Зеленый заяц

*** Нэйтон сидел в кресле своего рабочего кабинета и задумчиво смотрел на трубку радиотелефона в своей руке. Прошло пять дней с его отбытия из Сан-Франциско, а про Питера узнать ничего не удавалось, какие бы связи и рычаги он не использовал. Питер Петрелли просто исчез. У ФБР Спрэйга забрали в АНБ. В ФБР дело “Сайлера”, по которому был арестован Питер, закрыли. Агента Хэнсон перевели в другой отдел с понижением. А Питер… Питер просто исчез. В АНБ его нет, это в один голос утверждают все источники Нэйтона, а источники у него хорошие. В ФБР его тоже нет. Дела нет - Питера нет. В полиции тем более никаких ориентировок на Питера Петрелли нет. У Нэйтона даже как-то мелькнула мысль самому подать заявление о пропаже человека, но была отброшена, как глупая. Мать тоже пропадает где-то целыми днями, возвращается домой лишь поспать и принять ванну. Выглядит взволнованной и обеспокоенной, но ничего говорить не хочет, а из нее слова не вытащишь, если она упрется. На днях звонила Ники Сандерс, просила помочь найти сына… Нэйтон и рад бы помочь, да только чем? Если беглого преступника Д.Л. Сандерса не в состоянии поймать вся полиция штата на протяжении уже многих месяцев, то он-то что может сделать? Дал контакты пары знакомых частных детективов и одного проверенного охотника за головами, сказал, что оплатит их услуги. Видимо Ники и сама поняла, что немного не по адресу. В разговоре возникла небольша пауза, после которой голос женщины сильно поменялся, стал уверенней, поменялся тэмбр, оттенки эмоций в нем, словно бы вовсе другой человек на другом конце провода подошел к аппарату. Она отказалась от помощи, спросила, как поживает Питер. Нэйтон честно сказал, что последний раз, когда он видел брата, тот лежал в коме после допроса АНБ. Женщина задумчиво хмыкнула, велела передавать привет и окончила вызов. Но это было уже дня три или четыре назад. Сейчас же Нэйтон задействовал последний свой рычаг и козырь, того, к чьей помощи прибегать хотелось бы меньше всего и только в самом крайнем случае. Но видимо случай этот настал. Нэйтон позвонил Линдерману и попросил разузнать что-нибудь о Питере. Хоть что-то. Жив ли хоть его непутевый братец? Линдерман пообещал поспрашивать нужных людей и даже не сказал, что за это хочет, что только больше напрягало Нэйтона. Поскольку в этой среде любая услуга имеет свою цену, и то, что цена не озвучена, не означает, что ее нет. Это означает, что услуга оказана в долг. И этот долг может быть стребован в самый неудобный момент. Нэйтон тяжело вздохнул и поставил радиотелефон на место. Тревоги тревогами, а выборы приближались и разгромом, обещаным забавным японцем Хиро Накамура, пока и не пахло. *** Анжела Петрелли сидела в защитном противорадиационном костюме у больничной койки сына и читала ему в слух сказки. Шестой день не отходила она от постели Питера, перевезенного “специалистами” Прямотекпэйпер из Сан-Франциско на секретный объект под наблюдение ученых и врачей Компании. Питер не был в коме. Точнее, он был в коме только сначала, после, как это называли врачи и ученые, у младшего Петрелли была “длительная спонтанная лихорадка”. Он весь горел (температура тела постоянно держалась в районе сорока - сорока одного градуса, гранича с той, при которой уже сворачивается кровь и наступает смерть), в сознание не приходил и метался в непонятном полу-бредовом состоянии. Только ничего не говорил. Врачи не могли сделать ничего. Любые лекарства и медикаменты с огромной скоростью разлагались в его организме, не принося эффекта. А при повышении дозы, тело Питера начинало выделять радиацию, которая помогала разложить вещества, а заодно разгоняла подальше ученых. Своеобразный “сон” Питера становился немного спокойнее только тогда, когда Анжела Петрелли начинала читать ему сказки. Вот она и читала… А что еще оставалось делать? Все срочные вопросы были решены еще в первые сутки: документация подчищена, базы АНБ и ФБР подправлены, память свидетелей затерта (с возможностями Гаитянина, Кэндис, Иден и других “специалистов” Компании это было не сложно). Гораздо сложнее было убедить Дэниэла и Боба, что сохранение жизни Питера полезнее, чем немедленная его ликвидация. Но и этот этап был пройден. Теперь же: врачи разводили руками, а Анжела, чтобы не сходить с ума от беспомощности и беспокойства, сидела рядом с койкой сына и, словно маленькому, читала ему сказки. *** Питер видел город. Пустой город Нью-Йорк. Он шел по нему и видел людей. Совсем немногих для этого огромного города. И всех этих людей он знал. Собственно этот сон Питер уже знал. Он видел его в “первом сезоне”. Только на “экране домашнего кинотеатра” выглядело это не так внушительно, как с полным эффектом присутствия. Собственно и саму ситуацию, когда организм не справится с количеством нахлынувших изменений от новых обретенных способностей, в “первом сезоне” он видел. Просто забыл об этом “незначительном” обстоятельстве. И вот теперь он шел по пустому городу, боясь наступления кульминации: момента, когда его тело станет ядерной бомбой. А оно станет… Вышел Нэйтон из своего предвыборного штаба и направился к нему, своим решительным шагом. Боже, насколько он бывает уверенным и внушающим! В этот момент Питер понимал те тысячи людей, что отдали за него свой голос, понимал, как Нэйтон смог добраться до Овального Кабинета Белого Дома, как он смог действительно стать Лидером Нации. Брат подошел и остановился. - Я не оставлю тебя, Питер! - уверенно и спокойно сказал он. Питер с трудом подавил комок, вставший вдруг в горле и потер защипавшие глаза. Все же не укаждого есть такой брат, что не побоится ядерного взрыва и останется до самого конца, поставив на кон все, что ему было дорого: карьеру, семью, здоровье, саму жизнь. - Я справлюсь, Нэйтон, - поднял на брата взгляд Питер. - Я справлюсь. Иди к Хэйди и детям. Будь хорошим конгресменом и Великим Президентом, а я справлюсь, Нэйтон, не переживай, я справлюсь. Ты можешь на меня положиться, - сказал Питер, видя, как его кожа начинает светиться. - Иди!.. я справлюсь, - как мантру, как молитву повторял он. Нэйтон кивнул и побежал обратно к своему выборному штабу. Питер сжал кулаки и, повторяя снова и снова “я справлюсь, я справлюсь, я справлюсь”, сосредоточился на своей силе. Это была уже не сила Тэда, это была уже его собственная сила, с которой ему справляться и с которой ему жить. И Питер справился. Он одолел ту смертоносную жуть, что рвалась из-под его кожи. Он поднял глаза к небу и начал, сначала медленно и хрипло, затем все увереннее и неудержимее смеяться. Смеяться, выхаркивая со смехом свое напряжение, страх, сомнения… Нервный хохот согнул его пополам и заставил упасть на колени… И тут, в той стороне, куда он был обращен лицом, сверкнула ярчайшая вспышка, следом за которой покатилась ударная волна, сметающая здания, словно они из тончайшего стекла или льда. Питер пораженно замер после вспышки, а глядя на приближающуюся волну в ужасе заорал… И взорвался сам, произведя второй ядерный гриб посреди Нью-Йорка. Питер с криком подорвался на больничной койке, срывая и откидывая проводки, трубки капельниц и другую медецинскую хрень, которой его опутали пауки-ученые. Он с бешенными глазами крутил по сторонам головой, не понимая, где он находится. К нему от стены бросился мужик в белом халате, то ли врач, то ли медбрат. Питер на одних рефлексах остановил его телекинезом и поднял над полом. Тот забарахтался в воздухе, силясь вдохнуть, перехваченным невидимой хваткой горлом. Питер повернул голову в другую сторону и едва успел остановить, готовый сорваться с руки дуговой разряд. Возле его кровати стояла мать, сорвавшая с головы верхнюю часть защитного костюма противорадиационной защиты. Питер медленно успокоился и осторожно опустил белохалатника на пол. - Питер? - бросилась к нему Анжела. - Мама, - обнял ее Питер и зажмурился, прогоняя остатки безумного сна из головы. - Сынок, - с мокрыми от непрошенных слез глазами гладила замершего, постепенно перестающего дрожать, сына по волосам Анжела Петрелли. - Сколько я лежал? - спустя время задал вопрос Питер. - Две недели. - Тэд… Тэодор Спрэйг. Где он? - задал вопрос младший Петрелли. - Сбежал из-под стражи. Скрывается, - подтвердила его худшие опасения Анжела. - Сбежал… И Сайлера на него больше нет… Весело, - сказал Питер Петрелли, откидываясь на койке. - Весело… ***