Лучший вариант

День Билла Денбро, стартовавший с убежавшего кофе, помятой рубашки и невероятно всклокоченных ото сна волос с самого начала сулил очень много интересностей. Билл, будучи приверженцем мысли, что как день начнёшь, так его и закончишь, старался держаться изо всех сил: кофе заменил кислым растворимым, рубашку схватил другую, правда, как потом выяснилось, ещё более мятую, а на голову нацепил глупую шапку. Бев, выловившая его в одном из коридоров, покрутила пальцем у виска, строго наказала спать больше, но всё-таки, с каким-то подобием сочувствия, протянула незадачливому другу купленный в ближайшем магазинчике энергетик. Распрощавшись с бывшей девушкой, от которой в обычное время суток было непросто отбиться, а когда она переживала за близких людей — так подавно, Билл опустился на подоконник, монотонным взглядом пробегаясь по суетящимся первокурсникам, всё ещё не привыкнувшим к специфичному строению художественного колледжа и бегающим по коридорам в поисках нужной аудитории. Улыбнувшись мыслям, что когда-то и они с Бев точно так же сносили всех вокруг, лишь бы успеть до начала пары, Билл отхлебнул газированную, приторно сладкую воду, в которой кофеин был едва ли в пропорции с огромной дозировкой скрипящего на зубах сахара. Поморщившись с непривычки (энергетики он пил ещё реже, чем захаживал в элитные кафешки), Билл отставил баночку в сторону, предварительно отодвинув штору. Не думая о том, что на подоконнике порядочные студенты, вообще-то, не сидят, он вынул из тяжёлой сумки любимый скетчбук, не покидавший рук Билла бОльшую часть жизни. Если верить матери, рисовать он начал даже раньше, чем говорить. Уложив драгоценный хранитель рисунков на колени и полюбовавшись на идеально заточенный карандаш средней мягкости, Билл склонился над незаконченным эскизом. Склонился, отодвинулся обратно, нахмурился и озадаченно почесал затылок кончиком карандаша. Разве это настоящий эскиз? Так, бездарный набросочек, зарисовка, не стоящая внимания даже обывательской, не разбирающейся в искусстве публики. С этими невеселыми мыслями Билл принялся листать скетчбук, загоняющий его в ещё более масштабное отчаяние. Работ, — тех, которые его собственные и не относятся к категории «задания преподов» — вырисовывалось ничтожно мало. Пролистав к самому началу, Билл грустно приподнял кончики губ. С потёртых страниц ему улыбалась Беверли. Яркая, красивая, как всполох пламени, она небрежно поправляла вьющиеся волосы. Сделанный простым карандашом, на первый взгляд всего лишь серый ахроматичный портрет под более детальным разглядыванием словно оживал. Сейчас Билл с трудом верил, что это он, именно он смог передать ту стихийную красотку Беверли Марш каким-то незамысловатым рисунком. Он вздохнул. Сейчас так не получится. Не получится, потому что они не вместе. На четвёртый месяц отношений Бев резко поняла, что оно не может больше продолжаться вот так. Держа руку Билла, серую и грязную от карандаша, в своей — мягкой и нежной, она призналась, что уже неделю не может прогнать из головы учащегося на архитектора Бенджамина Хэнскома. Билл, к собственному удивлению, отнёсся к услышанному спокойно и даже почувствовал, что вроде как рад. Бев как была, так и остаётся прекрасным другом, а то, что новый уровень отношений покорить не удалось — это ничего, с каждым бывает. Тем не менее, с того дня Билла Денбро словно опустошили. Он не ревновал Бев, не желал вернуть её обратно, мало того: познакомился и подружился с Беном, лично убеждаясь, что отдал подругу в надёжные руки, но рисовать отчего-то упорно не получалось. Билл обречённо отложил карандаш, с грустью посмотрел на живую прекрасную Беверли и громко захлопнул скетчбук. Пальцы категорически отказывались держать главное орудие художника нормально, на момент творческого процесса словно превращаясь в проклятые безвольные сосиски. С огорчением убрав карандаш за ухо, Билл отхлебнул энергетик и улыбнулся полупустой банке. Художникам, поэтам, писателям так легко творить, когда их кто-то вдохновляет, но что делать, если потребность самовыражаться грызёт изнутри, а муза видится максимум в тарелке сытного обеда? — Беверли угостила? — рядом плюхнулся счастливый (с момента, как Марш ответила взаимностью, и по сей день) Бен. Вяло кивнув, Билл приветливо улыбнулся другу. Бен Хэнском производил приятное впечатление с первого появления в поле зрения любого человека. Чувствуя себя несколько виноватым за косвенно уведённую девушку, сначала он не знал, как подступиться к Биллу, но тот, настроенный приветливо и совсем не агрессивно, быстро дал понять, что зла не держит. С тех пор они подружились и частенько зависали в забегаловке неподалёку от колледжа, где обсуждали учёбу и делились лекциями. — У вас новая модель, слышал? Удивлённо подняв глаза, Билл прикончил напиток, почти не справившийся со своей функцией и возродивший его лишь на ничтожное мгновение. — Знаю только, что это парень, — утвердительно кивнул Бен, — вроде как препод посчитал, что вам недостаёт практики в изображении именно мужских тел. — Ты уверен, что он точно к нам? — удивлённо спросил Билл. — Беверли сказала, — при очередном упоминании имени любимой Бен расплылся в счастливой улыбке. Озадаченно сжав пустую баночку, Билл подумал, что как-то пропустил момент подошедшей в срок очереди. Каждый курс во втором семестре они работали с моделями. Парни и девушки, позируя начинающим художникам, регулярно сменяли друг друга каждые два занятия, поэтому Билл, как ни пытался, не мог толком воскресить в памяти лицо ни одного из них. Он помнил лишь отдельные детали, привлёкшие его внимание: пухлые губы, нос с горбинкой, впалые щёки, обнажающие скуловые дуги, тонкие руки или эстетические острые колени. Закончив на последнем занятии с портретом очередной модели и здорово в нём налажав, Билл заранее был настроен скептически и тихо надеялся, что, может, хотя бы сегодня он сумеет собраться и выложиться по полной. Цель покинуть пару лишённым такой роскоши, как недовольный взгляд мистера Томсона, Билл преследовал давно и упорно. Так или иначе, теперь им будут позировать парни, что внушало крохотную надежду на лучшее. После разрыва с Беверли Билла словно повязали по рукам: девушки не выходили у него категорически, а парни… Денбро уже и позабыл, когда рисовал представителя сильной половины в последний раз. Ричи из кафетерия не в счёт: тот сам попросил, а Билл взял и нарисовал шарж, за что бариста смертельно обиделся и высыпал в кофе развеселившемуся художнику половину солонки. Бен дёрнул его за рукав и показал на висящие на стене часы. Без слов сообразив, что занятия начнутся с минуты на минуту, они соскочили с подоконника, схватили свои вещи и разбежались по аудиториям.

***

Модель задерживалась. Билл, да и все остальные, давно подготовили мольберты, уместили на них свои ватманы и наточили карандаши. Мистера Томсона, ушедшего за ней вот уже минут десять назад, тоже не было. Бросив обреченный взгляд на любимый скетчбук, без рисования в котором он когда-то не мог прожить ни дня, Билл расстроенно упёрся лбом в мольберт. Когда-то не мог, а теперь… а теперь его ломает, как наркомана, который, имея дозу и шприц, всё равно не может попасть иголкой в вену. Ужасное сравнение, Билл знает, и продолжает себя чувствовать именно так. У него есть много бумаги, карандаши на любой вкус, друзья, которых можно рисовать, сколько душе угодно. Главное: есть желание, огромное, как грозовая туча, но изобразить на бумаге хоть что-то приличное… Биллу кажется, словно после разрыва с Беверли, которую он рисовал в десятках сотен вариаций, руки как атрофировались. Он боялся, что больше никогда в жизни не сумеет рисовать людей. Настоящих, живых, динамичных людей, а не картонные безэмоциональные вырезки. Состояние его могло быть приближено к панике. Могло быть, если бы Билл не научился жить с этим. Научить научился, но примириться так и не смог. Мистер Томсон явился в аудиторию через пару минут. Подняв голову, Билл с интересом просканировал взглядом мявшуюся рядом с преподавателем модель. Высокий симпатичный парень неуверенно заламывал руки и щёлкал пальцами, с непривычным для модели смущением озирался по сторонам и не знал, куда себя от неловкости деть. «Какого чёрта ты здесь забыл?» — резко захотелось вопросить Биллу, испытывающему по отношению к парню если не жалость, то вполне себе ощутимое сочувствие. Задумчиво покрутив в пальцах карандаш, Билл склонился над мольбертом. Сейчас симпатичный натурщик встанет на специально выставленный для таких случаев пьедестал и Билл перестанет видеть в нём человека. Лишь объект, динамичность и реальность которого нужно передать. Время, отведённое на эскиз, подходило к концу, и Билл, в кои-то веки расправившись с абрисом поразительно быстро, смахнул с глаз мешающуюся чёлку. Лёгкими меткими движениями, словно рубил мечом тростник, он вырисовывал ключицы, виднеющиеся сквозь ворот спавшей просторной футболки; выделял изгиб бёдер и разрез узких плеч. Он добрался до детального запечатления длинных пальцев, когда мистер Томсон дал сигнал о завершении работы над первым эскизом. Модель спустилась с пьедестала, и только тогда Билл вновь научился видеть в ней человека. На лице парня, разминающего руки и потряхивающего ногами, отражалась вселенская безысходность и утомлённость, что Билл опять испытал щемящее чувство сочувствия. Бедный, зачем его вообще в модели занесло? — Наконец-то хорошая работа, мистер Денбро, — скупо похвалил подкравшийся со спины преподаватель, а Билл ощутил такое непередаваемое удовлетворение, словно ему только что на глазах у всего мира вручили кисть, вылитую из чистого золота, и признали лучшим художником семи континентов. Сжав кулаки, он улыбнулся парню, заметив, что взгляд того устремлён исключительно на одного Билла. Что ж, впереди ещё два десятиминутных эскиза, так что нужно постараться, а не глупо обнадёживаться мимолётным успехом. — Вы прогрессируете, мистер Денбро. — Преподаватель, выпроводивший откровенно заколебавшегося и усталого натурщика, улыбнулся Биллу сухими впалыми губами. — Творческий кризис подошёл к концу? На первом и втором курсах ваши работы радовали меня куда больше. Билл скромно пожал плечами, не переставая поглядывать в сторону двери, через которую пару минут назад благополучно удалилась его новая муза. — Как вам наша модель? Тут же отреагировав на вопрос, Билл с трудом оторвал от двери восхищённый взгляд, словно именно её самозабвенно рисовал на протяжении часа, и повернулся к преподавателю с просветлевшим лицом. — Он очень красивый и выразительный, — тихо сказал он, улыбаясь своим кроссовкам, — мы будем рисовать портрет на следующих спаренных занятиях? Я не могу дождаться… Мистер Томсон удовлетворённо кивнул: — Приятно видеть ваш энтузиазм. На самом деле, Стэнли даже не модель, — Билл вскинул удивленный взгляд, прося преподавателя уточнить, — он подменяет своего друга, который по семейным причинам не смог выделить время нашему колледжу, хотя очень хотел. Улыбнувшись и распрощавшись с мистером Томсоном, у которого всегда пользовался особым расположением, Билл оглянулся, однако Стэнли, само собой, не обнаружил. Сложно, наверное, не имея ни малейшего опыта до этого, выдержать пристальный анализ стольких глаз, при этом сохраняя одну-единственную позу. Скованность и зажатость парня теперь объяснилась сама собой. Опасаясь, что странный порыв пропадёт с минуты на минуту, Билл подскочил к первому попавшемуся незанятому диванчику, распахнул скетчбук и принялся рисовать.

***

Если Билл думал, что одним нарисованным в спешке портретом ситуация успешно обойдётся, то он ошибался больше всего на свете. В процессе был вот уже четвёртый рисунок за три дня, и сбавлять обороты Билл абсолютно точно не планировал. Ради эксперимента он даже набросал портрет болтливого бариста, и тот пришёл в такое искреннее восхищение, что вручил Биллу за счёт заведения дополнительный кофе. Удивительно, но даже сам незадачливый художник впервые за много месяцев остался доволен проделанной работой. Ричи получился улыбчивым и светлым, как в жизни, а портреты Стэнли можно было организовывать в отдельную выставку, настолько они удались. В ближайшее время Билл планировал попытать удачу ещё и с Беверли. — Не могу понять, ты влюбился, что ли? — в один из дней, когда Билл опять торчал над скетчбуком и одухотворённо выводил очередного Стэнли, спросила подруга. — Судя по рисункам, в своего нового натурщика, — не мог не поддакнуть своей девушке Бен. Отмахнувшись от друзей, которые всё равно не понимают, какое это счастье, выводить тонкие губы, мелкие кудряшки, утомлённые глаза… Одним словом: дорваться. Дорваться, когда получается, когда нравится и когда хочется продолжать до ломки в руках. На следующие спаренные занятия, обещавшие быть лучшими занятиями в жизни Билла Денбро, он пришёл решительно настроенный и почти уверенный в себе. Стэнли уже стоял у специально подготовленного стула. Смущённо опустив глаза в пол и ковыряя носком линолеум, парень мысленно готовился к страшной несколько часовой пытке просидеть на твердом сидении неподвижной бессмысленной куклой. Биллу захотелось к нему подойти и утешить, но он сдержал неуместный порыв. После занятий, сразу после занятий: не стоило выбивать Стэнли из колеи прямо сейчас. Поражаясь, как всего за одну пару, отведённую, по идее, на зарисовку мужского тела в слоях одежды, он сумел выучить красивое лицо Стэнли практически наизусть, Билл посмотрел на парня, напряжённо устроившегося на стуле, зачарованным взглядом. — Мистер Денбро, перед вами всего лишь неодушевлённый объект, статуя, ничего больше, — громко напомнил вездесущий преподаватель. С тоской посмотрев, как от обидных для любого нормального человека слов Стэнли невольно поник плечами и спрятал глаза, Биллу захотелось ударить любимого преподавателя по голове. Понимая, что тот говорит обыденные и правильные для художника вещи, Билл всё равно чувствовал злость за обиду незнакомого парня и ничего не мог с собой поделать. Отвернувшись к мольберту, он нахмурился и постарался абстрагироваться. Так, перед ним не прекрасный парень, являющийся чуть ли не живым воплощением бога античности, перед ним всего лишь объект. Объект для изучения выразительного человеческого лица, загадочного в своей непостоянности. Билл нахмурился ещё сильнее. Как, скажите на милость, рисовать, когда не можешь отвести взгляда от беспокойных живых глаз, то и дело смотрящих на тебя в ответ? — Объект… Объект… — монотонно вещал работающий рядом одногруппник, и отчего-то именно его циничные слова смачно шибанули Билла в висок. Несправедливо по отношению к другим моделям, бывавшим у них до этого? Непрофессионально? Скажите это кому угодно, но не Биллу Денбро, осознавшему, что воспринимать Стэнли как дешёвый объект для изучения он просто не может. Плевать! Глаза Билла фанатично засверкали. Больше не важно, что пытался донести до него мистер Томсон все эти года, Билл будет рисовать так, как чувствует. Так, как рисовал когда-то Бев, как рисовал Ричи и как последнюю неделю помешанно рисовал самого Стэнли. — Не могу понять, что не так с вашим портретом, мистер Денбро, — размусоливал преподаватель, обходя мольберт Денбро, кажется, вот уже в третий раз. — Всё с ним так, — пробормотал себе под нос Билл, с опаской поглядывая на натурщика. Однако тот, лениво натягивая кофту, кажется вовсе не спешил покидать душную аудиторию. — Думаю, вы испытывали особые чувства, когда рисовали его. Это совершенно не похоже на другие ваши работы с ранее приглашаемыми моделями… Не могу сказать, что мне нравится, но исполнение… словно… словно… Пока окончательно ушедший в себя мистер Томсон пытался подобрать нужные слова, Билл сделал парочку осторожных шагов по направлению к своей цели. Стэнли стоял рядом со злополучным стулом, периодически бросая на него ненавистные взгляды. — Эм… Привет? — Билл неловко улыбнулся, чувствуя, что его смущение можно черпать вёдрами, но всё равно не отказывая себе в удовольствии разглядывать парня вблизи. — Привет, — Стэнли кивнул, выглядя потерянным ненамного меньше. — Я… хотел, — Билл спешно засунул руку в задний карман джинс и, вынув оттуда сложенный в несколько раз альбомный лист, протянул его опешившему парню, — в общем, вот. Поспешив развернуть помятый подарок, Стэнли удивлённо посмотрел на покрасневшего Билла. — И что это значит? Окончательно смутившись, Билл неловко пожал плечами: — Ты очень кр-расивый, — проклятое заикание, оставшееся, казалось бы, в далеком детстве, конечно не могло не напомнить о себе именно сейчас. — Говоришь мне это как художник или… Кажется, Стэнли с нетерпением ожидал его ответа. — Как всё сразу. И как художник и как… — он улыбнулся, — и как парень, само собой. Стэнли замолчал. Не контролируя мышцы на своём лице, он не сразу заметил, что глупо улыбается. Зато когда заметил, попытался собраться и замкнуться, но ничего не получилось. Билла это позабавило. — Спасибо за рисунок, — Стэнли чуть сжал лист, — кажется, здесь я куда красивее, чем в жизни. — Неправда! Ты очень… очень красивый… я не мог нормально рисовать, пока не увидел тебя. — Проблемы психологического характера? — понимающе спросил Стэнли, сворачивая рисунок и невольно прижимая его к груди. — Наверное, — Билл поморщился, — барьер, понимаешь? Но больше его нет, мои руки наконец-то развязаны. — Вау, — Стэнли набросил на плечо лямку сумки, — хочешь сказать, это благодаря мне? — но увидев, что Билл не может сознаться в этом вслух, поделился: — На самом деле, я ненавижу, когда на меня пялятся или приходится находиться среди стольких людей. Отголоски ОКР. Но Майк, мой друг, видимо, подумал, что замереть в одной позе перед кучей народа как блядская статуя будет прекрасной идеей, — Стэнли усмехнулся, — поэтому уговорил меня подменить его. Чёртов продуманный мерзавец. — И как? Помогло? — Билл участливо заглянул в чужие глаза, словно в них ища ответ на свой вопрос. — Не уверен, но одно понятно точно: моя спина сегодня пережила нешуточное испытание… — Стэнли потянулся и откинул голову назад. Билла это порадовало: открывает шею, значит доверяет. Мистер Томсон что-то продолжал ворчать у мольберта. Переглянувшись, парни негромко рассмеялись. — Билл, я прав? А у тебя есть другие мои портреты? — неожиданно спросил Стэнли, склоняя голову в вопросительном жесте. Поперхнувшись смехом, Билл прокашлялся, позволяя чужой ладони услужливо побить себя по спине, и воззрился на собеседника с непередаваемым выражением лица. — Е-есть… — Покажешь? Не спрашивая, откуда и когда парень выведал его имя, Билл растерянно кивнул. — А откуда ты знаешь? Ну, что я рисовал тебя… — всё-таки осмелился он. Стэнли рассмеялся: — Ты единственный с первого занятия пожирал меня глазами так, словно планировал изнасиловать в ближайшей подворотне. Не зная, как реагировать на шуточные слова, Билл совсем потерялся в реальности, покраснел всем лицом и затеребил сжимаемый в руке карандаш. Боже, наверняка теперь Стэнли думает, что он больной извращенец, зажимающий натурщиков на каждом углу. — Брось, я же пошутил, — Стэнли, сконфуженный своей не лучшей шуткой, ободряюще улыбнулся поникшему Биллу и даже толкнул его в бок. — Хочешь, я тебе за это что-нибудь сделаю? — За то, что пялился? — удивился Стэнли. Билл энергично кивнул: — Например, ещё раз нарисую? Хочешь? — Н-не знаю… Поймав себя на мысли, что теперь он смутил порозовевшего парня, Билл уверенно улыбнулся. — Я вроде как ещё не привык, что меня рисуют, — почесал щёку Стэнли, посматривая на ряды ватманов с изображением его одного, — к этому вообще возможно привыкнуть? — Мои друзья быстро привыкли, значит, и ты привыкнешь, — пожал плечами Билл. — Мы будем друзьями? — Если ты хочешь… Отчаянно желая, чтобы Стэнли ответил согласием, Билл еле удержался, чтобы не сгрести парня в радостные объятия, когда тот робко кивнул, пожимая его вечно карандашную руку. Мистер Томсон продолжал биться над его творением, но Билл подумал, что даже если тот отыщет, к чему придраться, всё будет в порядке, ведь теперь его жизнь и творчество категорически сменили свой вектор, так что ждите перемен!