SaintHope

      Я редко пользовалась тем, что отца порой сутками не бывало дома. В том смысле, что я никогда не закатывала вечеринок, после которых на месте квартиры были огромная помойка или пепелище, никогда не таскала домой «женихов» и уж тем более никуда не сбегала. Хлоя всегда говорила мне, что я самая прекрасная из девушек (сразу после неё и её мамы, конечно же), и что это очень странно, что за семнадцать лет у меня ни разу не было отношений. Марта же с иронией мне отвечала, что ничего удивительного и странного здесь нет: мой отец — комиссар, вот и всё. В этом и была проблема всех детей родителей, которые крутятся во власти: либо ты выбираешь кого-то из своего круга, либо не выбираешь никого. Мой отец не мог смириться с мыслью, что рано или поздно мне придётся покинуть наше «родовое гнездо», поэтому мой вариант был единственным: не выбрать никого.       Да и не сказать, что мне был кто-то нужен. Я прекрасно жила и без этого, отношений мне хватало в сериалах и в жизни Хлои, не более того. Все девочки в моей школе влюблялись либо в тех же самых сериальных актёров, либо в мальчиков из баскетбольной команды. Но если первые застряли где-то в Нью-Йорке или в Лос-Анджелесе, то вторые застряли в своём развитии.       Отец знал о моём отношении к местным парням, поэтому особо не переживал по этому поводу. Но сегодня мне пришлось его подвести.       Марта с лёгкой ухмылкой на лице посоветовала мне «не наделать глупостей», и отправилась дальше чистить ванную, напевая себе под нос баварский йодль. Я подождала, пока отец уйдёт и его машина скроется за углом дома, только тогда оделась и накрасилась и вышла из дома. На улице, несмотря на конец августа, было достаточно прохладно: приближающаяся осень дала о себе знать.       Я довольно бодро добираюсь до адреса, указанного в письме, которое ранним утром пришло с официальной почты CyberLife. Уже к восьми утра я была перед огромным высотным зданием, состоящим сплошь из стекла и тонких металлических перегородок и спаек. У здания была причудливая форма закрученной молекулы ДНК. Офис построили ещё при «правлении» Элайджи Камски, он, если верить интервью, всегда любил вычурные вещи (андроиды для секса — «живое» тому подтверждение).       Большого труда стоит не поскользнуться на мраморном полу на своих шпильках, но я всё-таки добираюсь до стойки администрации и показываю код, приложенный к письму, девушке-андроиду в фирменной одежде. Она мило улыбается и просит меня подождать. Я сажусь на диван, стоящий рядом и осматриваюсь. В панорамные окна холла били лучи света, заставляя здание сиять изнутри. Под потолком зала висела громадная футуристичная люстра (видимо, тоже наследие «отца андроидов»), но сейчас она не работала. Здесь действительно очень красиво. Невольно я вспоминаю полицейское управление, и вполовину не такое, как это здание. Пожалуй, если бы у управления было лицо, то это было бы лицо моего отца, не иначе.       Спустя десять минут за мной приходит уже другой андроид и провожает до лаборатории. Сначала мы поднимаемся на лифте так высоко над городом, что у меня начинает кружиться голова. Коридоры здесь широкие, полы всё из того же мрамора (и сколько они его вгрохали в такую-то махину? Если это настоящий мрамор, конечно), а на каждой стене висят какие-то абстрактные картины и плакаты, вырезки из газет и статьи из хроники. Даже не представляю, для чего это сделано.       Андроид проводит меня в лабораторию, посреди которой стоят Джайлс Дин и ещё один незнакомый мне мужчина. Дин, увидев меня, радостно заулыбался. Интересно, к концу дня он может опустить уголки губ или они у него вечно в судороге?       — Дафна! Я очень рад, что ты пришла! Познакомься, это — Роберт Григ, можно просто Роб. Он наш главный специалист по первичной адаптационной работе с андроидами. Проще говоря, он делает то же самое, что и ты вчера. Григ, это Дафна.       У Грига красивые зелёные глаза и светлые волосы. Сам он выглядит лет на сорок, хотя я сомневаюсь, что ему действительно столько. То ли его осунувшееся лицо накидывало ему лет, то ли тяжёлый, полный ненависти взгляд. Он с силой пожимает мне руку, на что приходится ответить ещё более сильным рукопожатием. Не знаю, почувствовал ли он мою «силу» или нет, но руки мы расцепили.       — К сожалению, мне сейчас нужно бежать. — Говорит Джайлс. — Но, надеюсь, Роб, ты поделишься с юной мисс Сейнтхоуп своими знаниями. Коннор — экспериментальная модель, к тому же он, как бы не страшно было это говорить, всё-таки оружие, а не детектив. Это я вам по секрету сказал. Ну что же, удачи! Роб, не забудь про вечерний отчёт.       И Дин скрылся в дверях.       Григ тут же устало плюхается на пластиковый лабораторный стул и трёт глаза.       — Скажем так, я не в восторге от этой его грёбанной затеи. Так что просто посиди в углу и не мешай мне.       — Но мне бы хотелось…       — Мне насрать, чего бы тебе хотелось. — Он с силой, чтобы запугать меня, бьёт ребром ладони по столу, отчего какие-то мелкие инструменты на нём подскакивают и звенят. — Ты слышала, что сказал Дин. Коннор… что за сраное имя? Коннор — не просто гипсовый мальчик с гейским личиком, он оружие, мать его. И уж позволь мне самому разгребать это дерьмо.       — Но с ним всё в порядке. По крайней мере, было…       — Много ты понимаешь, я смотрю. Сколько твой отец заплатил за всё это?       — Нисколько. Он ненавидит андроидов.       — А ты, значит, у нас такая вся мать Тереза? Дин просто идиот, раз позволил тебе вот так просто общаться с запрограммированным убийцей, который даже не был протестирован. Он мог вытворить всё, что угодно. Особенно, сейчас…       — Вы же всё равно собирались с ним работать. Можно мне хотя бы просто посмотреть?       — Смотри, мне-то что? Только потом не жалуйся.       Он через селектор вызывает андроидов-помощников, которые спустя несколько минут приводят Коннора. Он выглядит точно так же, как и вчера. Ничего в нём не изменилось. Но мне только в удовольствие рассматривать его приятные глазу черты. В линейке CyberLife нет ни одного уродливого андроида. Это, пожалуй, главное их отличие от настоящих людей.       — Здравствуйте, мистер Григ. Здравствуй, Дафна. — Он тепло улыбается.       — Здравствуй, Коннор. — Григ ничего не говорит.       Пока Коннор задаёт мне стандартные вопросы о погоде и настроении, Роберт с помощью специального беспроводного инструмента подключает планшет к базе данных андроида. Потом быстро переписывает данные в свой блокнот и закладывает ручку за ухо.       — Хватит болтать, Коннор. У нас много дел.       Чтобы я не путалась у него под ногами, Григ даёт мне планшет и велит искать ошибки в коде и устранять их. Поначалу меня напугало это задание, но на деле всё оказалось очень просто: передо мной высветился огромный столп зашифрованной памяти Коннора, в котором красным подмечались ошибки программы. Моих базовых знаний с уроков и пары нервных подсказок Грига хватило, чтобы быстро понять, как составляется правильный код. Дело было простым, но нудным. У самого Роберта дело шло ещё хуже.       Прежде чем ошибки в коде становились красными, специалисту нужно было, чтобы Коннор сам обнаружил их у себя. Но, поскольку он ещё не завершённая модель, исправить их самостоятельно он не может. По ходу дела в коде я замечала некоторые ошибки, которые не подсвечивались, о чём тут же сообщала Григу (он ещё сильнее бесился от этого). Но исправить неподсвеченные ошибки я не могла: если это делать, андроид не воспримет информацию и память самоликвидируется. Это было сделано для того, чтобы никто иной, кроме специалистов CyberLife не смог перепрограммировать андроида. Ошибки андроид выделял сам в процессе беседы с Григом. Казалось, Роберт задавал ему самые стандартные, но притом совершенно разрозненные вопросы. Коннор отвечал, иногда задумывался, но всё равно справлялся. Именно когда он задумывался, тогда в моём планшете буквы с зелёных сменялись на красные. Но беседа шла плохо. Григ был раздражён, а Коннор порой боялся говорить, дабы ещё больше не разозлить его.       — Перерыв! — гаркнул Роберт через час.       Он выходит из лаборатории. Я прошу Коннора подождать нас, и сама тут же выпрыгиваю следом. Грига уже нет, но в конце коридора грохает дверь курилки. Всё понятно.       Хоть вытяжка здесь и работает, но, судя по всему, у кучи сотрудников здесь ещё совсем недавно был очень нервный перерыв. Пробираясь через завесу гадкого дыма, я нахожу Грига. Он сидит в углу, поджав ногу под себя. Не столько курит, сколько жуёт сигарету.       — Чего тебе? — он даже не смотрит в мою сторону.       — Кажется, у вас не ладится беседа. — Я стараюсь не заплакать от дыма и вони.       — Когда кажется… Ай, хер с тобой.       — Мистер Дин сказал, что во время общения со мной у Коннора улучшились показатели. Я подумала, что могу…       — Надо же, ты умеешь думать. — Он тушит сигарету об стену и бросает её на пол. — Шла бы ты домой и не вертелась под ногами.       — Я просто хочу помочь. Что в этом плохого?       — Все вы бабы — бесполезные стервы. — Он встаёт и хочет уйти, но я преграждаю ему путь. Я бы с удовольствием вышла из этого ужасного помещения, но если дам ему пройти, другого шанса не будет.       — Да вы просто женоненавистник.       — Я ненавижу конкретных женщин.       — Меня?       — Много чести.       Он, оттолкнув меня в сторону, выходит из комнатки. Когда выхожу сама, начинаю жутко кашлять. Уверена, теперь от меня за километр несёт сигаретами. С помощью указателей нахожу туалет. Сначала я планировала просто отдышаться и поправить макияж, но тут мне по видеосвязи позвонила Хлоя, и в итоге в туалете напротив огромного зеркала с подсветкой я зависла на добрых полчаса.       Кло пересказала мне события последних двух недель на Мальдивах. Конечно же, она уже пару раз напивалась и стала местной звездой среди парней. Всё как обычно. Благо, мне не пришлось объясняться, что происходит у меня: Кло болтала без умолку. Услышав шаги в коридоре, я быстро прощаюсь с ней и засовываю телефон в карман: не хотелось бы, чтобы кто-то из сотрудников CyberLife стал свидетелем истории про то, как Хлоя посеяла свой лифчик на очередной тусовке.       В туалет вбегает женщина в лабораторном халате. Она открывает кран и умывается, пряча заплаканное лицо в ладонях. Я делаю вид, что поправляю макияж, но сама через зеркало наблюдаю за ней.       — У тебя есть салфетка? — подняв голову, спрашивает она. Всё лицо у неё в потёкшей косметике.       — Конечно.       Она стирает потёки и трёт глаза. Не люблю, когда люди плачут, мне тоже хочется плакать.       — Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я. Отец всегда учил не лезть ни в своё дело, но мне кажется, что ей нужна помощь.       — Просто Роб Григ — кусок дерьма. — Она высморкалась.       Так вот оно что. Кажется, Григ со своим характером словно тайфун — сметает всё на своём пути. Интересно, он всегда такой или у него сегодня особо плохой день? В любом случае, выяснять мне этого не хотелось. Мне хотелось послушать про Грига. Эта женщина наверняка знает его. Я хочу подступиться к нему, чтобы побольше пообщаться с Коннором.       — А что произошло?       — Ты новенькая? Или стажёр? — спрашивает она, отвернувшись от зеркала.       — Стажёр. — Надо же, даже не соврала. Но я решила не говорить ей, что работаю с Григом, иначе она точно мне ничего не расскажет. — Он вас обидел? Просто он сегодня не в духе, видимо…       — Он всегда не в духе. — Буркнула женщина. — Я устала от него. Он повсюду, не даёт мне прохода. То мягкий, как масло, то ведёт себя как дерьмо, как сейчас. — Она смотрит на меня. Её красивые зелёные глаза покраснели. — Мне даже выговориться некому.       Я уж было хочу предложить ей выговориться мне, но понимаю, что она вряд ли это сделает. Лучше не быть настойчивой. Либо моя «стажировка» закончится сегодня же из-за психов Грига, либо я подступлюсь к нему завтра, или послезавтра, или через неделю.       — Я Дафна.       — Джиджи.       Прямо как ту модель, некогда популярную лет пятнадцать назад. Если Григ не даёт Джиджи прохода, то у него и правда есть вкус.       — В каком отделе стажируешься? — на лице Джиджи появляется лёгкая улыбка.       — Первичной адаптационной работы.       — Здорово. — Она кивает. — Туда очень сложно попасть. Тебе повезло. Я работаю в отделе информационной безопасности. — Пауза. — Ты прости меня за эту истерику. Не говори только никому, а то засмеют.       — Ничего страшного. Бывает. — Я тоже улыбаюсь ей.       Из туалета выхожу вслед за Джиджи, жду, пока она свернёт за угол, и только тогда возвращаюсь в кабинет Грига. Он буквально приказывает мне занять его место на стуле перед Коннором, а сам берётся за планшет. На моём планшете указан список опорных вопросов, но очень скоро наш с андроидом разговор заходит в иное русло. Мы говорим о политике, что побуждает Коннора к целому ряду ошибок. Согласно политике CyberLife, андроиды аполитичны, то есть на любые вопросы, касательно дипломатии, отвечают нейтрально. Коннор растерялся, на моём планшете высветилось изображение критической ошибки. Григу пришлось прервать диалог, чтобы исправить целую тонну ошибок. Дальше всё идёт более-менее гладко. Разговор со мной даётся Коннору гораздо легче и живее, чем с Робертом. Я не сомневаюсь в том, что Роб Григ — настоящий профессионал, но любовь иногда творит с людьми порой неописуемые вещи. Будь я мужчиной, я бы тоже переживала из-за такой потрясающей женщины, как Джиджи.       В конце рабочего дня (у меня он закончился в три часа дня) Григ отводит меня от Коннора.       — Я хочу побыстрее закончить с ним, поэтому аналитическую беседу будешь проводить ты. Нам нужно ещё пару дней. Но не обольщайся. Я всё равно не дам одобрения на выпуск RK800. Последнее слово всё равно за мной.       — Почему вы не дадите одобрения?       — Если андроид не проходит первичную проверку, он не допускается к вторичной.       — Но всё же прошло хорошо. Или нет?       — А ты думала, что моя работа заключается в том, чтобы ошибки на планшете исправлять? Ошибки программы — это ерунда по сравнению с Главным кодом. Главный код — это то, что управляет андроидом. Я вижу в нём множество ошибок, которые почему-то проморгали программисты. Даже не ошибок… Кто-то будто нарочно переписал код под себя, чтобы в дальнейшем появился крупный сбой.       — Тогда почему мы будем продолжать?       — Я хочу понять природу этой ошибки. Скажем так, всю самую сложную работу я возьму на себя, а ты и дальше задавай вопросики про погоду. Завтра чтобы не опаздывала. Когда я выходила из здания навстречу тёплым солнечным лучам, вдалеке на парковке я вижу Джиджи. Она разговаривает по телефону, но замечает меня и машет рукой. Я машу в ответ, а потом иду на автобусную остановку. Но ещё в пути мне звонит Чендлер.       — Эй, принцесса, ты ещё не позабыла о нас?       — О тебе позабудешь. — Я усмехаюсь.       — У нас тут сегодня вечером намечается вечеринка в доме Джонси, ну, это защитник у ястребов. Ну ты помнишь его, такой, с татуировкой. В общем, он зовёт всех. В восемь. Я с братом могу заехать за тобой. Идёшь?       Завтра мне нужно было в самую рань идти к Грину, но я решаю развеяться. В конце концов, совсем скоро из-за школы мне вообще не удастся куда-либо выбраться.       — Конечно иду.       На вечеринку я надеваю джинсовые шорты и свободную белую рубашку с вышивкой. Перед выходом Марта опять даёт мне наставления о том, как следует себя вести, как не следует себя вести, что нужно делать, если кому-то станет плохо, и куда нужно звонить в случае чего. Ну, допустим, куда звонить, я и так знала: в департамент полиции Детройта, да ещё и по «одному особому» номеру. Я, как добросовестная дочь, позвонила отцу и отпросилась на вечеринку. Он, видимо, был очень занят, и просто попросил меня не делать глупостей.       Брат Чендлер служил в авиации, но вернулся на месяц. Я радостно обнимаю Картера. Судя по всему, он тоже рад меня видеть. На его старой машинке мы добираемся до загородного коттеджа. Он уже украшен гирляндами, я слышу радостные крики и музыку. Картера встречают как хозяина вечеринки. Он учился в нашей школе и был капитаном «Ястребов». Сразу после его ухода капитаном стал Рик. Увидев друг друга, баскетболисты принялись кидаться друг на друга и подхватывать. Рик уже без футболки, и видно, что он пьян. Мы с Чендлер стоим в сторонке, боясь залезать в эту потасовку. Тут к Рику подскакивает какая-то девчонка (судя по всему, в его же футболке) и обнимает его. Я и Чендлер тихо смеёмся.       Тут парни вспоминают, что мы тоже здесь. Толпа баскетболистов начинает радостно приветствовать нас, я ловлю на себе взгляд Рика, но быстро отворачиваюсь. В коттедже и вокруг него собралось много народу. Повсюду валяются красные стаканчики, с разных углов играет разная музыка. Самого Джонси мы находим на диване в гостиной, в окружении девушек. Он рассказывал им какую-то историю, отчего они все громко смеялись. Но увидев Картера, Джонси тут же забыл о полуголых девицах и бросился тому на шею. Чендлер даёт мне бутылку пива, и мы отходим в круг девушек. Черлидерши по очереди обнимают меня, мы садимся на большой диван в углу и начинаем рассказывать истории с лета. Пенни целых двадцать минут уделила рассказу о потере невинности, после чего мы дружно выпили за это.       На самом деле вечеринка была весёлой. Джонси и его друзья играли с девушками в карты на раздевание. Совсем скоро одна блондинка осталась сидеть в чём мать родила, прикрываясь подушкой. Но она была пьяна, и ей было даже весело. Чендлер вытаскивает меня в центр комнаты, и мы танцуем, как парочка. Играет какая-то несуразная музыка, но нам весело. Мне кажется, я пьяна, но это ничего. Запыхавшись, мы падаем на диван и смеёмся так громко, что наш смех заглушает музыку. Я лежу и вижу лестницу на второй этаж. Рик, взяв свою девушку за запястье, оглядываясь по сторонам, ведёт её наверх. Будь я трезвая, то отвела бы взгляд, но Рик смотрит на меня, и я смотрю на него. Бедная девочка, ещё не знает, с кем связалась.       К нам подходит Картер и предлагает все пойти поиграть в волейбол. Девушки отказываются, мол, извини, друг, маникюр слишком жалко. Но мы всё равно, захватывая пиво, выходим на улицу и садимся на скамейки рядом с волейбольной сеткой. Парни раздеваются до пояса, черлидерши свистят и смеются. Парни не столько играют, сколько смеются и кидаются мячом друг в друга, но мне всё равно весело. Спустя пару таймов к ним присоединяется Рик. Его девушка с растрёпанными волосами и отпечатком ладони на щеке садится рядом со мной, берёт пиво и жадно пьёт.       Она визжит при каждом броске Рика, и меня это раздражает. Я немного отодвигаюсь от неё, и визжу уже при каждом броске Картера вместе с черлидершами. Во время перерыва мы подходим к команде брата Чендлер. Картер просит сестру сфотографировать нас вместе. Отличное будет фото: полуголый Картер и пьяная я. Надеюсь, это не попадёт в архивы департамента полиции Детройта. Картер подхватывает меня, будто я не вешу ничего. Я вскрикиваю, и мне приходится схватить его за плечи. Он смеётся и кружится вместе со мной. Краем глаза я замечаю идущего к нам Рика, который слегка пошатывается.       — Отпусти её! — орёт он и срывается на хрип. Выглядит он просто мерзко.       — Воу, Рикки, малыш, успокойся. — Смеётся Картер, но всё-таки ставит меня на место. — Выпей, расслабься. Ну подумаешь, проиграл пару раз.       Тут ни с того ни с сего Рик бьёт Картера в живот, на удивление сильно и метко для пьяного. Но Картер, прошедший военную подготовку, не оставил это просто так. Он накинулся на Рика, будто бы хищник на кролика. Но Шепард быстро оказался сверху и ударил Картера кулаком по лицу. Девушка Рика завизжала, а сам Рик был отброшен на бок. Я ещё пару секунд простояла в стороне, пытаясь осознать произошедшее. А потом бросилась их разнимать. Но это была не лучшая затея. Последнее, что я помню: я вскочила между ними, выставляя руки вперёд, чтобы удержать Рика. И то, как кто-то ударил меня по голове. Последнее ощущение: мокрая трава под щекой.       Когда я просыпаюсь, у меня звенит в ушах. Слышу крик Пенни, чтобы все отошли и не мешали мне дышать. Кто-то положил мне на голову холодное мокрое полотенце. Видимо, просьба Пенни не сработала, поэтому она прикрикнула ещё, и все разошлись.       Я пытаюсь подняться, но меня укладывают обратно.       — Попала под горячую руку. — Я слышу Чендлер. — Картер, мать его. Все же знают, что в драку с ним лучше не связываться… Тебя не было с нами полчаса.       — Девчонки… я тут маленько была не в состоянии… Кто меня поднимал?       — Рик. — В голос говорят они.       — Его тёлка просто в бешенстве. — Усмехнулась Пенни. — Ещё бы, он так взбесился, когда Картер поднял тебя.       — Знаешь, от чего он правда взбесился? От того, что «проиграл».       — Рик умеет проигрывать.       — Я не про волейбол. — Чендлер оглядывается. — Картер сказал ему, что он проиграл. Конечно, он имел ввиду тайм. Но Рик наверняка подумал, что проиграл… тебя, Даф.       — Что?       — Скажем так, он бы предпочёл, чтобы ты ходила в его футболке и визжала из-за его бросков. — Вздыхает Пенни. — Это все знают.       — Хлоя что, разделила свой дух на двое, прилетела сюда и вселилась в вас?       — Нет. — Чендлер качает головой. — Я вызвала нам такси. Я больше не разговариваю с Картером. Голова не болит?       — Слегка.       — Ничего. Ты крепкая женщина.       Она помогает мне подняться и выйти из коттеджа. Я думаю о том, как завтра приду в таком виде к Грину. Рядом с забором стоит Рик. Увидев меня, он хочет подойти, но Джонси сдерживает его. Чендлер тоже это видит.       — Вечно я всё порчу.       — Ничего ты не испортила. — Отвечает она. — Скажем так, за тебя дрались на турнире. А ты, как истинная принцесса, упала в обморок. Правда, мой брат слегка заехал по тебе кулаком, но он ещё получит своё, я тебе обещаю. — Я верю Чендлер, она тоже крепкая. — Видела бы ты, что было… Стоп, у меня же есть фото!       Она показывает мне фотографию, на которой Рик держит моё бездыханное тело. Насколько я маленькая по сравнению с ним…       — Я никуда не выложу, обещаю!             — Скинь это Хлое.       В счёт подарка на её день рождение.