Лучший вариант

Иметь парня-художника — это, если хотите знать, всегда быть готовым к тому, что в любой момент ты можешь обнаружить то, чего не обнаруживать был бы рад больше всего на свете. Раскладывая аккуратными стопочками альбомные листы, прибирая мелки, укладывая в контейнер перо, протирая чернильное пятно и выкидывая карандашную стружку — одним словом, прибираясь на рабочем столе своего непутёвого парня, Стэн не удивился, когда в куче тетрадок, валявшихся неподалёку, затерялся очередной набросок. Не разбираясь в художественных приёмчиках от слова совсем, даже кому-то вроде Стэнли удалось понять, что мимолётный эскиз был создан нетвёрдой подрагивающей рукой, используя первую попавшуюся периодически непишущую гельку. Урис хмыкнул: когда Билл спросил, хочет ли Стэнли получить ещё один рисунок, и неудачливый натурщик по итогу всё-таки ответил согласием, то просто не знал, на что подписывался. За полгода отношений Билл нарисовал его во всех, казалось бы, возможных разновидностях. И самое страшное, что продолжал рисовать ещё и ещё. Продолжал искать новые ракурсы, подбирать декорации, корректировать позы. Ладно, с «корректированием» Стэн погорячился. Погорячился, потому что никто его не спрашивал. Билл просто рисовал. К скетчбуку и карандашу в руках своего парня Урис привык настолько, что уже не замечал, как Билл, мило улыбаясь и кивая, принимался порхать грифелем над листом и ловко выводить очередной воздушный портрет. Сначала Стэнли это смущало, потом бесило, сейчас же он относился к куче изрисованных скетчбуков философски и почти не высказывал претензий. Один-единственный скандал на эту тему состоялся лишь тогда, когда Стэн обнаружил свернутый альбомный лист с изображением полуголого себя, раскинувшегося морской звездой на их общей кровати и прикрытого лишь тонкой тканью одеяла. На полный возмущения красноречивый взгляд Билл виновато развёл руками, скромно улыбнулся и, подойдя вплотную, заключил пыхтящего Стэнли в доверительные объятия, нашептывая ему на ухо абстрактные нежности вроде «ты такой красивый», «тебя невозможно не рисовать», «безумно люблю тебя». За шесть месяцев так и не привыкнув к подобного рода откровениям и ласковым словам по отношению к себе, скованному и неказистому, Стэн предсказуемо таял и позволял тёплым рукам гладить свою спину и забираться под одежду. Покачав головой, он отложил рисунок, на котором очередной Стэнли Урис задумчиво уставился в чашку кофе, будто отыскивая на её дне тайные знаки судьбы, и продолжил воссоздавать на столе хоть какое-то подобие человеческого порядка. В конце концов, когда твой парень художник… Домой Билл вернулся на два часа позже обычного, зато вернулся какой! Неуверенно улыбаясь, он то и дело приобнимал Стэна за талию, прижимал к себе и ласково целовал в виски и щёки. Взволнованный подозрительным поведением начинающего художника, у которого в голове вечно творилось непонятно что, Стэнли не выдержал очередного прилива нежности, от которого его уносило похлеще настоявшегося вина, и ловко вывернулся из крепкой хватки чужих рук. — Итак, что ты задумал? — через пару минут тишины, которая в этот раз была вязкой и напряжённой, Стэн облокотился поясницей на столешницу, принимаясь буравить Денбро требовательным настойчивым взглядом. Оторвавшись от похлёбывания терпкого насыщенного чая и созерцания через окно кухни ночного города, Билл медленно обернулся и мягко улыбнулся. — О чём ты? Утомлённо всплеснув рукой, Стэн закатил глаза и уставился на ладонь, успокаивающе улёгшуюся ему на талию и медленно двигающуюся всё ниже и ниже. — Ты прекрасно понимаешь, о чём. — Нервно дёрнувшись, он сбросил наглую руку. — Серьёзно, Билл, не прикидывайся! После своей практики в художке ты каждый день приходишь, как выжатый лимон, и максимум, что я получаю, это поцелуй при встрече и поцелуй на ночь, — Билл несколько виновато хмыкнул, поэтому Стэнли поторопился продолжить свою гневную речь: — К одиннадцати ты вырубаешься, словно не спал несколько суток, так что произошло сегодня? У детей внезапно ускорился обмен веществ и из гиперактивных оболтусов они превратились в сдержанных взрослых? Поэтому ты не устал? Раздражённо сдув со лба выбившуюся кудряшку, Стэн еле удержался от соблазна швырнуть в разулыбавшегося парня его же наполненную горячим чаем кружку, а когда тот весело рассмеялся, то вовсе пустить в ход что-нибудь потяжелее. Что-нибудь такое, что наглядно продемонстрирует Денбро возможные последствия от неосторожных шуток над Стэном Урисом. — И что тебя так развеселило? — холодно, с деланной вежливостью поинтересовался Стэнли, всеми силами удерживая на лице маску равнодушия и отстранённости. Вдоволь насмеявшись, Билл, улыбаясь всё так же мягко, осторожно взял его за руку. Вырываться Стэн не стал, разумно посчитав, что будет интересно послушать, что скажет его парень теперь. — На самом деле кое в чем ты действительно прав: если бы я после занятий в колледже сразу поехал в художку к этим монстрам, — Билл усмехнулся, — то едва ли смог быть таким энергичным, — Стэн приподнял бровь, — поэтому сегодня я там даже не был. — Вот оно что, — резко отвернувшись и вырвав руку, Стэн направился в их единственную комнату, — надеюсь, ты хорошо провёл время. Билл нагнал его у книжного шкафа, когда Стэн, чувствуя себя смертельно обиженным, собирался демонстративно зарыться в угол дивана и уткнуться в книгу, упорно игнорируя любые попытки завести разговор. — Не будь дураком, — сжав его запястье, Билл, с поразительным спокойствием поглядывая на Стэна светлыми глазами, повернул его к себе и мягко погладил по щеке. — Где ты б-был? — голос всё-таки дрогнул и сорвался. Стэнли замолчал и, заранее осознавая, что в очередной раз бесстыдно продул, отвёл взгляд. Он не должен был спрашивать. Одна из причин, почему их отношения казались Стэнли приближенными к идеальным отношениям, заключалась в том, что они уважали личное время, пространство и желания друг друга. Никто не возражал, если другой спонтанно объявит о своём решении побыть в одиночестве и уйдёт до самого вечера из дома; никто не будет лишний раз паниковать и ревновать. В их отношениях присутствовало самое главное — доверие, поэтому, несмотря на долгие разобщённые прогулки и часы, проведённые не вместе, Стэнли знал, что Билл вернётся к нему. Они всегда возвращались друг к другу. — Ездил в один интересный магазин, — кажется, Билл в вопросе подвоха не почувствовал, и Стэнли, уже запаниковавший, что сейчас его по умолчанию объявят главным истериком и ревнивцем, немного выдохнул. — Что за магазин? — с трудом сдержав порыв врезать себе по лбу, Стэн в доли секунды поменялся в лице: сначала побледнел, потом покраснел и, кажется, был приближен к тому, чтобы от обиды на самого себя ненормально посинеть. Билл не должен думать, будто ему не доверяют! Просто… просто что-то такое коварное скреблось под сердцем, и Стэн, обычно пихающий свою тупую ревность куда подальше, сейчас изнемогал от желания узнать всю правду-матку. — Судя по всему, я слишком увлёкся своей практикой и забыл о действительно важных вещах, — через пару минут напряжённой тишины изрёк Билл. Ухмыльнувшись, он опустил запястье притихшего Стэна и, несильно ударив его по левой ягодице, рассмеялся: — Готовься, будем восполнять, что я недодал тебе за эту неделю. Что именно Билл имел в виду под словом «восполнять» Стэнли понял лишь спустя пару минут, когда обнаружил себя лежащим на твёрдой поверхности стола без футболки и с приспущенными спальными штанами. Карандаши, рисунки, бумага: всё, что сегодня так кропотливо прибирал Стэнли, сейчас кучей валялось на полу неподалёку. Вот так и старайся для неблагодарных художников… Сам «неблагодарный художник», убрав за ухо рисовальную кисть, уже откупорил небольшую баночку. Стэн прищурился: баночку с бледной рыжей краской, судя по всему. В туманную голову закрались такие же туманные подозрения. — Я надеюсь, ты не собираешься рисовать меня, пока я лежу на столе? — нахмурился Стэн, не прельщённый перспективой лицезреть очередной шедевр с собой, разложившимся на столе, словно кровати внезапно стали под строжайшим запретом. Билл покачал головой и хитро улыбнулся, расправляясь с ещё двумя небольшими баночками. Ситуация напрягала Стэна всё больше и больше, но он ведь по-настоящему доверяет Биллу, так? — Закрой глаза и не напрягайся, — не обращая внимания на его внутренние сомнения, попросил Билл. Вздохнув, Стэн, погрузившись в неласковую темноту, попытался расслабиться, но, как только щекотная кисть прошлась вдоль его впалого живота, несолидно вскрикнул: — Ты что задумал, извращенец?! — ужаснулся он. — Я тебе не полотно! Он попытался было соскочить со стола, но был удержан осторожной, но уверенной рукой. — Думаю, тебе понравится, — Билл, склонившийся над ним с кисточкой в руке, мило порозовел и осторожно поцеловал Стэнли в щёку пересохшими губами. — Слушай, я, конечно, знал, что все художники того, но тебе правда хочется этого? Билл прижался к его покрасневшему уху и горячо зашептал: — Ты даже не представляешь, насколько. Я эту краску с горем пополам добыл. — Надеюсь, ты не хочешь сказать… — довести мысль до конца Стэнли не успел, потому что Билл, коварно усмехнувшись, отстранился от его уха. Если бы многоэтажка вдруг обвалилась, погребая их под своими руинами, Стэн мог этого даже не заметить, потому что сейчас, чувствуя, как горячий мокрый язык Билла Денбро стирает с его живота полоску краски, всё в мире потеряло значение. Текущая власть больше не трогала Стэна, цены на книги и продукты так же не волновали опустошённую голову. Сейчас был только Билл, медленно целующий его живот и поднимающийся всё выше и выше. Следующий мазок краски прошёлся по груди. Стэн задышал чаще, отчаянно цепляясь пальцами за край стола и словно пытаясь насильно удержаться в этом мире. Кажется, Билл что-то нарисовал, но Стэну, сфокусированному лишь на щекотной кисточке и шершавой руке, оглаживающей его шею, было по барабану. Пройдясь лёгкими поцелуями совсем рядом с картинкой, но не касаясь её, Билл прикусил чувствительный сосок, вызывая у своей пассии очередной неровный вздох. Стэн закусил губу. Сегодня Билл хочет вдоволь наиграться и удовлетворить свои зачатки садистских наклонностей. Словно в подтверждение выдвинутой мысли Билл перехватил руку, которую Стэн уже было потянул к ноющему и упирающемуся в нижнее бельё члену. Легкими невесомыми мазками Билл расчерчивал и тут же очищал его тело. Стэнли было плохо. Настолько плохо, что до звёздочек перед глазами хорошо. Поглаживая его совсем рядом, но намеренно не касаясь заветного места, Билл дразнил и откровенно провоцировал, желая, чтобы Стэн перестал сдерживать себя окончательно. И он перестал. — Ты… ты написал на мне своё имя?.. — с трудом составив слова в осмысленное предложение, простонал Стэн, а когда услышал довольное хмыканье и ощутил, как его целуют в шею, прикусывая кожу рядом с сонной артерией, на придыхании пробормотал: — Проклятый ты собственник… Билл оставлял на бледной коже яркие, в некоторых местах даже багровые, засосы. Кисточка умело скользила по самым чувствительным местам, будто являясь продолжением его руки и доводя Стэна до исступления. Ёрзая на твёрдом дереве, он посмотрел на растрепанного, такого же покрасневшего и возбуждённого Билла стеклянными безумными глазами. Поняв своего одуревшего парня без лишних слов, Билл, лизнув и поцеловав впадинку у шеи, прошёлся невесомыми поцелуями по линии челюсти. Мазнув кисточкой по красной щеке и тут же пройдясь по тому же месту мокрым языком, он приник к приоткрытым губам глубоким поцелуем, желая, чтобы Стэнли тоже смог распробовать вкус чёртовой краски, по вине которой начался весь этот разврат. Краска оказалась маслянистой и сладкой. До ненормального сладкой, но сейчас Стэна волновало это в последнюю очередь, ведь проклятый Билл намазал его губы всеми тремя цветами и самозабвенно слизывал маслянистые мазки, то и дело прикусывая и терзая приятно саднящие губы. Стэну на секунду подумалось, что они, должно быть, сошли с ума. Неужели тот парень, который всего полгода назад дрожащей рукой протянул ему смущающий портрет, сейчас вытворяет с ним такое?.. Поразиться удивительной метаморфозе в должной степени не получилось: рука Билла наконец-то забралась под резинку штанов и нижнего белья, сжимая возбуждённый член у основания. Стэн захлебнулся стоном. Он, как и Билл, слишком быстро положивший кисточку и опустивший руку на свою промежность, был на пределе. Всего лишь пара рваных движений, как Стэн с громким стоном излился в горячую руку, чувствуя, как Билл, подрагивая и мокро целуя его, кончает следом. Прижавшись к тёплой груди и вслушиваясь, как размеренно отбивает ритм любимое сердце, посвежевший после холодного душа Стэн покосился на три баночки краски, мирно стоявшие на столе. — Если хочешь знать, там ещё на один раз точно осталось, — осведомил приоткрывший глаза Билл. Возмущаться не хотелось, и хотя на языке замерло шутливое «можешь утром намазать свою краску на хлеб и есть так», Стэн, устраиваясь поудобней и разминая побаливающую после стола спину, лишь лениво зевнул: — В следующий раз купи другие вкусы, потому что я, блять, ненавижу персики. Всё-таки когда твой парень художник…