О печенье, безумии и прикосновениях

      Стив сходил с ума эти два дня, что Тони не было дома.       Он не уходил из Щ.И.Т.а, даже не думал об этом — двое суток торчал там, стоя над душой у компьютерных гениев и разведчиков, когда надо — срываясь с места, готовясь броситься прямо сейчас в любую точку на планете.       Старк пропал два дня назад. Повторилась печально известная всему миру история — Десять колец вновь объявились, и, когда Тони мирно ехал на презентацию очередной своей разработки, его похитили прямо из-под носа у сопровождающего его Хэппи и нескольких крепких охранников. Посреди Нью-Йорка, где-то на шумной улице перед зданием, где должна была проводиться презентация. Раз — и пистолет к виску, мешок на голову, мерзкий «хрусть» — видимо, чтобы Старк не пытался вырваться или вызвать костюм.       Этот хруст не давал Стиву покоя все два дня, что он провёл на ногах. Он представить не мог, как можно было причинить боль Тони: его милому, хрупкому Тони, который и без того вечно был весь в мелких ожогах или царапинах из-за работы в мастерской. И Стив тем более не мог понять, как можно было даже притронуться к рукам Старка — величайшей для него драгоценности после гениального мозга.       Роджерс стискивал зубы, в очередной раз пересматривая видео с камер наблюдения, что равнодушно снимали похищение Старка и смерть нескольких человек, которых застрелили для пущего страха, чтобы выиграть время и увезти Тони как можно дальше. Стиву казалось, он кожей чувствует всё то, что пережил гений. Он смотрел на испуганное, искаженное лицо, на то, как любимые губы кривятся от боли, пытался различить, что именно Старк умоляюще повторял, пока его пытались скрутить, чтобы затолкать в машину — и в итоге бросал это занятие, не выдерживая зрелища.       Но сейчас он мчался куда-то. В какие-то полуразрушенные места, подозрительно выглядящие даже на гугл-карте. Рядом была группа лучших оперативников Щ.И.Т.а, которую подумывали сформировать в отдельный отряд. Не было только Наташи — она, по слёзной (как тогда Кэпу казалось) просьбе Стива отправилась к ним с Тони домой. Ещё тогда, когда сам Роджерс, подорвавшись с места, бросился на базу. Кому-то нужно было присмотреть за их сыном — пятилетним Питером, малышом, которого они с Тони не так давно взяли из приюта.       За красивые глаза, которыми он был похож на Старка, и чистую искреннюю душу, которой, как утверждал сам гений, он был похож на Стива.       Роджерс почувствовал, как что-то режет ему пальцы. Он недоуменно бросил взгляд вниз — рации пришёл конец, когда он слишком сильно стиснул её в ладони, вспомнив о глазах Старка. Ничего, возьмёт другую.       Стив цепенел при мысли о Тони, честно говоря. Он знал, что эти террористы вновь объявились, что они похищали уже нескольких человек, известных политических деятелей, издевались над ними, мучили их, чтобы потом выложить видео с их казнью. Щ.И.Т уже занимался их поисками — и тут пропал Тони. Его Тони. Тот, кто ни в коем случае не должен был пострадать. Что…       Что, если его лишат зрения, как и многих других? Что, если Стив больше никогда не увидит его глаз, и отныне взгляд сына будет обжигать? Что, если Капитан вообще не успеет спасти Старка? Если ему придётся, по некогда высказанному желанию Тони, кремировать любимое, изученное до последнего миллиметра тело, и каждый день видеть позолоченную урну из розового мрамора, которая будет стоять на видном месте? Как он объяснит чуть повзрослевшему Питеру, что всё, что осталось от его второго отца — это вот эта вот сероватая масса, которую он сейчас держит на каминной полке?       Джет начал снижаться. Стиву хотелось подбежать к краю открывающегося люка и выброситься вниз, чтобы ветром из головы вынесло эти мысли. Чтобы пребольно удариться о землю, и, пока пара сломанных рёбер будет заживать, сосредоточиться только на них и на своём деле.       Холод в позвоночнике заставлял трястись, ужасы, которые Стив выдумывал себе, казались слишком реальными. Ведь так всё и было с другими людьми. Отчего с Тони должно быть иначе?       «Оттого, что он мой, — вдруг подумал Капитан. — Мой. Я спасу его».       И, едва пыль улеглась, он вместе с агентами бросился прочёсывать территорию. Затикали ненастоящие часы, что отсчитывали последние сутки жизни Тони, если только Стив его не спасёт вовремя.       Вокруг были декорации в лучших восточных традициях. Люди в куфиях* обступили человека, который стоял на коленях перед ними. Когда Роджерс вместе с оперативниками ворвался в последнее полуразрушенное здание, раздался шум, выстрелы, террористы забегали — словно были вовсе не преступниками, а обычными актёрами. Возможно, половина из них как раз актёрством и занималась в этом месте — они сдавались быстро, поднимали руки, умоляли их не трогать. Другие пытались отстреливаться, и их убивали без зазрения совести и какого-либо промедления.       Роджерс пытался прорваться туда, куда были направлены осветительные приборы. Отчего-то сразу пленником никто не догадался воспользоваться — может, потому, когда эта мысль запоздало пришла одному из террористов, Стиву пришлось остановиться в нескольких метрах от Тони. Избитого, стоящего на коленях, дрожащего, с завязанными черной лентой глазами, заломленными за спину связанными руками и опущенной на какое-то подобие плахи головой.       Мужчина схватил Старка за волосы. Тони вскрикнул, Стив то ли увидел, то ли почувствовал, как под повязкой гений попытался инстинктивно распахнуть глаза. Значит, скорее всего, они целы. Несмотря на то, что сейчас ему беззвучно угрожали отрубить Тони голову, если Стив пошевелится, Роджерсу будто бы полегчало. Он увидит его глаза. Вот сейчас, спасёт и увидит карие огоньки. Господи Боже.       Капитан выдохнул. Пока что-то трудноопределимое с огромным острым лезвием поблёскивало высоко над шеей Старка, он просто пытался успокоиться. Не нервничать. Иначе он не сможет быстро сделать то, что задумал, иначе террорист отреагирует быстрее. Спокойно, Стив. Нельзя позволить себе погубить Тони.       Всего четыре секунды они с отчаявшимся захватчиком смотрели друг другу в глаза. Стиву хватило времени, чтобы успокоить дыхание — и вот он, в едином порыве движения, сдёрнул со своей руки перчатку, освобождая другую, золотисто-красную, из недавних разработок Старка, и быстро выстрелил в монстра, что стоял напротив него. Расчёт был верным — человека отбросило в сторону, он выронил оружие, не задев гения. С огромным удовольствием Стив, уже не торопясь, вытащил пистолет и всадил несколько пуль в поверженного врага. Он сам не знал, зачем. Просто за то, что он поставил Тони на колени и заставил самостоятельно положить голову на плаху.       Старк вздрогнул всем телом, когда у него над ухом раздался выстрел. Кажется, он уже и не ждал спасения — только находился в диком напряжении, пытаясь услышать, где находится его палач.       Наверное, Стив должен был закричать. Или хотя бы позвать Тони по имени. Но он не мог, воздух в груди будто спёрло. Роджерс не мог теперь понять, как в трагичных моментах в фильмах люди истерично повторяют одно и то же, трясут своего возлюбленного, умоляют его ответить им… Стиву было страшно даже прикоснуться к Старку. Ему казалось, что сейчас гений может рассыпаться, оказаться миражом, и вот Стив проснётся — кончились третьи сутки, по всем каналам крутят видео, на котором Тони зверски убивают в этих декорациях. Или он очнётся от своих мыслей, вспомнив, что нужно будить Питера, у которого сегодня выпускной — мальчик и так проспал из-за того, что Стив так долго пялился на эту уже потускневшую урну с прахом…       Роджерсу на секунду показалось, что ему страшнее, чем самому Старку.       Но он пересилил себя, опустился рядом с гением, осторожно коснулся его шеи кончиками пальцев. Тони вздрогнул, приоткрыл рот, быстро вздыхая.       — Не надо, пожалуйста… — прошептал он срывающимся голосом. — Пожалуйста… ради сына… не надо…       Стив сглотнул комок в горле. Тони слабо дрожал, продолжая шептать мольбы о пощаде, пока Роджерс пытался набраться моральных сил, чтобы заговорить.       Наконец, он протянул почему-то тоже дрожащую руку и стянул повязку с глаз Старка вниз. Гений приподнял веки.       — Стив? — так удивлённо, как будто Тони уже действительно не ждал спасения. Роджерс заставил себя улыбнуться ему. По тому, как расплывалось перед ним лицо гения, Капитан понял, что улыбается сквозь слёзы. — Стив… — Тони пошевелился, пытаясь выпрямиться, но когда Роджерс коснулся его рук, то взвыл и сжался, уткнувшись лицом в плаху. — Не надо! Нет, не трогай, не трогай!..       — Что? — не понял Капитан. Он всего лишь попытался снять веревки с…       «О, Боже», — когда Стив понял, что действительно это видит и что не обращал на это внимания целых несколько минут, ему стало дурно. Одного взгляда на связанные под локтями руки Старка хватило, чтобы понять — в его случае объектом издевательств стали точно не глаза.       Распухшие, разноцветные — из-за ужасных следов ударов и кровоподтёков, из-за десятков переломов… Господи, ещё и заломленные за спину, жестоко стянутые грубой верёвкой. Неудивительно, что лента, которую Стив снял с глаз Тони, была влажной — она вся промокла от слёз.       — Господи, — вырвалось у Роджерса. Тони тихо всхлипнул сквозь зубы, прижимаясь горящим лбом к плахе, на которой чуть не лишился головы. — Тони… Но я должен снять веревки, пойми меня, только так я смогу тебя поднять, чтобы тебе не было больно…       — Стив, пожалуйста…       — Я не хочу этого делать, — Капитан осторожно поглаживал его по напряжённой спине, по шее, на которой вздулись вены. — Но надо.       Тони молчал. Стив, закусив губу, будто боль должна была пронзить его, а не настрадавшегося гения, осторожно коснулся запястья Старка. Тот хрипло рыкнул, вжимаясь лбом в свою единственную опору сильнее. Капитан быстро разрезал верёвки — они упали на пол вместе с его разрывающимся от жалости сердцем.       — Тони? Слышишь меня? — позвал Роджерс. Так преувеличенно бодро, что он на секунду подумал — на месте Старка ему бы захотелось свернуть говорящему шею. Но Тони лишь слабо кивнул. — Я выпрямлю их, чтобы тебе было проще встать. Ты сможешь идти? Я бы отнёс тебя на руках, или на носилках, но это, наверное, будет больно…       — Я встану, — перебил его Тони. Стив, закрыв глаза, осторожно приподнял одну из изуродованных рук, что теперь казались лишь странными сюрреалистичными дополнениями к телу Тони, как будто чужими довесками, и аккуратно передвинул её влево и вперёд. Рука безвольно повисла вдоль туловища Старка.       Проделав то же самое с другой конечностью, Капитан помог Тони встать. Гений весь взмок — и шёл, шатаясь. Причем, так, будто был готов упасть ещё через пару шагов.       Стив осторожно коснулся его талии, пытаясь не касаться тысячу раз переломанных рук. С такой хрупкой, ненадёжной опорой, проклиная себя за трусость и страх донести Тони, пусть и причинив ему ещё больше боли, Роджерс довёл Старка до джета.       Там гений потерял сознание, привалившись к стене и даже забыв попросить Капитана снять с его шеи проклятую ленту, которой убийцы пытались отгородиться от его умоляющего взгляда.

***

      Это продолжалось мучительно долго. Пока Старк спал после тяжелейшей операции на его «месиве вместо рук», как метко выразился один врач (надо сказать, лучший нейрохирург в мире), Стив смотался домой, чтобы быстро принять душ. Не потому, что он хотел этого или был эгоистом — просто его прогнали из больницы, потому что от него несло за два километра. Он ведь не вылезал из формы уже несколько дней.       По пути домой Капитан вспомнил, что там уже почти три дня живёт Наташа — которая ничего ему, Стиву, не была должна и вполне могла бы его послать, предложив нанять для малыша няню. Так что он заскочил по пути в магазин, захватив огромного медведя и коробку конфет.       «Медведя — для Питера, конфеты — для Наташи», — рассудил Роджерс.       — Наташа, слушай, прости-ради-всего-святого, но Тони, он в больнице, я не могу, прошу, последи за Питером ещё немного, я просто не могу, я всё понимаю, но пожалуйста, Нат, — ворвался в собственный дом Стив, готовый упасть на колени перед Романофф, которая уже наверняка была просто обязана отправить его в пешее эротическое. Он даже не видел её, когда начинал говорить — просто влетел домой, тараторя, не замечая никаких препятствий на своём пути, грязный, прижимающий к своей сине-красной форме большого светло-бежевого медведя.       В саму Наташу он чуть не врезался на повороте в коридоре. Агент, нарядившаяся, видимо, ради разнообразия, в свободную футболку и домашние джинсы, вышла вместе с Питером на руках, чтобы встретить Стива — и едва не оказалась сбита с ног ураганом «Роджерс».       — Наташа… — Капитан собрался падать на колени и умолять, но девушка просто покачала головой.       — В душ, немедленно, — скомандовала она, опуская на пол Питера, который тут же запрыгал вокруг Стива, и забирая у Капитана медведя.       — Наташа, я… — растерялся Стив. Агент цыкнула на него, передавая конфеты мальчику, что крепко-крепко вцепился в ногу Роджерса, обнимая его. — Э-эм… вообще, конфеты были тебе… — пробормотал он, глядя на то, как сын немедленно срывает с коробки прозрачную упаковку.       — Мы сами разберемся, что и кому, — беззлобно улыбаясь, сказала Наташа. — Катись уже, — и она с самым серьёзным и деловым видом понесла медведя на диван. — Я тебе в сумку кое-что положу, — донеслось ему вслед.       Покидая дом, Роджерс понял, что с кухни, к тому же, вкусно пахло. Кажется, каким-то печеньем.       Вроде бы, тем самым, что так любил Тони… и что они с Питером старались испечь на прошлый его день рождения. Запах не покидал его — и уже у самой больницы Стив догадался открыть сумку, которую он схватил, даже не заглянув. Наверху, бережно сложенные в самодельный кривоватый бумажный пакетик, оказались ещё тёплые шоколадные печенья. Судя по далеко не идеальной форме — приготовленные при участии Питера.       Сморгнув слёзы, Капитан стиснул зубы и поспешил в здание.       Это печенье оказалось весьма кстати, когда он, с трудом сдерживая эмоции, выслушивал Стефана Стрэнджа, который впервые за всю карьеру не смог сразу помочь своему пациенту.       Это печенье оказалось весьма кстати, когда Стив осторожно брил доверчиво подставившего лицо Тони, в чьей бороде путались дрожащие капли слёз — не искренних, а просто солёных, принадлежащих телу Старка, а не самому Старку, а гений с трудом подавлял вполне понятное желание податься вперёд, на лезвие, и покончить с этой кажущейся сейчас бесполезной жизнью.       Это печенье оказалось весьма кстати, когда Роджерс осторожно вытирал Тони голову после мытья, когда он бережно надевал на него чистую футболку, когда он с вымученной улыбкой обещал, что теперь всегда будет завязывать ему шнурки…       Оно было кстати, когда Тони слабо улыбался Стиву в ночь перед ампутацией. Капитан осторожно, почти невесомо держал его за запястья, как делал это всегда. А Тони, вечно обколотый обезболивающими, бормотал, что хотел бы оставить руки — пусть даже он не сможет ими работать.       — Зато я бы чувствовал тебя, — говорил он. Волна боли проходила по тупому, расслабленному таблетками и уколами телу, отзывалась в голове и казалась чем-то инородным, внешним. — Я бы, может, обнимал Питера… Может, ещё всё можно исправить? Давай попытаемся? — Тони видел, как Стив мотает головой, кусая губы, но просто не понимал значения этого движения. Мозг отказывался работать. — Я бы… — он засыпал, чувствуя на губах шоколадный привкус и несколько тёплых крошек.       Эти же губы в отчаянии следующим днём целовал Стив, шестой час умоляя Тони очнуться после операции. Теперь ему не нужно было сидеть, словно на пороховой бочке, бояться подвинуться или случайно обронить пару вздохов на чужую изуродованную кожу.       Когда Старк приоткрыл все ещё мутные после наркоза глаза, Капитан выдохнул — а Тони слабо застонал, всё ещё странно, непонятно улыбаясь.       — Что с тобой? — зачем-то спросил Стив. Это и так было понятно, осёл, у Старка не было теперь обеих рук — вот, что с ним.       — Они больше не болят, — взгляд Старка прояснялся медленно, но Стив был готов ждать сколь угодно долго. Главное — знать, что Тони точно придёт в себя.       — Да, их… — Роджерс запнулся, — их нет, Тони… Операция прошла успешно, — выдавил он. Гений покачал головой, продолжая улыбаться. Страховка точно его так не обрадует.       — Я их чувствую, — и Стив похолодел, вспомнив о фантомных ощущениях конечностей, о которых предупреждал его доктор. — Я их правда чувствую, Стив. Возьми меня за руку, — попросил гений. Роджерс сглотнул, не в силах заставить себя пошевелиться.       — Тони…       — Помоги мне сесть, — гений пошевелился. Стив, не понимая, зачем он это делает, нажал на кнопку — спинка кровати приподнялась, заставляя Тони сесть. Старк странно пошевелился — будто поднял плечи. Капитан, с трудом сдерживая ужас перед происходящим, молчал, не двигаясь больше.       Тони осторожно погладил лицо Роджерса здоровыми руками. Он не чувствовал больше боли, мог двигать ими, как захочет, но…       По щекам у него покатились слёзы. Первые настоящие, личные, не из страха или из-за боли. Слёзы самого Тони, оплакивающего своё настоящее счастье — он понял, что не чувствовал под пальцами тепла Стива.       — Их нет, Тони, — хрипло повторил Роджерс. Старк криво улыбнулся, капая слезами на чистую пижаму, пустые рукава которой покоились вдоль его тела.       — Я знаю, — ответил он.