Город Жизни. "Ушастые Б-эшки".

- Женькааааа! - этот вой я слышу каждый Божий день и, уже зная чего от меня хотят, даже не обращаю на него внимания. Высокая худая девушка, протягивая руки, будто требуя объятий, подходит ко мне и, улыбаясь, говорит: - Пойдем гулять? Это даже не вопрос, это ситуация, когда она тупо ставит меня перед фактом. Хотя мне это нравится. Даже немного льстит. Ведь хороших друзей в классе у нее много, а я первая, к кому она подошла. Но это лестное чувство, ласкающее и дурманящее мою душу, я не стремлюсь показывать на моей мине а-ля "похерфэйс", что выдавливает из рядом стоящей девушки ванильное личико, строящее "обидки". - Ну, Жень, ну, пойдем! - и к этому нытью я тоже привыкла, и оно тоже мне льстит. Она ведь могла отвернуться и уйти. - Давай на следующей перемене, - я говорю это совершенно равнодушно и без интереса, но если бы она знала, как я хочу улыбнуться и отправить ее пенделем до ближайшей двери, что бы вытолкнуть из душного класса и пройтись по этажам. Краем глаза кошусь на нее - нет, она не знает. А если бы знала, потыкала бы меня этим всю жизнь. - Ну, что, гулять идем, Евгений? - уже другая, более низкая девушка, с волосами цвета переспелой вишни и большими выразительными глазами, которые всегда кутали мое сердце пеленой слабой зависти, подходя и хватая под руку Ксению, улыбается мне и в серых, словно грозовые облака, глазах отражается любопытство и то сладкое, теплое чувство, с которым смотрят на близких друзей. Эгоистично, да? А я и не говорила, что я подарок. Но, как бы то ни было, я считаю себя значимой частичкой этого класса. - Женьк, там че с тестами на беременность? - пространство вокруг меня заполняется тихим смехом и безумно красивыми улыбками. И, блять, я утыкаюсь лбом в парту и сама смеюсь, не уступая ни одному из здесь присутствующих. Все еще с улыбкой на лице, и слушая не ушедшие с юношеских уст смешки, тяну сложенный пополам листок из учебника обществознания и отдаю его блондину с голубыми, столь глубокими и яркими глазами, что иногда хочется в них утонуть. Он берет листок и, бросая: "спасибо", садится на место, подвергая его изучению. - Боже, это последний день! - разворачиваясь и уваливаясь на мою сторону парты, томно выдыхая, шипит Таня. Все с облегчением ей поддакивают и, забыв про идею гуляния, садятся рядом: кто на край парты, кто на стулья, а кто, и вовсе наглея, спихивает меня и моего соседа и садится на край, наивно полагая, что мы не будем пихаться в ответ. И одну из этих смелых "пихальщиц" я не могу толкнуть с края стула. А так хочется, блять! Она пристраивается и, улыбнувшись мне, дает волю своим речам. - А давайте классом погуляем! - ее глаза светятся счастьем, которое мне не хочется туманить или растворять, но разве же я промолчу? - Я не против. Вот только кому это надо? - А я пойду. - Я тоже с вами! - Ксения и Даша дали добро на предложение моей "личной пихальщицы", но большего я не ждала. А зря, кстати. - Я тоже пойду. А че мне делать? - отозвался голос подходящего к нам одноклассника. Сначала я сочла это внутренним закидоном, но потом оказалось, что это вовсе не голос совести, хотя бы потому, что совести у меня, как правило - нет. Ну, или я так думаю... - В КС рубиться, хах! - "вернулся" из мира телефона мой сосед. Славный малый, хочу сказать, но его необузданность это не приглушает. - Ну, КС, это святое! А почему не погулять бы? - "святой" - его фирменное слово. Как-то дрожь пробегает. Но и к этому мне тоже не привыкать. - Ну, вот, - улыбнулась "пихальщица". Кстати, ее зовут Алена. - Тааань! - завопила она - А ты идешь? Таня, все еще изучающая лицом парту, поднялась и, позволив грусти пробежать в ее глазах, сказала: - Понятия не имею. У меня танцы. Посмотрим. - Ну, ты если что звони, - она улыбнулась в ответ моим словам и кивнула. - Так что? - обежала Алена всех глазами. - В три у самолета?..