Город Жизни. "Ушастые Б-эшки".

Взмахи кисти, ранящие лица и шеи, брызги алых капель, разметавшихся по столам и полу, и уста дорогих тебе людей, говорящих "спасибо" за каждый шрам и струю крови. Это как смерть от рук родного человека - только лучше. Это другое, что-то особенное, что украшает жизнь, пусть, - возможно - и немного жестоко, но только с виду. На самом деле это лишь краски и неумелые руки, рисующие окровавленные царапины, подражающие профессионалам и старающиеся, как могут, не столько из принципа быть лучшим, сколько из желания услышать это тихое "спасибо" и почувствовать, как, проходя мимо, кто-то потрепал тебя по плечу, также в знак благодарности и улыбнулся. Там еще кисти. Только уже не шрамы и кровь они рисуют, они умертвяют, умертвяют пустотой холодного белого цвета, которым покрыты лица, и мое не исключение. Оно тоже белое, тоже мертвое. Но у него есть эмоции. Смех, радость, удивление, восхищение - их много, не пересчитать. А там карандаш, тушь, тональные крем и ярко-красная помада. Там тоже взмахи, но уже более профессиональные, более трепетные по отношению к лицам и рукам. Более требовательные к тишине и бездвижию. Но плавные и ровные, дарящие сладкое чувство красоты, перерастающей в ужас. А там гардероб. Куски ткани: платки, куртки и множество вещей, которые можно на себя нацепить. Здесь зеркало. И невиданное количество странных существ: ведьм, гейш, кукол Долл и тех, кого не умертвили холодной гуашью. Те, кто пришел помогать. Те, кому хочется сказать огромное спасибо, но и отчитать за то, что не присутствовали на основной части триумфа нашего личного замка, который мы построили своими, и, - пожалуй, самое лестное - объединенными силами. Огромный спортивный зал. И вроде бы тихо, но от стен отдается гулкое эхо каждого, кто строил свои замки. Я вошла последней. И зал наполнился дурманящим запахом гордости, сладости мгновения и ароматом чего-то родного, что не учуял ни один из здесь присутствующих. Только я, наверное. А может просто они чувствуют другой запах. Свой. По-особенному родной и манящий. Но я не могу его обонять. Я слаба. И просто не хочу чувствовать. У меня свой аромат. Он только мой, непосредственно. В уши ударил голос. Сопрано обожгло перепонки. И я только сейчас понимаю, что стояла в ступоре какое-то время посередине прохода и меня отчаянно кроют матюками и толкают локтем в лопатки, отчего по залу раздается громкий смех одноклассников и пробуждает во мне желание обнять их. Но мне не хватит обхвата рук - этот факт остужает меня и, также смеясь, я иду к ним. Пару выходов на сцену, немного ругани, легкий испуг, восторг, счастье - и этого всего так много. Когда в последний раз вы испытывали эйфорию от происходящего? Не помните? А у меня это осталось на всю жизнь. Когда мы брызгали друг в друга краской, когда подводка текла по щекакми вперемешку со слезами от смеха, когда за эту же подводку Ксения топала ногами и кричала на меня, когда толстой кистью и белой гуашью мы умертвляли лица одноклассников, когда смеялись и в шутку злились, помногу раз переделывая фотографии, чувствуя щекотку кисточек и косметики, и улыбки и прикосновения... Это был октябрь, Хэллоун, двенадцатый год...