолжая в полглаза поглядывать на прибор и его показания. Вошедший снял с головы верх от костюма и взял его в руки. Оказалось, что это женщина с обритой наголо головой и счастливой улыбкой на красивом лице. - Тэдди, - мягко сказала она, незаметно для самого себя вышедшему из-за стола Спрэйгу. - Здравствуй. - К-кэтрин? - подошел Тэд к ней и осторожно, не веря себе, коснулся ее лица кончиками пальцев. - Но как? Это чудо! - Чудо, - согласилась она. - Ты не рад? - Еще как рад! - порывисто обнял женщину в защитном костюме он. - Я счастлив! Я думал ты умерла утром в палате! - Я была близка к этому, - улыбнулась Кэтрин Спрэйг. - Что ты успел уже без меня натворить? Почему тебя стерегут ФБР и АНБ? - Я… я… - отпустил женщину Тэд и повесил голову. - Я убил твоего доктора… Случайно… я разозлился… и… и он сгорел. - Миссис Спрэйг, расскажите нам, что было сегодня утром в больнице? Вы говорили, что помните все, что происходило в вашей палате, - обратилась агент Хэнсон к женщине. - В частности нас интересует молодой человек, который навещал вас. - Питер? - улыбнулась Кэтрин. - Да, он забавный… Пришел и сказал, что вылечит меня, чтобы мой муж не взорвал Нью-Йорк. - Взорвал Нью-Йорк? - переспросила агент Хэнсон. - Прямо так и сказал? - Ну да, - пожала она плечами. - Он взял меня за руку, и тут вошел Тэд, оторвал его от меня, схватил за грудки и начал кричать. Буквально через минуту уже вбежали вы и арестовали обоих. - То есть у вас еще утром была лейкимия в терминальной стадии, пришел непонятный парень, сказал, что вылечит, прошло несколько часов, и вот вы уже на ногах, в полном здравии, при этом он не давал никаких лекарств, не делал инъекций и не трогал оборудование, а все эти часы просидел запертым в освинцованной комнате. Так получается? - Так, - растерянно сказала Кэтрин, только сейчас сопоставившая все события этого бешенного утра. - То есть, это тот парень тебя вылечил? - сообразил Тэд и ему стало очень неудобно за свое утреннее поведение. - Больше некому, - развела руками Кэтрин. - Может стоит у него самого спросить? - Не получится. Он лежит в коме, в изолированной палате под охраной АНБ, - сказала агент Хэнсон. - Понятно, что ничего не понятно, - пробормотал Паркмэн. - Хорошо, миссис Спрэйг, пока что вы свободны. Позже мы вас обязательно вызовем. А с вами, Тэд, нам еще предстоит долгий разговор… *** Нэйтон спешил, как мог, но все равно опоздал. Это он понял, когда добрался, наконец, до офиса ФБР в Сан-Франциско, где ему удалось, после некоторой волокиты, встретиться с агентом, ведущим дело его брата. Агент Хэнсон была вежлива и официальна. А еще она была на наметанный глаз Нэйтона хроническим лузером. Приходилось ему в своей карьере политика сталкиваться и с такими. Главное, что он вынес из этого опыта: держаться от таких подальше, ибо завалят любое, даже самое “железное” дело. Подтверждение этому наблюдению было получено Нэйтоном прямо тут же: Питер был задержан по подозрению в причастности к серии жестоких убийств, совершенных в пяти разных штатах, но во время допроса впал в кому и теперь им занимается АНБ. То есть шансов на доведение дела до конца у этой Хэнсон больше никаких: АНБ ей и крошек со стола не оставит, а неприятностей уже порядком: это ей Нэйтон точно обеспечит. И она это все прекрасно понимала, но еще бодрилась и храбрилась. Больше всего радовало, что к журналистам вся эта история никак не просочилась, то есть кампания по избранию в конгресс не под угрозой. А больше всего пугало и беспокоило - состояние Питера: что с ним случилось, почему кома, причем тут АНБ? Но вопросы эти оставались без ответа. Добиться переправки Питера в Нью-Йорк Нэйтону не удалось. В палату к нему Нэйтона так же не пустили. Единственное, разрешили посмотреть на него в специальное окошко в тяжелой металлической двери помещения, где тот лежал, опутанный проводами разных медицинских приборов непонятного назначения. Понимая, что большего он сделать не в состоянии, Нэйон по телефону сообщил матери о ситуации с Питером, а сам вынужденно полетел в Нью-Йорк, поскольку предвыборную гонку никто не отменял. ***