По извилистым барханам

- Песчаная буря не дает им подойти, Баки-сан! В медкрыле, практически под дверью палаты, где лежал Канкуро, столкнулись советник и куноичи. Не сказать, что они были в хороших отношениях, скорее наоборот, но Баки умел переступать через собственную предвзятость, а Энсеки научилась идти на попятную. Разговор зашел о состоянии Канкуро, но очень быстро переключился на команду из Листа. К счастью, они скорее ввели дискуссию, чем спорили. - Я отличный сенсор и смогу их провести, - продолжает настаивать она. – Это хамсин! Он весь сезон непредсказуем. Никто не знает закончится он завтра или нет. - Вот именно, Энсеки, - строго смотрит на неё единственный глаз собеседника. Никто не знал что произошло со вторым, а сам Баки никак не сознавался, что вовсе не мешало Голосам придумывать свои версии уже как несколько лет подряд. - Никто не знает что принесет за собой ветер на этот раз. Мы потеряли многих шиноби. От отряда преследования по-прежнему нет ответа. - Канкуро остался день, советник! Разве яд спрашивает нас чего мы хотим? Всё или ничего! Баки невольно вспоминает ночь, когда Акацуки пришли за их Казекаге. Всё или ничего. Гаара так и решил: лучше пожертвовать собою ради защиты деревни, чем позволить врагу хоть пальцем её коснутся. Он превзошел себя, стал тем, кого так хотел воспитать из него наставник. И что они имеют теперь? Целую слабую деревню и похищенного правителя. После исчезновения Третьего Казекаге это всё больше походило на проклятье. - Достаточно. Резко отвечает он и дает понять, что разговор окончен, но не успевает и пары шагов сделать, как красноволосая вновь преграждает ему путь. - Вы настояли на том, чтобы мне дали ранг джонина вместе с Темари. Вы ведь не за компанию это сделали. - Именно, Энсеки, - твердо заключает он, не отводя глаза от девушки. – Я сделал это для защиты деревни, так исполняй свой долг. Он уходит, а через пару мгновений куноичи топает ногой и тихо рыкает. У неё немалый опыт разведывательных и поисковых операций, она уверена в своих силах. Баки прав: хамсин непредсказуемый пустынный ветер, он не опасен разве что для Гаары и Шукаку, но разве осталось время для размышлений?! Энсеки вспоминает, как они доставляли кукловода в операционную, как медики в масках закружили вокруг него, а Баки предупредительно отвёл её в сторону. Однако его до сих пор лихорадит, а ни одно из «противоядий с полок» не подошло. Ей было тяжело находится рядом с Канкуро, иначе в какой-то момент желание разыскать виновных и разобраться с ними перевесит здравый смысл. Девушка идет к палате и останавливается в дверях. Хорошо знакомый ей парень, бледный как бумага, извивался на кушетке, бессвязно вскрикивал, пытался схватится за шею, но руки его не слушали. Врачам удается ввести лекарства, которые практически сразу его успокаивают, однако Энсеки даже на таком расстоянии слышит хрип напарника, видит запавшие глаза и практически черные синяки под ними. «Кукловод с дрожащими руками, ха-ха-ха!» «Убей! Убери! Убери!!!» «Если эти щёки западут, нет ей прощения» «Он бесполезен!» «Его мучениям не будет конца. Милосердней дать умереть ему в гендзюцу, где его брата никто не похищал» «А давайте найдём Зверя и построим огромный песчаный замок!» «Найди и уничто-о-ожь!!!» Она до боли сжимает руки в кулаки. Канкуро медленно и мучительно умирает, а пустыня делает всё, чтобы помощь не смогла добраться вовремя. Как Энсеки потом объяснить Темари, что её братья погибли, когда она была рядом? «Пожалуйста, Баки, найди способ это исправить». Прошло два дня с тех пор, как Канкуро доставили в Деревню Песка. Советник Чиё не смогла ему помочь, отряд преследования до сих пор не ответил, а команда из Листа где-то застряла. Сидеть на месте для Энсеки сложное занятие, но убегать теперь – предательство для того, кто сейчас лежал на больничной койке. Она стояла опираясь на стену, рядом с окном, за которым только-только занимался рассвет. Буря стихла, это не могло не радовать, но время продолжало уходить также стремительно. Это последний рассвет для Канкуро. «Без него будет очень скучно. С кем ещё ей дразнить эту, со странными хвостиками?» «Жизнь в нём медленно угасает. Так тлеют угли в затухающем костре» Эска кривится и прикрывает глаза. Баки прав, выйти в бурю было отчаянной идеей, отправится за Гаарой - ещё сумасбродней, Темари лучше вовсе этого не видеть. Если даже лучший специалист Песка по ядам не способен найти лекарство остается один человек – Сасори Красных Песков; тот, кто его создал. Но где его искать? Как ему противостоять? Быть может, никакого противоядия у него и нет? Если бы она только знала что делать. «Ты слишком медленная», Голоса часто подмечали то, чего не видела она. Что ещё хуже, они не давали утаить от себя правду, пускай у каждого она и была своя. «Держишься за этих сосунков, словно они на что-то способны». Для девушки так и было. Не будь у Джана проблем с сопровождением, они бы управились гораздо быстрее и смогли бы помочь Песку. Маленькая капризная девчушка делала всё, чтобы провести с ним побольше времени. Теперь Гаара похищен, а Канкуро на смертном одре. «Дрянная девчонка!», Эска ощущает накатывающий гнев, но не даёт ему свободы. Наставник всегда говорил, что прошлого не изменить и нет смысла на него сетовать. Ошибки существуют для того, чтобы на них учиться, даже если цена этой ошибки – чья-то жизнь. «Демона пустыни победили в пустыне! Они с ума сошли?» Голоса давно называют Гаару «Зверем» считая его абсолютную защиту живой. Объяснение простое – это дело лап Однохвостого, однако, чтобы присмирить панику при его виде Эске понадобилось много времени. Он не заслужил этого. Судьба Джинчуурики сотворила с ним тоже самое, что и болезнь с жизнью куноичи – не оставила выбора. Она считает своим долгом поддержать его стремления, доказать ему и другим, что он больше не чудовище, от которого холодело в жилах даже у самой Энсеки. «От отряда нет вестей, а они молчат! Желают ему смерти! Пусть умрёт! Умрёт!» Старейшины не торопились возвращать Пятого Казекаге. Они наверняка уже готовы выдвинуть на роль Шестого одного из своих лизоблюдов, пока Песчаная семья погибает на глазах. Даже Баки стоял лишь стиснув зубы. Пойти наперекор Совету деревни не выйдет и, несмотря на популярность Гаары, старшее поколение по-прежнему расценивало его как бомбу замедленного действия. «Только вчера он спас деревню с их старыми задницами, а они все ещё сомневаются?! И Темари! Куда она запропастилась?!» Старшая в Песчаной семье так некстати тоже оказалась на миссии, правда, за пределами страны. Эска знала, что она официально заняла место посла в Листе. Без этой строгой и решительной куноичи она слабо представляла себе будни в Песке и даже где-то завидовала, что той посчастливиться видеть полноводные реки и сочную зелень почаще неё, однако это её путь. «Она не должна разгребать их проблемы!» Один из Голосов режет по ушам, словно старуха Ишрак снова донимает её своими придирками. Это плохой знак. Слишком много в её голове желает выйти из-под контроля. За это время Песчаная семья стала настолько близка Энсеки, что их потеря вполне может обернуться обострением болезни. И, что хуже всего, девушка считала это достойной расплатой Старейшинам за их предательство. «Думаешь я тебя не слышу?», возникает один задорный. Он будто кружится вокруг, но девушка глаз не открывает. Его нет рядом, как бы он не твердил обратное. «Поздно сворачивать назад! Размалёванный не очнётся!» «В угрюмой бесконечной пустыне жил одинокий орел…», повествующий Голос заставляет куноичи в изумлении открыть глаза. Это начало одной из сказок, которые наставник заставлял её читать маленьким племянницам. Он считал, что таким образом Энсеки будет проще понять культуру страны Ветра и действительно оказался прав. Сейчас же эти слова дарят ей возможность. «Демон умрёт, он должен умереть», параллельно размышляет второй. «Кругом лежали мертвые сыпучие пески — ни кустика, ни ручейка. И подумал орел: «Как беден и угрюм мой родной…» «Сестра их изведется, этой семье уже не помочь!» «Снова», еле слышный шепот невыгодно дополняет общий галдёж. Энсеки медленно идёт к кровати на которой лежит Канкуро. Она надеяться, что Голоса отвлекутся. «Знаешь, для деревни так даже лучше. Её правителем должен быть человеком» «Взлетел орёл и увидел, что на востоке плещется безбрежное синее море.» «Нет-нет-нет. Что ты делаешь?» смеется задорный. «Стой на месте, разве тебе не интересно? Ты должна знать правду. Остановись, чего тебе стоит?» «Но, несмотря на все трудности, не щадя своих сил, он принялся за работу.» «Стой», Голос становится настойчивее. Ему не нравится, что куноичи идёт ему наперекор, но та и не думает останавливаться, и он срывается на крик: «Стой! Я сказал стой!». - Почему ты всегда так спешишь? – одними губами Энсеки повторяет слова сказки, в унисон рассказчику в своей голове. Это один из способов борьбы с болезнью: уделить одному из Голосов больше всего внимания и сосредоточится на нём, таким образом обесценивая старания других, норовящих выйти из-под контроля. – Покружись надо мной подольше, полюбуйся моими владениями. «Ты должна слушать меня! Думаешь можно меня игнорировать?!» «Она шепчет…» Девушка останавливается и облокачивается руками о койку Канкуро. Тот изредка вздрагивает, тело покрыто холодным липким потом, хриплое дыхание срывается на свист. Она делает это, потому что шепчи она где-то у стены, со стороны могут неправильно понять. Ей надо говорить. Ей нужно ощущать где начинается она и заканчиваются Голоса. - Зачерпнув воды, он взмыл в небо и отправился в обратный путь. Вечером в своем песчаном гнезде орел не мог заснуть. «Какая-то сказочка неспособна остановить их! Что ты себе думаешь?!» «Да, трудное дело я начал!..» - …работаешь, работаешь, а конца твоим трудам не видно. Энсеки чувствует, как напряжение растёт, а руки ещё немного и бросит в дрожь, отчего криво улыбается и старается сделать вид, мол, ничего страшного. Она не произносит это вслух, не позволяет даже мысли, но в глубине души осознает насколько плохи дела. Это конец. Как бы она не отрицала, Канкуро никто не поможет и Гаару уже не спасут. И Голоса тоже это знают. «Посмотри на него. Он страдает и ради чего? Чтобы умереть вечером? А если он проснется, что ты ему скажешь?» «Я-то вижу, что запад и восток, север и юг очень красивы. Но разве можно расстаться с моей пустыней?» - С её вечерней прохладой… «Твой брат ушел. Ой, знаешь, мы его уже не найдём, Канкуро, но будь счастлив!» - … и радостью пробуждающегося утра. «Это твоя вина! Вина бездарного Канкуро! Вина трусливых стариков!» - Я перенесу в пустыню морские воды, зелень лесов… «… западную зарю и южную весну.» «Кому нужна такая жизнь, черт побери?!» - Может быть, надо мною будут смеяться, но я добьюсь своего. «И когда-нибудь…» «Пустыня-пустыня-пустыня! Прекрати! Это не смешно!» «…в моей родной пустыне…» - … будут журчать ручьи и шуметь леса. Пусть это только мечта, но лишь в этом труде… - Эска-сан! – неожиданно в её сосредоточенную борьбу врывается неожиданно громкий голос ворвавшегося в палату шиноби. У него ошалелые глаза, на лице неуместная радость. Одним своим видом он заставляет Голоса замолчать и уступить место гораздо более сильному чувству. - Что?.. – хрипло начинает куноичи, не меняя своего положения. Парень её перебивает. - Это они! Команда из Листа! И Темари-сан! Они здесь!