Yours is the light

— Мама? — позвал Алек переступая порог их семейного дома, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь. — Алек, это ты? — послышался ответ из кухни. Алек скинул свой пиджак и повесил его у двери, прежде чем пройти вглубь жилья, топая по хорошо знакомым коридорам и гостиной комнате. Все казалось таким родным и одновременно чуждым. Он прожил здесь большую часть жизни и до сих пор часто навещал маму, даже после переезда в Нью-Йорк. Здесь он изолировался от всего мира; этот дом был ему убежищем во время течек, когда он был в самом уязвимом состоянии. Но теперь он таковым не ощущался. Мебель из темного дерева, замысловатые ковры и семейные фотографии украшающие стены — все было до боли знакомо и близко сердцу, но чего-то не хватало. Это место больше не было домом. Алеку было неприятно это осознавать, но такова была правда. Домом теперь был лофт в Нью-Йорке. Территория, где всегда стоял смешанный запах, его собственный и Магнуса, место которое они любили и оберегали. Безопасное пространство, в котором можно было начать гнездиться. — Ты немного рано, — сказала Мариз, заключая его в крепкие объятья. Алек осторожно обвил хрупкую фигуру в ответ, вдыхая смесь духов и её собственного запаха. Она всегда будет его источником успокоения, в конце концов раньше мама была его альфой. — Я как раз собиралась сделать себе кофе. Хочешь чашечку? — Мне просто чай, спасибо, — ответил Алек, присаживаясь за кухонный стол, терпеливо ожидая, пока Мариз приготовит их напитки. Он поблагодарил её, когда она поставила перед ним чашку, занимая стул слева от него, и добавляя себе сахар в кофе. — В твоем огненном сообщении было сказано, что ты будешь не раньше полудня. Все в порядке? — Да, все хорошо. У меня будет встреча с Конклавом, они сдвинули её на пораньше, — Алек отпил зеленый чай, довольно выдохнув от насыщенного вкуса. — Они все еще держатся настороже? — Мариз нахмурилась, размешивая напиток. — А когда было иначе? — Алек фыркнул под нос. — Я умею с ними справляться, мама. Институт работает с максимальной эффективностью. Нет ни единой вещи, к которой они могли бы придраться и использовать против меня. — Я знаю, — кивнула она, делая глоток. — Встреча с Конклавом будет по поводу чего-то важного? Алек отставил свою чашку, расправляя вмиг напрягшуюся спину. Эта деталь не ускользнула от внимания Мариз. После стольких лет работы в политике Нефилимов, она замечала любое незначительное изменение в собеседнике. — На самом деле я хотел поговорить с тобой, перед тем как пойду на встречу с ними. Я хотел чтобы ты узнала первая, потому что уверен, что новости разлетятся со скоростью света, как только о них узнают. Алек глубоко вдохнул, глядя матери в глаза. Мариз, казалось, хотела сказать что-то еще, но сдержалась, позволяя ему собраться с духом. — Где-то в середине декабря я собираюсь временно покинуть пост и передать руководство над Институтом Иззи с Джейсом. — Что? — голос женщины немного повысился, и Алек почувствовал как её запах почти моментально изменился от беспокойства. Это был природный ответ альфа-родителя, знакомый Алеку с юности. — Мне казалось, ты сказал, что все в порядке! — Так и есть, даю слово. — Как можно расценивать свое увольнение как «порядок»? — Мама, я не подаю в отставку, — заверил Алек, пытаясь успокоить её. — Ты болен? — она поставила чашку на стол, не сумев скрыть, как дрожат руки. — Ты так долго трудился, чтобы стать руководителем Института, мне сложно поверить, что ты готов уйти так просто. — Мама, — Алек взял её руку в свою, слегка сжав. Она моментально ответила на прикосновение, крепко взявшись за него, будто стоит ей отпустить и он исчезнет. — Что бы ни случилось, мы можем это исправить. Я могу... — Ты станешь бабушкой. Алек так и не узнает, что собиралась сказать Мариз. Слова, казалось, застряли у неё в горле, не успев сорваться с губ. Она уставилась на него, недоуменно приоткрыв рот. Парень едва подавил смех от мысли, что сломал мозг матери и ей необходимо время перезагрузить систему. — Как? — наконец выдавала она, немного отойдя от шока. Алек задрал бровь. — Нет, очевидно, я знаю как, — она отпустила его ладонь из смертельной хватки. — Но мне казалось, что ты делаешь инъекции препаратов. — Уже нет. Не так давно мы с Магнусом решили, что я перестану их делать, и мы посмотрим, что из этого получится. — Алек снова вернулся к позабытому чаю, отводя взгляд. — Знают только Иззи и Джейс. Я должен был сказать им, чтобы мы вместе составили план, как преподнести это Конклаву. Вот, — Алек взглянул на её лицо, на котором застыла нечитаемая маска. Сейчас, когда её запах выровнился, Алек не мог точно сказать, о чем она думает. — Теперь и ты знаешь. Больше мы никому не говорили, не были уверены, что все получится. Мариз все еще не проронила ни звука, и Алек почувствовал, как внутри поднимается волна беспокойства. Крошечная часть мозга уговаривала его, по привычке, успокоить её сейчас же. Но теперь он принадлежал только одному человеку, неважно как сильно ему хотелось её одобрения. Мариз всегда была за него горой, обещала, что он был рожден для великих дел. Она была тем человеком, к которому он обращался за советом и наставлениями. После того, как Алек сблизился с Магнусом, динамика их отношений изменилась, и потребовалось немало времени, прежде чем она смирилась с его выбором. По крайней мере ему казалось, что она смирилась. Теперь же? Теперь он не был так уж уверен. — Мам, — сказал он тихим, на удивление спокойным голосом, который не выдал ни капли смятения, что назревало внутри. — Пожалуйста, просто... скажи что-нибудь. Мариз моргнула пару раз, будто отойдя ото сна. Она приняла грозную позу и напрягла линию челюсти, как вдруг что-то изменилось. Взгляд стал мягче, и женщина встала из-за стола, подходя к нему. — Извини, ты просто... ты меня удивил, — она обхватила его лицо руками, и ему пришлось задрать голову, все еще сидя на стуле. — Алек, мой милый мальчик... Я так рада за тебя. У Алека перехватило дыхание, потому что прошло немало лет с тех пор, когда она в последний раз называла его так. Он прижался к ней всем телом, уткнувшись лбом в её живот, чувствуя пальцы в своих непослушных волосах. Чужие ногти слегка поскребли кожу головы, и это было так приятно. Дело было даже не в том, каким ласковым было прикосновение, а скорее в том, что он не оказался в её глазах разочарованием, человеком подведшим семью. Алек не знал, как бы он жил дальше, если бы все обернулось иначе. — Как долго ты знаешь? — спросила Мариз, когда они оба успокоились, и она снова села на свое место. — Чуть больше недели, — Алек обнял едва теплую чашку ладонями. — Я готовил завтрак и подумал, что мне не хватает знакомых запахов в лофте. Иззи и Джейс бывают там почти все время, но их запахи быстро выветриваются. Я думал, как незаметно стащить одну из кофт Иззи, — Алек коротко фыркнул, — Вот тогда я понял, что начал гнездиться. Он, мягко говоря, был в шоке. Алек вспомнил, как застыл, когда эта мысль проскочила у него в голове, и пустая тарелка, которую он держал, выскользнула из оцепенелых пальцев, разлетевшись по всему полу. Магнус тут же пришел к нему, взволнованный от шума и неспособный уговорить Алека ответить, что случилось. — Срань господня, я, кажется, гнездуюсь, — выдавил он из себя, и его мужчина глянул на него так испуганно, словно Алек его ударил. — Магнус проверил заклинаниями, и я сделал пару тестов на следующий день, чтобы быть уверенным. — Как он воспринял новости? — спросила Мариз. Алек внимательно вгляделся в неё. Пусть выражение её лица было нейтральным, запах по-прежнему оставался довольным, и на глубине глаз залегло любопытство. — Он был счастлив, мам, — ответил Александр мягким голосом. «Счастлив» даже приблизительно не описывало его реакцию. Алек не мог не улыбнуться, вспоминая его изначальные эмоции: шокированное безмолвие, когда Алек только предположил, и блестящие от слез глаза, когда магия показала два сердцебиения, вместо одного. «Счастлив» не описывало то, как они оба смеялись как дети, или как Магнус целовал его везде, куда мог дотянутся, сжав в объятьях так осторожно, словно он был кем-то маленьким, хрупким и драгоценным, как бы глупо это ни звучало. — Мам, он... он никогда не думал, что станет родителем, — сказал Алек, видя, как выражение лица Мариз смягчается на глазах. — Он отказался от этой мечты давным-давно. Мы не знали, способен ли он зачать ребенка, но нам хотелось попробовать. Теперь я могу дать ему то, чего у него никогда не было — семью. Я никогда не видел его счастливее. Я чувствую это через связь, и это просто... Алек замолчал, когда почувствовал, что голос вот-вот дрогнет под тяжестью эмоций. Он никак не мог выразить словами всепоглощающее чувство любви, преданности и чистого восторга, поющие сквозь связь, которую они с Магнусом разделяли. Будто новости, что он станет отцом, вернули к жизни какую-то его часть. Часть сердца, которая даже не смотря на то, что любила Алека вот уже столько лет, все равно была заперта. До этого момента. — Вы знаете, кто у вас будет? — Мы не хотим знать, мальчик это или девочка. Но если ты говоришь о расе ребенка... мы не уверены. Я не смог найти никаких данных о детях сумеречных охотников и магов, возможно потому что такое редко случалось, либо Конклав надежно замел следы, скрывая их существование. Но, по статистике, в случаях, когда дети бывают от мага, не важно с Фэйри, или оборотнями, кровь мага оказывается доминирующей, — Алек вздохнул, зная, что и Конклав, и его родители предпочли бы, чтобы ребенок был Нефилимом. — Но это ведь не имеет значения, правда? До тех пор, пока ребенок здоров. Мариз протянула руку через стол, погладив его по щеке и линии челюсти, в движении настолько нежном и знакомом, что у Алека перехватило дыхание. — Конечно, это не важно, — заверила Мариз. — И я очень рада за вас двоих. Я знаю, что этот ребенок будет окружен любовью, потому что вижу как сильно вы хотели его. Алек накрыл её кисть своей, прежде чем коротко поцеловать костяшки. Яркая улыбка полученная в ответ, ослабила беспокойство, которое он испытывал с самого начала их встречи. — Я еще не говорил папе, — признался он, оглядываясь на неё. — Сначала я решил, что просто отправлю ему сообщение, но думаю, такие новости лучше рассказывать с глазу на глаз. — Так будет правильнее, — немного нерешительно согласилась Мариз. От Алека не упряталось то, как она поджала губы, жест, который она не могла контролировать, когда речь заходила о Роберте. После их развода Алек старался не упоминать его часто. Родители оставались вежливыми по отношению друг к другу, но это было по большей части от необходимости сохранять лицо перед Конклавом. Другой причиной была их совместная опека над Максом. Отношения Алека с Робертом все еще были несколько напряженными. У его отца было мало претензий относительно их с Магнусом жизни, но он держался отстранённо с тех пор, как переехал из дома Лайтвудов к своей любовнице, ставшей его парой не так давно. Алек до сих пор не простил его за то, как он отнесся к Мариз. Он не сомневался, что Роберт будет рад внуку или внучке, а вот в реакции Конклава уверен не был. Омеги-мужчины были редкостью и ценились среди его вида, он испытал это на себе. С каждым годом число Нефилимов стремительно сокращалось, и беременность активно поощряли. Но ребенок от мага? Алек ни разу не слышал о подобном случае в прошлом. Гарантий, как именно отреагируют члены Конклава у него не было. Они с Магнусом собирались встряхнуть вещи, вот уж точно. Но к этому Алек был готов: борьбе за себя, Магнуса и их семью. И если кто-то осмелится встать на пути к их счастью, Алек покажет, насколько глупо злить беременную омегу.