Yours is the light

Магнус все смотрел на свой телефон, даже когда вызов завершился. Он не мог двинуться: мышцы застыли в таком напряжении, что грозились разломить под ними кости. Костяшки пальцев, сжимающие телефон, побелели, и аппарат был в шаге от того, чтобы треснуть. Маги вокруг него сразу подметили изменившуюся позу, и запах из отвратительного сочетания противоречивых эмоций: восторга, гнева и страданий — абсолютно не объяснял им, что у него сейчас в голове. — Магнус? — он, наконец, поднял взгляд от потухшего экрана к одному из магов, который осмелился приблизиться к нему, несмотря на довольно агрессивный вид. Он догадывался, что его магия потрескивала от нестабильности. — Чего тебе, Фрэнсис? — спросил он тихим, но ровным голосом, не выдавая внутренней суматохи. — Ты в силах... в силах продолжить? — Фрэнсис колебался, пытаясь отыскать в его лице подсказки относительно того, что могло его так расстроить. — Все в порядке? Нет, ничего не в порядке. Он застрял здесь, одному Богу известно насколько, не в состоянии пойти туда, где должен находиться прямо в эту минуту. — У меня только что родилась дочь, — ответил Бейн, привлекая внимание каждого из стоящих неподалёку. — У меня родилась дочь, а меня там не было. В его голосе было столько гнева, столько недовольства, что по толпе из бет и альф пробежала волна дрожи. Многие отвели глаза: кто от неловкости, кто от дискомфорта. Магнус присел ненадолго, утопив лицо в ладонях, не обращая внимания на Фрэнсиса, который глядел на него побитым взглядом. Естественно, ребенок унаследовал его любовь к драме, решив, что середина кризиса — идеальный момент для появления на свет. Это просто должно было произойти в тот же день, когда небо над Куинсом разорвал межпространственный портал размером с футбольное поле, из которого в определенные промежутки времени сыпались демоны. Все эти недели, даже месяцы, тщательного планирования — всё коту под хвост. По-видимому, такова была его жизнь. Несмотря на творящийся хаос, Магнус наотрез отказывался отходить от Алека, пока тот буквально не приказал ему идти и выполнять свои прямые обязанности. — Ты — единственный Верховный Маг в Нью-Йорке. Убери это, и ты все равно альфа-маг самого высокого ранга, который сейчас находится в городе, — перечислил Алек, пригрозив ему пальцем, когда он попытался вставить слово поперек. — Ты должен собрать своих людей и попытаться закрыть портал. Наши сумеречные охотники позаботятся о демонах, и мы созовем Нэфилимов из других Институтов, если понадобится, — взгляд Алека немного смягчился от чистого страдания застывшего на лице Бейна. — Я буду в порядке, обещаю. Мы оба будем. Иди делай свою работу, любовь, а потом возвращайся к нам. Потому что даже готовый в любую секунду родить, и терпящий дикую боль, первое о чем думал Алек — помощь другим и безопасность его города. Он знал, что закрыть такой портал не по силам одному магу, и что даже при командной работе на это уйдут часы, и все же вынудил Магнуса уйти, потому что в этом был его долг, и ему это казалось очевидным. Магнус и сам это понимал, правда понимал, но это не отменяло его чувств. Ему пришлось оставить свою пару одного и напуганного. Алек в жизни бы не признался, но он испугался, несмотря на то, что они с Катариной тысячу раз говорили об этом. Кэт, которая принимала роды, отзвонились ему и сообщила, что и Алек, и ребёнок были в полном порядке. По крайней мере, Изабель и Джейс были с ним. Было так приятно знать, что брат с сестрой остались с Лайтвудом, пока Магнус разбирался с проблемами и Конклавом. Он мог только надеяться, что их присутствие и парабатайская связь облегчили Алеку эти часы. — Ты должен идти, — голос Фрэнсиса вернул его в настоящее. — Я серьезно, Магнус. Иди к своему Сумеречному Охотнику. В голосе Фрэнсиса сквозила мягкость, та же нежная доброта, что отзеркалилась в глазах других, что сейчас смотрели на него. Они понимали. Они знали, каким чудом было для магов иметь ребенка, и каким мучением ощущалось отсутствие при родах. И каждый из них был осведомлён, кем был его избранник; сложно было пропустить эту новость когда ты член Нижнего Мира Нью-Йорка, тем более они с Алеком занимали руководящие должности. — Нет, — Магнус тяжело вздохнул, встав на ноги. — Моя пара сказал мне выполнять мой долг, и именно это я собираюсь сделать. — Он поднял голову к порталу, который вспыхнул силой — верный признак того, что через пару минут их ждет новая волна демонов. Магнус мог только надеяться, что Сумеречные Охотники оправились от предыдущей. Он отряхнул штаны, делая пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Нам нужно сменить тех, кто держит защитное заклинание. Шевелитесь, люди. Чем раньше мы закончим, тем быстрее вернемся домой.

***

— Тебе туда нельзя. Руки уперлись ему в грудь, не позволяя войти в комнату. Внимание Магнуса медленно переключилось на человека, преградившего ему путь. Мир ощущался словно сквозь толщу воды, магия почти полностью истощилась, но и её бы хватило, чтобы преодолеть любое препятствие разделяющее его и пару. Только причин бороться не было. Перед ним стояла подруга, хмуро глядящая на него, слово пытаясь понять нападет он или нет. — Дай мне пройти, Кэт. Мне нужно его увидеть. — Я дам, но только тогда, когда ты возьмешь себя в руки, — сказала она, слегка подтолкнув, и этого хватило, чтобы он отступил на шаг назад. Катарина была бэтой, но она никогда ничего не боялась, и могла противостоять любому альфе. — Я не позволю тебе увидеть его, пока ты не успокоишься. — Кэт... — Тебя здесь не было, Магнус. Её тон был спокойным, но твердым. Он отшатнулся от неё, будто она его ударила. Чувство вины нахлынуло — раскаленное и обжигающее, вырывая огорченные звуки из горла. — Хэй, — теплые ладони обхватили его челюсть, и он открыл глаза, не понимая, когда успел их закрыть. Катарина глядела на него не отрываясь. Прикосновения были нежными и мягкими. — В этом нет твоей вины. Все это знают. И я понимаю, что ты очень устал и хочешь его увидеть, но я не могу позволить тебе войти, когда ты такой. Твои феромоны и запах повсюду, а это не то, что сейчас нужно Алеку. Она взяла его за руку отведя к ближайшему креслу, и присела рядом. Они были в коридоре лазарета Института. Никого кроме них не было, скорее всего Кэт выгнала всех, кто не был семьей. — Тебя здесь не было, — повторила она, на этот раз мягче, запустив пальцы в его спутанные волосы. — И сейчас в той комнате не твоя пара, а омега, чей ребенок только что родился. Защитные инстинкты срывают ему крышу. А ты альфа, который не присутствовал при родах. Магнус пристально посмотрел на неё. — Хочешь сказать, что он может напасть на меня? — Я не верю в то, что он стал бы, — Кэт покачала головой. — Но мы не можем исключать такую возможность. Алек истощен, ему все еще больно, и он до сих пор не в своей тарелке; руны и магия не всесильны. Зайдешь туда пропахший гневом и виной, со своей негативной энергетикой, и никто не предскажет его дальнейших действий. Я понимаю, что ты способен защититься, но он может навредить самому себе как-то отреагировав. А я уверена, что ты бы не хотел, чтобы до такого дошло. Магнус вздохнул, развалившись в кресле и пристроив голову на плече подруги. Её рука все еще держала его собственную, обнадеживая, тогда как все остальное сбивало с толку. — И что я должен делать? — Во-первых, тебе нужно успокоиться. Когда зайдешь туда, стряхни всю тревогу, что к тебе прицепилась. Постой у двери, чтобы он узнал тебя. Подойди только после того, как он сам тебя попросит. Вот и всё. Дай ему личное пространство, в котором он нуждается, и все будет хорошо. Он вздохнул еще раз, чтобы сосредоточиться и ослабить нотки нервов в запахе. — И еще кое-что, Магнус. — добавила Кэт, нарушая его концентрацию. — Что? Она слегка похлопала его по щеке, глядя глазами полными щемящей ласки. — Поздравляю, друг мой, — Катарина улыбнулась ему, когда он мягко боднул её лоб своим. — Я так рада за вас.  

***

Магнус тихо прикрыл за собой дверь, на секунду прислонившись к ней. Комната была довольно просторной, с тусклым освещением, отбрасывающим тени по стенам. Витражи застыли темными пятнами, не подсвечиваемые солнцем в такое позднее время. Было видно только комья снега, зацепившиеся за стекло, что было не удивительным в середине декабря. В лазарете стояло много коек, но занята была только самая дальняя от входа. Сердце Бейна пропустило пару ударов. Алек свернулся на правом боку. Его кровать была плоской, вероятно чтобы ослабить напряжение в спине; он обернулся к Магнусу. Он выглядел так, будто только отошел ото сна, но Магнус сомневался, что он дремал. Запах его пары заполнил комнату, пьянящей смесью радости и умиротворения, который мгновенно успокоил его. Магнус мог только догадываться, какая концентрация эндорфинов сейчас в его теле, чтобы источать такой аромат. Алек выглядел гораздо бледнее, чем обычно, но это можно было объяснить усталостью. К тыльной стороне ладони была подключена капельница, без сомнений вливающая ему болеутоляющее. Волосы были в беспорядке, но их явно кто-то (наверняка Изабель) пытался причесать пальцами. Алека накрыли теплым, мягким на вид стёганным одеялом, натянутым почти до подбородка. Оно странно смялось, словно он прятал что-то под ним от чужих глаз. Магнус сделал дрожащий выдох, когда понял, что именно. Даже такого незначительного звука хватило, чтобы напрячь Александра, глаза которого тут же открылись, и все тело сковало напряжением. Тревога прошлась по связи, которая была четче, когда они находились рядом, и пряный запах в комнате тут же загорчил растерянностю и опасением. Магнус застыл у двери, убедившись, что не заслоняет собой выход. Глаза Алека расфокусировались, переполненные противоречивыми эмоциями, в ответ на сигналы тела «бей или беги», о котором предупреждала Кэт. — Привет, дорогой, — тихо проговорил Магнус, не сводя глаз с Алека. Они глядели друг на друга не моргая, в течение долгого напряженного момента. Но в конце концов Алек расслабился, уступая паре. Он отвел взгляд, несколько раз вяло моргнул, и снова прикрыл глаза. Магнус терпеливо ждал, не сдвинувшись с места, хотя ожидание убивало. Он ждал, пока дыхание Алека выровняется, а запах вернется к нейтральному. Наконец, когда по ощущением прошла целая вечность, Алек протянул ему руку ладонью вверх, приглашая подойти ближе. Сердце бешено застучало в груди, когда Магнус медленно пересек комнату, обхватывая предложенную руку, сильно сжав её. Они остались в таком положении пару секунд, прежде чем Алек отпустил его, отодвигая одеяло. Там, лежа на спине у груди Алека, была его дочь. Она была такая крошечная. Магнус знал, что она родилась раньше срока (мужчины-омеги, как правило, рожали недоношенных детей, в силу тяжести для организма) но одно дело знать, другое — видеть, какой маленькой она была. Кожа отдавала темным золотом и здоровым румянцем: это она унаследовала от него. Вихрь темных волос на макушке мог быть как от него, так и от Алека, но учитывая, как её волосы непослушно торчали во все стороны, он ставил на второго. Магнус присел на стул, стоящий у кровати и медленно потянулся, все еще следя за реакцией Алека, осторожно касаясь щеки младенца. Узы, которые защелкнулись при контакте, выбили весь воздух у него из лёгких. Она действительно была там, она была реальной и она была его. Она была рождена в любви, потому что её родители бросили вызов ожиданиям других. Несмотря на трудности мира: разницу в возрасте между ним и Алеком, их социального положения, ничтожного шанса магу оказаться не бесплодным. И все равно она была здесь: живая, здоровая и красивая. Их крошечное чудо, рожденное к Рождеству. Их невозможный ребенок. Уже в этот момент Магнус знал, что сделает для нее абсолютно всё. Что если ему придется, он сожжет весь мир дотла, лишь бы защитить её. — Их много, я знаю, — голос Алека вернул его к реальности, и он понял, что Алек смахивает слезы с его лица, которые он даже не заметил. Сила реакции испугала бы его, если бы он не был к этому готов. Все дело в химии, в том, как природа задумала, чтобы родители всеми силами защищали своих уязвимых детей. Но менее реальными это его чувства не делало. — Когда я впервые взял её в руки... — Будто весь мир перестал существовать, — прошептал Магнус, потеревшись носом о его костяшки, прежде чем наклониться и поцеловать. Он долго и крепко прижимался губами к нему, сдвигаясь к щеке, и напоследок к переносице. — Да. — Я люблю тебя, — выдохнул Магнус в его растрепанные волосы. — Я так люблю вас, обоих. — Мне нужно было выбрать ей имя, — вздохнул Алек. — Я должен был назвать им какое-то, чтобы они внесли его в записи, а тебя не было здесь, чтобы помочь в этом. Прости. Они обсуждали имена с тех самых пор, как узнали о беременности, но так и не пришли ни к чему общему, решив дождаться рождения. Решение было неидеальным, но таков был компромисс. — Все в порядке, дорогой. Я уверен, что какое бы имя ты не выбрал — оно идеально. Так на каком ты остановился? — Рагна, — прошептал Алек, мягко коснувшись пальцами тонких волос их дочери. — Её зовут Рагна. Магнус лениво подумал, что с его сердцем что-то не так, когда оно перестало биться на этих словах. Даже после стольких лет вместе, после того, как они поделились друг с другом каждым аспектом жизни, после принятия решения создать семью... Алек все еще был способен захватить его дух. — Александр... — Ты знаешь, что Нефилимы часто чтят своих павших, называя детей в их честь, — напомнил Алек, хотя Магнус никогда не забывал об этом обычае. — Я знаю, что мы не говорили об этом раньше, но когда я услышал женскую версию его имени, я подумал... Я подумал, что ей будет уместно стать тезкой человека, которого ты любил так сильно, что его можно было назвать твоей семьей. — Даже не знаю какой была бы его реакция, если бы он узнал, что я назвал своего ребенка в его честь, — Магнус усмехнулся. — Он, вероятно, разрывался бы между ужасом и восторгом. — Так... Ты не против, если мы оставим это имя? — тихо спросил Алек, не способный оторвать глаз от ребенка. — Конечно я не против, — Магнус присоединился к Алеку, поглаживая голову малышки. — Рагна Лайтвуд-Бейн. Алек наконец посмотрел на него, слегка задрав бровь. — Не Бейн-Лайтвуд? — спросил он, зная, что большинство альф бы предпочли такой порядок. С другой стороны, Магнус никогда не походил на других альф, это Алек знал наверняка. — Я думаю, твое имя должно стоять первым. В конце концов, ты проделал большую часть работы, — Магнус широко улыбнулся ему. Плюс такой порядок придется по вкусу Конклаву, а им стоит использовать все возможные преимущества. — Едва ли, — фыркнул Алек, после устало зевнув. — Все, что я сделал — позволил им усыпить себя и разрезать. Это даже не назовешь участием, поэтому мне не ясно, какого черта я так устал. — Ты носил её месяцами, любил. Ты сделал очень многое. И лекарство, скорее всего, вызывает сонливость, — сказал Магнус. — Тебе все ещё больно? — Немного, но не больше, чем мы ожидали, — пробормотал Алек, на мгновение закрыв глаза. — И мне, вроде как, все равно? — Убойные лекарства? — Лучшие. Магнус тихо засмеялся, замолчав в ту же секунду, как дочь поморщилась, недовольно засопев, обеспокоенная звуками. Она сонно приоткрыла глаза, буквально на мгновение, тут же снова засыпая, но и этого было достаточно, чтобы Магнус увидел её ореховые радужки, точь в точь как у Алека. — Возьми её, — сказал Алек невнятно. Магнус только сейчас заметил, что он едва держит веки открытыми. — Мне нужно поспать. Я боюсь, что перевернусь и завалюсь на неё, если оставить её со мной. Магнус встал, с крайней осторожностью поднимая Рагну, и прижимая её к себе. Она была даже меньше, чем казалось на первый взгляд, завернутая в одеяло, и в желтых ползунках. Девочка едва поерзала, когда он перехватил её удобнее, и так правильно ощущалась в его руках, словно там ей и место. Алек прихватил его за петлю брюк, когда он попытался отойти, чтобы присесть на стул. — Нет, — пробормотал он сонно, — Останься. Пожалуйста. Магнус никогда не умел ему отказывать, и начинать сейчас не было ни малейшего желания, когда парень подарил Бейну всё, чего тот только хотел. Потребовалась минута чтобы придумать как бы сесть поудобнее, и он устроился на кровати прислонившись спиной к стене, вытягивая ноги. Алек уложил голову ему на колени, перебросив руку через него, нуждаясь в контакте даже во сне. Рагна покоилась у него в руках, прижатая к груди. Магнус внезапно осознал, что Алек, вероятно, не спал с тех пор, как отошел от анестезии, а это было несколько часов назад. Родительский инстинкт не давал ему уснуть, несмотря на истощение и боль, потому что пары не было рядом. Безопасность ребенка стояла в приоритете, как у Алека, так и у его тела, всё ещё переполненного гормонами, и он отказывался сдаваться, пока Магнус не присоединится к ним. — Теперь ты можешь отдохнуть, любимый. Все хорошо, — рука мага дотронулась до чужой макушки, ласково перебирая лохматые пряди. — Ты чувствуешь её магию? — Алек слегка склонил голову, прижимаясь ближе к ласкающим пальцам. — Кэт сказала, что почувствовала её в ней. — Да, — Магнус чувствовал в ребенке тягу к магии, до боли похожее на его собственное, без сомнения доказывающее, что она его дочь. Её магическая печать была незначительной и хрупкой, как и у всех новорожденных магов, но явно присутствовала в ней. — Думаю это отвечает на вопрос о её расе. Интересно, сможет ли она использовать руны? Алек издал неопределенный звук. Он лежал расслабленный, и выглядел так, будто погрузится в сон в любую минуту. — Кажется, у неё нет метки, — пробормотал Бейн скорее себе, чем Алеку, внимательно осматривая лицо дочери. — Хотя, может она проявится позже... — Да, — едва слышно прошептал Алек. — Надеюсь, у неё будут твои глаза. Магнус снова перевел взгляд на Алека, но тот лежал абсолютно расслабленный и уже видел сны. Бейн вдохнул сладкий запах Рагны, сосредоточившись на своем дыхании, чтобы не пролить слезы, которые пощипывали глаза. Всю жизнь он считал свои настоящие глаза проклятьем. Он ненавидел их веками, ненавидел реакцию, которую они вызывали у других. Они были причиной, по которой его мать покончила с собой, причиной, по которой отчим пытался его утопить, причиной, по которой возлюбленные бросали его. Они стояли за самыми большими разочарованиями в его долгой жизни, свидетельствовали о его происхождении, о демонической крови, текущей по его венам. Так было до тех пор, пока Алек не вошел в его жизнь, и Магнус сумел увидеть в них что-то кроме клейма. Его пара посмотрел на него, на него настоящего, и сказал ему, что его глаза были прекрасными. А сейчас он доказал это, так легко и непринужденно, будто это самая очевидная и желанная вещь в мире — чтобы дочери досталась его метка. Рагне никогда не придется чувствовать то же, что приходилось ему всю жизнь. Её метка не принесет ей стыда. Она не станет напоминанием насилия, а будет доказательством любви. Если она унаследует его глаза, то только потому, что её родители любили друг друга достаточно, чтобы привести её в этот мир. Алек дарил ему всё и даже больше: любовь, привязанность, а теперь еще и их ребенка. Все эти подарки были бесценными и Магнус готов был умереть за них тысячу раз, лишь бы сохранить. Но знание, что его метка мага больше не была чем-то ненавистным, что она была чем-то желанным... возможно это был самый ценный подарок из всех.