you are so fucking special (to me)

strays don’t sleep – for blue skies Стивен замирает в дверях общей гостиной. Его не успели заметить, нужно сделать один громкий шаг, но он не делает. Тони сидит перед кофейным столиком на другом конце огромной комнаты, перед ним разворошенная стопка документов, напротив него – Стив Роджерс. Тони щурится, читая очередной отчет без очков. Его расслабленные плечи, его спокойный взгляд, бегающий по строчкам, его пальцы, неслышно выбивающие незнакомый ритм по подлокотнику, Стивен считает, что это самое красивое зрелище на свете – этот мир с собой, который расцвечивает чужие черты. Стив Роджерс хмурится и говорит что-то – о следующем международном конгрессе в Вене. Тони отрывается и смотрит на него. - Ты думаешь, кому там стоит присутствовать? - Тор обещал быть. Новый Асгард все еще вызывает вопросы. Стоит отправить с ним кого-то. - Не веришь в его королевскую дипломатию? Стив усмехается, ладонью взъерошивая отросшие волосы. Капитан Америка – в светлой водолазке и с чашкой кофе в руках, Стрэндж никогда не числил его среди своих детских героев, но зрелище по-прежнему иногда поражает – всякого, кто рожден в Америке. - В Асгарде свои взгляды на дипломатию. - Я думал, ты свыкся с идеями монархии после Ваканды. Голубая кровь и прочее. - Да, и кто поднимет молот, тот и станет царем, – это звучит близко, как общая на двоих шутка. Как потерянное воспоминание. - В таком случае у Вижна есть право на трон. - Но ведь молот уничтожен. - Интересно, его новая секира работает так же? - Даже не хочу проверять. Тони улыбается – чисто, с нотами веселья, Стивен видит, как искрят его губы, как смеются его глаза, и мгновение испуганно замирает от этой улыбки, потому что все происходящее кажется стеклянным. Ирреальным. Протяни руку, скажи не то слово – и разобьется, он чувствует это, стоя вот так и лишь наблюдая, Тони и Стив замирают внутри момента, он принадлежит им, только один момент, пока они смотрят друг другу в глаза легко и прямо, тоже стеклянные, секунда – и он неуловимо, неумолимо исчезает. Стивен может только догадываться, почему. Потому что у Роджерса во взгляде мелькает сожаление – и этого достаточно, чтобы затянуть его в ледяную воду Арктики, которой иногда становится его жизнь. Потому что у Тони немного иначе бьется сердце – мне тяжело смотреть им в глаза, вспоминает Стрэндж чужие слова и не думает, что однажды это изменится дольше, чем на мгновение. Стивен мог бы почувствовать ревность. Он знает истории их отношений не хуже, чем узоры собственных заклинаний – Стивен не верит, что такая дикая, смертельно раненая дружба может существовать, но она перед ним, в этих стеклянных мгновениях. Стивен видел миллионы историй, миллионы исходов – сумасшедших, больных, незаживающих – Стивен помнит, как выглядит Тони, когда вспоминает о сером бункере посреди сплошных снегов, и лучше всех знает, что некоторые вещи невозможно исправить. Но сломанные часы дважды в день показывают точное время. Но эти люди – сломали друг друга, и это почти честно. Тони собирает листы, небрежно жалуется на такое количество бумаги – ведь все давно перевели в электронные форматы – и уходит слишком поспешно, и его плечи теперь напряжены, а идеальная осанка выглядит на нем, как доспех, и каждый разговор между ними заканчивается так, если не хуже, и это не изменится, но – когда за Тони закрывается дверь, Стив Роджерс сжимает голову руками и спрашивает: - Ты считаешь, я этого заслуживаю? - Нет, – Стивена не трогает отчаяние этого одинокого жеста. – Но прощение никогда не заслуживают. Он разворачивается и уходит, чтобы через пять минут найти Тони в лаборатории и успеть отвлечь прежде, чем Старк забудется в работе. Не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, как Капитан Америка смотрит в пол, как ледяная вода разрывает ему легкие и мешает дышать, как от воды блестят глаза – лишь от воды, конечно.