Водитель

Поздние рейсы всегда самые лучшие. Зал ожидания невыносимо шумный, и головная боль отбивает дробь в висках. Наспех сделанная табличка «Тэсса» успела порядком помяться в моих руках. И все же это не помешало девушке меня отыскать. Она была очень маленькая и совсем не похожая на брата. Разве что глазами. — Здравствуй, я Антон. Слегка заинтересованный взгляд и слабое рукопожатие. Складывалось впечатление, что на более сильное она не способна физически. — Сеня, — я сам не заметил, как скривился от непривычного сокращения, — остается верен своему вкусу. — Что, прости? Девушка замерла, поняв, что сболтнула что-то лишнее. Я был почти уверен, что она бы ударила себя по лбу, как в старых комедийных кинолентах. Но она быстро выкрутилась. — Машина, — кивок на сжимаемый мной в левой руке фирменный брелок с ключами. — Он немного показушник. Но ты, наверное, уже знаешь. Давно ты на него работаешь? — Чуть больше года, — и, предотвращая возможные нежелательные вопросы: — Вы устали с дороги? Сразу в дом или вам куда-то нужно? — Давай заедем в аптеку. Я подхватил легкую спортивную сумку. Когда дело касалось Тэссы, отчего-то хотелось называть легким все, что к ней относится. И острым. Острые коленки, совсем как у подростка, острый подбородок, острый язык. Моя жизнь не была насыщена людьми, но что-то мне подсказывало, что знакомство с Тэссой может сыграть не последнюю роль. Круглосуточная аптека выглядела жалко, зловеще и отталкивающе. От убогой вывески остались лишь следы и две последние буквы. Крест был нарисован черной краской из баллончика, что делало здание похожим на глупую пародию склепа. Тэсса настояла на остановке у первой попавшейся аптеки. Арсений Сергеевич был бы избирательнее. — Включим музыку, — в отличие от своего брата, она была более падка на утверждения. — Пришло время узнать, что слушает Арс. А вот это сокращение было гораздо интереснее. Оно вливалось в речь и подходило так, как я и подумать не мог. «Арс» звучит по-питерски, «Сеня» — по-убогому. — Земфира? — Тэсса фыркнула, отдергивая руку от панели управления. — Скажи мне, Антон, как давно у моего брата депрессия? Я улыбнулся. — Это мой диск. — Оу… Мне понравилась та неловкость, которая повисла между нами. Надежная гарантия тихой поездки. Так я подумал. — А ты хорошо знаешь Арса? — Не думаю. Арсений Сергеевич звонит мне, если ему нужен водитель, о личном мы не разговариваем. — Ну, необязательно же говорить о личном, чтобы знать человека. Ты же с ним каждый день. По сути, тебе известно все его настоящее, его дела, досуг. Опасный ты человек, Антон. Я бы меняла водителя, если бы была так же богата, как мой брат. И если бы у меня вообще был водитель. Я слышал, что она говорит, но не мог сосредоточиться на смысле слов, поэтому, как и в других случаях, решил отдать предпочтение нейтральным словам. — У вас, Тэсса, проблемы с доверием. Неожиданно для себя, я попал в самую точку. Девушка отвернулась к окну и продолжила нервно водить пальцем по ремню безопасности. К дому мы подъехали за полночь. 00:54. Я помог донести сумку до крыльца и направился к машине, чтобы не нарушать единения брата и сестры. Под ногами скрежетала мелкая галька, а прохладный воздух позволял оставаться бодрым даже в такое время. — Антон? Я обернулся. — Оставайся на ночь в гостевой комнате. Уже поздно, завтра я выпишу тебе чек за сверхурочные. Отказываться было бы верхом безрассудства. Дают — бери, бьют — беги, как говорится. Бегать я не очень любил. — Ты знаешь, где душ. Полотенца я занесу попозже. А мы пока попьем чай. Я давно не видел Арсения Сергеевича таким счастливым. От высоких потолков эхом отражались его тихие смешки. Стоя под мощным напором воды, я допустил непозволительную мысль о том, как уютно было бы сейчас сидеть с ними на кухне и слушать истории, которыми они обмениваются. Когда я забываю свое место, помогает резкая смена температуры воды. Когда в дверь дважды постучали, я не сразу понял, что это не у меня в голове. А когда понял, Арсений Сергеевич уже зашел, вешая махровое полотенце и пару бесформенных тряпок на сушилку. В полуразвороте он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но передумал и просто уставился на меня. Он не опускал глаз, и я не стал строить из себя оскорбленную девственницу, отвечая ему таким же безэмоциональным взглядом. — Ты даже в душе не снимаешь браслеты? Резонный вопрос. Они выглядели неправильно, как смещенный центр композиции, и сбивали с толку даже меня. — Если бы я их всех снимал, пришлось бы остаться тут не на одну ночь. Арсений Сергеевич хмыкнул. Скорее из вежливости, но большего и не требовалось. — Я оставил тебе спортивные штаны и старую майку. Не спать же тебе в рубашке. Я выключил воду и убрал спавшие волосы быстрым движением руки, протягивая другую за полотенцем. — Спасибо. — Это я должен тебя благодарить. Тэсса напомнила мне, что ты всегда рядом. Я вообще не уверен, законно ли иметь такой непостоянный график работы, как у тебя. Я надел штаны, которые были слишком коротки и свободны для меня. — Взгляните правде в глаза. Учитывая сколько вы мне платите, я буквально принадлежу вам. — Не самая подходящая фраза в разговоре двух мужчин, стоящих в душе. — Это что, шутка? Арсений Сергеевич, вы только что пошутили. Полчаса с сестрой творят с вами невероятные чудеса. Вам бы почаще видеться. — Это точно. Завтра я никуда не собираюсь, поэтому можешь отоспаться и устроить себе выходной. Но с понедельника ты мне нужен. Кстати, ты голоден? — Не особо, — на ночь есть не хотелось. — Тогда до завтра. Я еще немного постоял в ванной, а потом поднялся на второй этаж. В одной их комнат по соседству с гостевой горел свет. Я замедлился у приоткрытой двери. Тэсса стояла спиной ко входу в майке и пижамных штанах. Он держалась рукой за левое плечо и пристально рассматривала местами посиневшие участки кожи. Я был не настолько бесшумен, как хотелось бы, поэтому тихое «спокойной ночи» уже сорвалось с губ девушки, когда она резким движение закрыла передо мной дверь. — Спокойной, — ответил я в никуда.