SaintHope

      Я просыпаюсь, чтобы тут же уткнуться носом в морду собаки Хэнка, которая, видимо, терпеливо ждала моего пробуждения. Сколько помню, у лейтенанта куртка вечно была в собачей шерсти. Я не так уж много раз бывала у Хэнка, разве только с отцом, но Сумо всегда набрасывался на меня с дикой радостью. Всегда пыталась понять, почему он не назвал его тем же самым Баскетболом.       Я лежу в комнате Хэнка, всё так же завернувшись в куртку Коннора вместо одеяла. От неё едва пахнет одеколоном (андроиды им пользуются?) и чем-то схожим с запахом нового автомобиля. От этой мысли мне становится одновременно смешно и безумно стыдно. Приподнявшись на кровати, оглядываюсь, чтобы понять, что происходило тут накануне. Видно, что Хэнк пытался прибраться, но у него не особо получилось. Грязная одежда была запихнута в шкаф и приплющена сверху, но снова вывалилась. На всяких декоративных мелочах, стоящих на полках, лежала, казалось, вековая пыль. И всё это сейчас было так неважно!       Я встаю, сбрасываю куртку на кровать и аккуратно открываю дверь. Пахнет чем-то вкусным, я слышу тихое шипение масла на сковороде, ругань сквозь зубы. Иду по короткому коридору в кухню. Там Хэнк в нелепом фартучке цвета фуксии размахивает руками рядом с плитой. Потом оборачивается и замечает меня.       — Доброе утро! — громко говорит он, изображая улыбку, при этом дёргая сковородку за ручку. — Ванная там.       — Я знаю. — Говорю тихо. Кажется, он даже не услышал.       В ванной тоже не особо чисто. Впрочем, всё равно, мыться я не собиралась. Из зеркала на меня смотрит какая-то панда, которая рыдала всю ночь на пролёт.       Неводостойкая тушь из-за слёз вчера вечером потекла по щекам, оставляя чёрные дорожки. Для того, чтобы смыть всю эту красоту, потребовалось время. Я расчёсываюсь гребешком, которому не хватало пары зубцов. Рубашка помята, но уже действительно всё равно.       Когда я сажусь за стол, Хэнк уже ставит передо мной тарелку и щедро наваливает туда оладьи.       — В холодильнике шаром покати, уж что смог, то приготовил.       — Спасибо. — Киваю.       Это не самое лучшее, что я ела (учитывая наличие домашнего андроида с девятью тысячами блюд в запасе), но гораздо лучше, чем ничего. Хэнк сидит напротив меня, уплетая оладьи и запивая их пивом.       — Коннор вчера ехал с нами. Где он?       — Половину пути мы ехали нормально. Потом он начал до меня докапываться, куда мы едем. Затем начал нести херню насчёт того, что это не проходит по его инструкциям. Кончилось тем, что я выбросил его из машины.       Я удивлённо смотрю на него. Хэнк смеётся.       — Нам нужно решить, что с тобой делать. — Говорит он, ставя тарелки в раковину, и так уже забитую до отказа. — Уж прости, но мне пришлось приложить твоего отца рожей об стену. Он какое-то время точно провалялся в отключке, но даже если и очнулся, то сейчас его самого нехило песочат.       — Я… я не пойму, что с ним случилось.       — Это не твоя вина. — Хэнк сдёргивает фартук и садится рядом со мной. — Он комиссар… Это ужасная работа, если честно. К тому же, он подозревает тебя, что ты замешана во всём этом…       — Нет! Правда, я ничего не знаю! — я опять плачу.       — Ну, не плачь. — Он слегка трясёт меня за плечо. — Я тебе верю. Только вот Сейнтхоуп, старый чёрт… Это его работа, пойми. И он сделает всё, чтобы доказать твою непричастность.       Я это понимаю. Я знаю, что он комиссар, и что это всё — его прямые обязанности (кроме нападения на сотрудников, естественно). Я знаю, что он скрывает от меня кучу ужасных вещей, которые совершал за годы службы, даже если это было в интересах управления. Я знаю, что они расследуют дела порой совсем незаконными способами. Я всё это прекрасно знаю. Только вот от этого ни разу не легче.       — Он… будто озверел.       — Да. Со мной такое тоже бывало. Фаулер любит говорить о том, что не будь я ленивым распиздяем-алкашом, то дослужился бы до комиссара. А сейчас я сижу и думаю: нахер оно мне надо?       Я молча киваю.       Раздаётся стук в дверь, вздрагиваю. В голове начинают прокручиваться самые ужасные мысли, вплоть до того, что сейчас сюда ворвётся штурмовой отряд и начнёт стрелять на поражение. Хэнк с недовольным ворчанием поднимается со стула и открывает.       — Лейтенант Андерсон! Я…       Хэнк захлопывает дверь и закрывает оба замка.       — Чтоб они там все сдохли в своём CyberLife…       — Лейтенант Андерсон, не нужно уходить от разговора! — Коннор открывает окно.       Хэнк закрывает его обратно и задёргивает занавески.       — Прицепился как… Ладно.       В спальне послышался грохот, лай Сумо.       — Надеюсь, он его сожрёт.       Опять грохот. Коннор выходит из спальни, надевая куртку, которую я оставила на кровати, одёргивает галстук.       — Лейтенант Андерсон, вы ведёте себя некомпетентно! — подходит ближе, я смотрю в пол.       — Я думал, тебя сбила фура!       — Ошиблись. — Он стряхивает невидимые пылинки. — Мне нужно срочно поговорить с мисс Сейнтхоуп.       — Какое совпадение! — Хэнк упирает руки в бока. — Мне тоже нужно поговорить с мисс Сейнтхоуп!       — Хватит называть меня мисс Сейнтхоуп! — кричу и бью кулаками по столу.       Оба замолкают. Чувствую неприятную боль в ладонях.       Теперь я не хочу иметь ничего общего с отцом-психом и теми надписями в грязной душевой. Больше никакой «святой надежды». Я хочу быть Дафной, той старой Дафной, которая особо не заморачивалась по поводу жизни, у которой никогда не было проблем кроме тех, что пудра кончилась, или туфли натирают.       — Вот видишь, она так не делала, пока ты не пришёл. — Хэнк продолжает изображать сахарницу.       — Тем не менее, лейтенант, я должен провести допрос в интересах следствия.       — Охереть! — Хэнк подходит к нему вплотную. — Кажется, из нас двоих ведущий — это я. Уж сам подумай, кто ты. И насчёт интересов следствия решать буду тоже я.       — Я понимаю вашу позицию, лейтенант Андерсон, — после короткой паузы говорит Коннор. — Но дело в том, что андроиды массово начинают поддаваться процессу девиации. Многим это неизвестно, но вы знаете, что за последние девять месяцев произошло более двухсот случаев девиации машин по всей стране. И страдают от этого невинные люди. Мы просто обязаны понять, в чём причина. Дафна вам небезразлична, я вижу это. И она тоже пострадала. Хотя бы ради неё вы готовы прекратить вражду и заняться делом?       Хэнк шумно выдыхает.       Коннор надавил на больное. Ловко.       — Так вы позволите задать Дафне несколько вопросов? Предупреждаю сразу, что некоторые из них могут касаться вас. Не хотелось бы вас обидеть, лейтенант.       — Да? — хрипит Хэнк. — Тогда идите отсюда. Пройдитесь. — Он подходит к полке и берёт оттуда поводок. — И выгуляйте Сумо.       Сумо неторопливо идёт впереди, без интереса поглядывая на бездомных кошек, шастающих по улицам. Ещё сумерки, однако фонари не горят. Старый район спит, вокруг гробовая тишина. Мы прошли уже несколько домов, но Коннор медленно идёт рядом со мной и молчит. Меня это напрягает. Я решаюсь заговорить первой.       — Хэнк правда выбросил тебя из машины?       — Да. Спасти вас было рациональным решением, но вот везти домой к лейтенанту — нет. Тем более, вы всё равно под подозрением, пускай Андерсон в это и не верит.       — Зови меня Дафна. Просто Дафна.       — Хорошо… — подумав, добавляет: — Дафна. — Я вздрагиваю, когда он произносит моё имя. Почему-то именно в этот момент. Он сказал это почти шёпотом, с придыханием. — Так вот, я начал предлагать лейтенанту более рациональные пути решения этой проблемы, но он меня не слушал. А после поддался эмоциям.       — Ты в порядке, Коннор? — а вот уже когда я произношу его имя, по спине пробегают мурашки. Чувствую себя двенадцатилетней девочкой, которая в первый раз пришла на свидание к сыну водителя автобуса.       — Да. Не стоит волноваться. Андроиды не чувствуют боли. — Пауза. — Я… хотел задать вопросы.       — Конечно.       — Я много вчера размышлял. И пришёл к нескольким удивительным и даже странным выводам. У вчерашнего девианта была крайняя степень доверия к тебе. — «К тебе» произнести он смог с трудом. — Но ты утверждаешь, что никогда с ним раньше не виделась. Зато он, казалось, знает о тебе многое. Фотографии, надписи в ванной… При том, что ты не имеешь какого-то особо отношения к сфере производства или управления андроидов.       — Всего лишь дочь комиссара, который их ненавидит. — Зря я это сказала.       — Тем не менее, это не связь. Но она определённо должна здесь быть. Девиант сказал, что о тебе ему рассказали «свободные». Значит, он не один такой. У тебя по меньшей мере есть ещё несколько «почитателей».       — Не самое удачное слово.       — Согласен. Дафна, ты не помнишь, те два андроида, которые напали на тебя, говорили что-нибудь странное насчёт…       — Насчёт этого?       — Да.       — Нет. Ничего такого. Девушка просто истерично крикнула: «Зачем?» И всё.       — Но ведь у них должен быть мотив для совершения такого преступления. Пускай они и девианты, это не значит, что они окончательно разучились мыслить.       — Я могла их увидеть и помешать им?       — Тогда почему они не пошли другим путём или просто не подождали, пока ты уйдёшь? — я удивлённо смотрю на него. В эти глубокие карие глаза. — Это и есть странность.       — Они явно были напуганы. По крайней мере девушка.       — Если они были напуганы, то явно бы не решились на такие отчаянные действия. — Пауза. — Это самый сложный случай в моей практике.       — Хотя, казалось бы, кто как не ты может их понять. — Продолжаю за него я.       — Я не могу их понять. — Коннор достаёт из кармана куртки небольшую монетку. — Моя программа работает стабильно. Я не девиант.       — Ты так в этом уверен? — не без улыбки спрашиваю я.       — Смотри. — Он ловко, на ходу, начинает перебрасывать монетку из руки в руку, ловко подхватывая её пальцами.       — Круто.       — Да. Возможно. Мне не нужно даже смотреть на то, что я делаю. Это некий тест на то, что программа до сих пор работает нормально. Машинально. Не задумываясь. В этом и принцип работы нормальных андроидов, не подверженных девиации. У них есть команда или задача, и они выполняют действия. Не думают, как или зачем. Стабильность.       — Хочешь сказать, девиант бы так не смог?       — Если не учился, то нет. Он будет думать. Это более медленный процесс. Надеюсь, ты поняла.       — Я поняла.       Он убирает монетку в карман.       — Более ранние зарегистрированные случаи девиации андроидов тоже сопровождались странными надписями. Не SAINTHOPE. rA9.       — Как?       — rA9. Эр — всегда маленькая, а — всегда большая.       — Ещё одна загадка. Даже не спрашивай меня о том, знаю ли я что-то насчёт этого. — У меня есть предположение, что SAINTHOPE и rA9 — явления одного порядка. Что для девиантов они значат примерно одно и то же. Если это действительно так, то упрощает задачу, правда, не на много. Мы ведь всё равно ещё не знаем, что это.       Пауза. Тут мне приходит идея.       — Многие девианты ведь сбежали? И так и не были пойманы?       Коннор кивает.       — А что… если они и есть «свободные»? Кому может довериться девиант, кроме как другому девианту?       — Любопытная теория. Нужно поделиться этим с лейтенантом.       — Ортис ведь издевался над андроидом? Тушил об него сигареты, нападал с битой? Андроид психанул и стал девиантом. Убил хозяина и стал свободным от тирании. И он такой не один.       Коннор обдумывает мои слова. Сумо тем временем, нагулявшись, разворачивается и быстро идёт домой, тянет меня следом. Я ускоряю шаг.       — Помнится, ты что-то хотел спросить насчёт Хэнка? — меня просто убивает молчание.       — Да. Ты ему действительно небезразлична. Почему?       — Мой отец и он начинали вместе, только Хэнк… ему не нужны были звания, несмотря на то, что он стал самым молодым лейтенантом за всю историю управления. Мой же отец гнался к верхам. Их пути постепенно расходились. Тем не менее, изредка они общались. У Хэнка… умер сын. Ему было всего шесть. С тех пор он тот, кто он есть сейчас. — Я поджимаю губы. К горлу подкатывает ком. — Возможно, он видит во мне своего ребёнка. Возможно. Я точно не знаю.       Когда я вхожу в дом, то удивляюсь. Я вообще туда попала? Здесь было гораздо чище, не было какого-то странного запаха плесени и затхлости. Наоборот, запах моющих средств. У двери ждут два больших мешка с мусором.       — Эй, умник, вынеси-ка это к дороге. — Хэнк появляется из спальни в резиновых перчатках. — Мусорщики подберут.       — Лейтенант Андерсон…       — Бегом! — Хэнк бьёт кулаком по дверному косяку.       Я отпускаю Сумо с поводка и осматриваюсь в доме.       — Так, прибрался по мелочи… — не без хвастовства говорит Хэнк. — Осталось только купить еды и перевезти твои вещи, тогда вообще…       — Что? — почти вскрикиваю я.       — Да, лейтенант Андерсон, я не совсем понимаю, что вы имели в виду. — Говорит вновь появившийся Коннор.       — Пока псих Сейнтхоуп не успокоится, Дафна будет жить здесь. К тебе, банка из-под маринованных огурчиков, это не относится.       — Хэнк… это, конечно, очень мило с твоей стороны, но я…       — Ты не будешь жить в одном доме с этим шизом. — Он снимает перчатки, кладёт руку мне на плечо. — Мало ли что он ещё выкинет. А я не смогу тебя защитить. Хуже быть избитой андроидами-психами только быть избитой психом-отцом.       — Хэнк, он не псих. — Я кладу свою руку поверх его. — И вообще, мне неудобно.       — Нет, тебе удобно. Места в доме полно, к тому же Сумо не будет скучать. Вон, даже умник меня поддерживает. Правда, умник?       — Вообще-то я…       — Конечно же поддерживаю вас, о мудрейший из копов сраного Детройта! — продолжает за него Хэнк. — Потому что если Дафну убьёт её собственный шизик-отец, мне некому будет задавать свои дурацкие вопросы! И поэтому я прямо сейчас сажусь в машину, закрываю пасть и еду за вещами.       Я ожидала от Хэнка чего угодно, но явно не это. Мне действительно было люто неудобно перед ним. Но меня буквально силой запихнули в машину на заднее сидение, Коннору было приказано держать меня, чего тот, конечно же, не сделал, так как не видел в этом необходимости.       — Я позвонил в управление, — говорит Хэнк, оборачиваясь назад. В одной руке у него стакан с кофе, другой он запястьем придерживает руль. — Твой папаша сейчас там. Заперся в кабинете, на селектор не отвечает. Ну и хер с ним.       Поднявшись на этаж на лифте, я достаю ключ из кармана джинсов (как он не потерялся после всего того сумасшествия?). Открыв дверь, вхожу в пустую квартиру. Давящая тишина.       — Марта? — зову я. Никто не отвечает. — Странно. Куда она делась?       Коннор проходит в гостиную, на пару секунд замирает, сканирует помещение, оборачивается к нам.       — На полу много следов тириума. Он испарился, но я вижу. Кажется, на Марту напали.       — Что? — вновь мерзкое ощущение катящихся по щекам слёз. — Марта? Марта же…       Я пытаюсь умыться, хоть как-то привести себя в порядок, но не получается. Только спустя полчаса, когда Хэнк и Коннор давным-давно собрали мои вещи, я выхожу из ванной. Почти ничего не видно. Косметика напрочь перекрыла и бессонную ночь, и литры пролитых слёз.       — Вещи мы увезём. Тебе нужно в школу. — Хэнк приобнимает меня за плечи. — Постарайся сделать вид, что всё в порядке. Станет невмоготу — пойди к врачу и скажи, что болит голова из-за раны. Придумай что-нибудь, ты же умная.       — Хорошо. — Я поджимаю губы. Только не плачь.       Прошу Хэнка высадить меня за пару домов до школы, чтобы не было вопросов. Бодрая прогулка маленько помогает взбодриться. Войдя во двор, тут же примечаю Хлою, которая стоит рядом с Марселем. Иду к ним. Она замечает меня достаточно быстро, бежит ко мне и обнимает уже меня. Марсель идёт следом.       — Привет. — Говорю я, обнимая её в ответ. — Будто год меня не видела.       — Здравствуй, Дафна. — Марсель улыбается. — Как ты есть?       — Хорошо. Спасибо, Марсель, всё в порядке. Как команда?       — Они есть прекрасно! — глядя на эту лучезарную улыбку, трудно не сойти с ума. — Рик не есть такой идьот, как ты говорить.       — Кто так говорит о Рике, плохо его знает. — Хлоя оглядывается. — Сюда идёт Джорджия. Пойдёмте-ка, пока она не начала на тебя вешаться.       Настроение немного поднималось. Я весь день наблюдала за тем, как Хлоя и Марсель будто бы случайно стараются пересечься. В столовой Хлоя, идя с подносом на высоких каблуках, «невзначай» поскальзывается, и конечно же именно Марсель успевает её уберечь от падения. Они мило смеются, будто бы им обоим неловко. Джорджия зло поджимает губы.       — Шлюшка. — Резюмирует Кло, смотря на капитана черлидерш. — Слушай, Дафна, ты какая-то сегодня невесёлая.       — Да… Купила тут недавно платье от Belleno, а сегодня увидела, что там большая дырка в швах. А вернуть уже поздно. Так давно копила, и вот…       — Жалко. — Говорит Хлоя. — А в ателье?       — Там сдерут ещё больше, чем оно стоило. А Марта вообще сказала, что починке не подлежит. — При упоминании о Марте мне вновь хочется плакать.       — Зато теперь я знаю, что подарить тебе на Рождество. — Она улыбается и трясёт меня за плечо. — Скинь мне фото, я найду в тысячу раз лучше.       После уроков, которые, к слову, я отсидела не так уж и плохо, Хлоя решила тайком пробраться в раздевалку баскетбольной команды и подложить Марселю в шкафчик несколько своих фото, чересчур откровенных, как мне показалось. Но Кло убедила меня в том, что всё в порядке. Мне осталось только довериться.       — Представь, какая там вонь.       — Разве что от десяти разных дезодорантов. К тому же, тренировка закончилась давно, а они всегда проветривают.       Она тихо открывает дверь.       — Ты не слышишь ничего странного? — почти шёпотом спрашиваю я.       — Да…       Мы аккуратно заходим за угол, где шкафчики. И перед нами предстаёт картина, увидев которую, я не сильно удивилась. Джорджия лежит на лавке в форме черлидерши, один рукав порван, она отчаянно дёргает ногами. Сверху на ней лежит Рик, придавив девушку своим весом. Одной рукой он держит её руки за головой, а второй зажимает рот. Похоже на сцену из тех фильмов нулевых, где подростки пьют, курят травку и разбивают родительские тачки. Всё как в жизни, в общем.       Я вижу, как Марсель берёт спящую Хлою на руки и несёт её в другую комнату. Я бросаю свой красный стаканчик на пол, особо не заботясь о ковре, бегу вслед за ними. Плечом вышибаю дверь, вижу, как Хлоя в отключке лежит на кровати, а Марсель и пара дружков стоят над ней.       — Ещё красавица пришла! — восклицает один. — На ловца и зверь бежит.       Приметив полку справа, я беру увесистый том и кидаю в него. Тот, не ожидая удара, получает по лбу и падает назад, ухватившись рукой за тумбочку. Пытаюсь пнуть Марселя, который уже пытается меня схватить. Но ничего не получается, тот валит меня на кровать, прямо на тело Хлои.       Хлоя зажимает рот рукой от ужаса, я же без единой эмоции беру огнетушитель с подставки и с силой опрокидываю его на голову Рика. Тот замирает, а потом падает на пол без какой-либо опоры. Джорджия тут же вскакивает и кричит. Удивлённо смотрит на меня.       — Я дочь комиссара. — Понимаю, что говорю это с гордостью.       — Я… Это… — она встаёт. Подходит ближе. — Спасибо. Огромное спасибо. Если бы не ты, он бы меня изнасиловал.       — Не веди себя как шлюха, насиловать не будут. — Строго говорит Хлоя, отошедшая от ступора.       — Спасибо. — Она плачет. — Как… отблагодарить тебя?       — Сделай её капитаном черлидеров. — Хитро улыбается Хлоя, открывая шкафчик и отправляя туда фотографии.       — Ничего мне не надо. — Говорю я. — Запишись на курсы самообороны. Она растерянно кивает.       Вернулась в старый район я на автобусе. Всю дорогу меня не покидало ощущения того, что меня преследуют, меня преследует отец. Прошло оно только тогда, когда я вошла в дом Хэнка. Я была удивлена тому, что готовил Коннор. На нём не было дурацкого фартучка цвета фуксии, он просто снял куртку. На нём осталась белая рубашка с галстуком. Я смотрю на него и слегка улыбаюсь. Он замечает меня.       — Здравствуй, Дафна. Как прошёл день?       — Хорошо. А… как вы тут справляетесь?       — Вполне неплохо. Лейтенант Андерсон всего лишь двенадцать раз назвал меня консервной банкой, а это на семь раз меньше, чем на прошлом расследовании.       — Не сердись на него. — Я заглядываю ему через плечо, смотрю на бурлящее рагу.       — Я вовсе не сержусь. Мне кажется, у нас с лейтенантом начинают выстраиваться дружеские отношения.       — Хера с два! — раздаётся голос Хэнка из комнаты.       Я иду туда.       Та самая комната, которая была заперта столько лет. Сейчас здесь лежали мои вещи, кровать была заправлена новым постельным бельём. Хэнк довольно смотрит на своё творение.       — Это лучшее применение для неё.       Мы садимся есть. Коннор сидит за столом для проформы.       — Я могу… сказать кое-что насчёт расследования?       — Конечно. — Говорит андроид. Хэнк смотрит на него укоризненно (не может по-другому).       — Сегодня и вчера у меня были… просветы в памяти что ли. Когда я увидела красный лёд в доме Ортиса, то вспомнила какую-то вечеринку, где был красный лёд, и все радостно кричали. А сегодня… в раздевалке чуть не изнасиловали одну ученицу, и когда я это увидела, то «прозрела» ещё раз: та же вечеринка, только изнасиловать хотели мою подругу Хлою… Я не уверена, было ли это на самом деле, но мне так кажется...       — То есть, когда ты видишь похожее, начинаешь вспоминать? — предполагает Коннор.       — Да. Возможно. Но у меня такое ощущение, что я… забыла гораздо больше, чем один день.       — В психологии это понятие… — начинает андроид.       — А давайте мы пожрём? — прерывает его Хэнк.       Я киваю.       Когда я ложусь спать, то становлюсь свято уверенной в том, что стоит мне только вспомнить, и я узнаю всё.