Не самая обычная история любви, или самая искренняя история любви.

Началось все это на четвертом курсе. Я был Гарри, просто Гарри (хотя, наверно, не просто), просто ученик, просто человек, влюбившийся в движения рук, нарезающих очередную дрянь; в рваное облизывание губ, когда тема совсем уж большая и интересная, и нет сил перевести дыхание. В черные глаза, которые от возбуждения становятся карамельно-карими, а зрачок становится маленьким и совсем незаметным. Черт, я действительно был влюблен в него, дышал им, ходил за ним по пятам, посещал все занятия и даже начал интересоваться зельями, черт его побери. Все не понимали, с чего это всеобщий любимец начал так упорно сидеть над докладами по зельям. Так продолжалось до шестого курса — я просто не выдержал. В одном из свитков, на котором должен быть очередной доклад, я просто высказал все, что думаю и чувствую, сказал, что чувствую легкий запах бергамота, исходящий от него, хочу разделять с ним глоток кофе за завтраком, хочу просто узнать какие его губы на вкус. Я понимал, что не получу ответа на свои чувства, поэтому это был последний раз, когда я появился на зельях. Через два занятия, смело мною пропущенных, МакГонагалл подошла ко мне с настойчивой просьбой вернуться на зелья, ведь у Него иссякает терпение. *** На винтовой лестнице между пятым и шестым этажом есть прекрасный подоконник, на котором можно наблюдать за погодой: дождем или снегом, идущем за оконной рамой. Там никогда не ходят преподаватели, хотя я там был всего пару раз, да и то под мантией-невидимкой. Возможно я даже не заметил их. Мантия-невидимка была неотъемлемой частью каждой моей вылазки. Но Рон попросил ее для своего очередного свидания с Лавандой, а в этот вечер очень не хотелось спать. Поэтому неудивительно, что я пошел на эту лестницу и стал размышлять о жизни, наблюдая за погодой. — Не могли влюбиться в какую-то свою ровесницу, а, Поттер? — прошептал мне на ухо мой ненавистно-любимый профессор. — Хоть раз видели настолько сексуальных учениц? — чуть повернув к нему голову ответил я. Он перешел на несколько ступенек ниже, свесил мои ноги с подоконника. Так мы оказались лицом к лицу. — Приходи на урок, не глупи, — говорит, глядя на меня, — и подними наконец глаза. И тогда я впервые увидел эти карамельно-карие глаза, с маленьким зрачком. И задохнулся. — Выполнишь одно желание — приду, — говорю, облизывая губы. — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — усмехается. — Не порть момент, — прошу, наклоняясь к уху. — Ну что ж, Поттер, говори. Посмотрим, что я могу сделать. — Я хочу провести ночь с тобой. Одну ночь, — выдыхаю ему на ухо. Он рычит и стискивает мои запястья, видимо выражая недовольство. Но я целую мочку его уха, проводя языком по шее и кусая где-то под челюстью. — Пожалуйста, — прошу на выдохах. Через несколько минут (не верьте мне, я тогда не ощущал времени) мы оказываемся в его покоях. Он сжимает меня в объятиях, покрывает поцелуями мое тело и все шепчет какой я невыносимый придурок. Мы не трахались, не занимались сексом или любовью. Мы просто дышали друг другом, наслаждались поцелуями и выкриками. Кончали одновременно и кричали имя друг друга. Потом долго целовались, кусая губы и выдыхая стоны. Заснул я в объятиях, а в четыре утра удрал из комнаты: лишь бы не видеть холодные глаза, которые поняли, что совершили ошибку. Зелья были сегодня. Третьей парой. *** Я делал домашнее задание в общей гостиной, все ещё спали, но я не мог уснуть после своей ночной вылазки. Подумав о том, что пропустить три занятия и прийти без готового задания — верх неприличия, я сел за уроки. Я вспоминал все известные мне свойства шкуры бумсланга, когда меня отвлек стук в окно. За стеклом показались два голубых глаза, резко контрастирующие с черными перьями. Это была необыкновенная сова, которая принесла мне письмо. Как можно тише открыв окно и отвязав свиток я посмотрел на сову. — Не улетишь пока не отвечу? — спросил я. Сова что-то одобрительно ухнула и стала клевать остатки кекса на столе. «Поттер, не прийдешь на занятие — я трахну тебя так, что ты забудешь свое имя. С. Снейп.» Я аж поперхнулся от такой наглости. А потом мои щеки покраснели, понимая, что это, черт возьми, очень возбуждающе. Быстро взяв перо я нацарапал ответ и привязал к сове, чтобы не передумать. Только когда сова скрылась из виду я понял ЧТО и КОМУ я написал. «А если прийду, то не факт, что удержусь от удовольствия оттрахать Вас. Гарри.» Чертчертчерт. Я рухнул на стул и стал ждать казни. Либо мне пришлют письмо о том, насколько я идиот. Либо на уроке меня сварят как шкуру бумсланга. Кстати о уроках.