Нокаут

      Они занимают столик в пустом придорожном кафе. Джеймс сразу вводит ее в курс дела. План изменился, поэтому завтра за воскресным завтраком одному из окружения Алии, некому Амиру Мухаммеду, их представят как мистера и миссис Блэквуд. Они располагают пятью миллионами в обмен на информацию об «одном» человеке. Простой вещи сделка.       — В их кругах Блэквуд известен как выходец из Англии, торгующий оружием в исламских странах. Он женат на славянской красавице. Ее дядя был русским шпионом, который сливал информацию Соединенных Штатов. Люди Мухаммеда уважают русских. К тому же твое очарование в роли Анны Блэквуд скрасит наше дело.       План донельзя упрощен фактом, что Джона Блэквуда, как и его жену, в глаза никто и никогда не видел, а если и так, то вряд ли об этом вспомнит. ЦРУ всегда держало в рукаве этот козырь для особо важной игры.       — О ком нужна информация? — не выдерживает Эльза, помешивая сахар в кофе. Эти разговоры без малого ее утомили, утренняя тошнота по-прежнему подкатывает к горлу, но что хуже — Джеймс слишком осторожен. Слишком зациклен на том, чтобы подобрать правильные слова в их разговоре.        Его плечи все так же напряжены, и от этого у Эльзы начинает сосать под ложечкой.       — О террористе, — немного подождав, выдыхает Джеймс.       К чему эти игры? Интересоваться у одного террориста о другом? Но Эльза молчит. Она не спрашивает, в чем ценность данной информации и почему правительство готово платить миллионы, тем самым спонсируя терроризм. Кажется, если она еще раз поставит под сомнение решения свыше, Джеймс ее отстранит. Она и так балансирует на краю бездны. Ни к чему окунаться в нее с головой.       — Мухаммед — брокер, поэтому проблем возникнуть не должно. Меня больше беспокоит другое. — Джеймс складывает руки в замок. Он постукивает ногой, отчего их стол едва ощутимо потряхивает. — Думаю, для тебя не будет большим удивлением узнать, что в подразделении завелся крот, Райт.       Эльза ведет бровью. Действительно, ничего удивительного она в этом не видит. В последний год Райт более чем уверена — ЦРУ и прочие структуры давно скомпрометированы. Властей интересуют деньги, земля, ресурсы и, главное, деньги. Честных сотрудников и тех, кто действительно ждет либо возмездия, либо справедливости, — раз, два и обчелся. Именно поэтому она любила команду, в которой служила под управлением Пола. Они любили и знали свое дело. Знали многое, и это их погубило.       Тем роковым июльским днем планировалось, что Эльза Райт и Аманда Вальдес отправятся в Пакистан, где согласно плану их будет ждать человек по имени Муслим. Единственное, что он просил взамен на информацию, — убежище для его жены и троих сыновей. Муслим понимал, что после признания ему не жить. Деньги, к большому удивлению властей, его не интересовали вовсе.       За полчаса до сделки все переигралось. Аманде было поручено подготовить особо важные документы. Пол заверил: Эльза справится в одиночку, а в случае срыва операции тот ее прикроет. Не прошло и пятнадцати минут после их отъезда, как раздался взрыв. Все, кто находился в Пентагоне, погибли. Когда Эльза и Пол прибыли в пункт назначения, Муслим и его семья были мертвы.       — Вот почему ты переигрываешь ситуацию с Хасаном Алией в последний момент: нам нужен кто-то покрупнее… — Эльза понимающе качает головой. — Значит, ты считаешь, если крот в нашем подразделении…       — Завтра он собирается внести нас в список мертвых.       Джеймсу приносят завтрак, и он, наконец, к короткому облегчению Эльзы, расцепляет побелевшие пальцы, спешно делает большой глоток кофе и устало потирает глаза. Она бы сострила, что для таких людей, как они, «завтра» это роскошь, но продолжает помалкивать. Лезть на рожон — специфика их профессии. Большего им просто не остается.       — Человек, который нам нужен, взаимен Алии, провозгласил себя как «Онест»*, и, наверное, в этом есть доля определенного смысла. Как правило, террористы по давно отточенному плану захватывают деревни и мирных жителей, но только не он и не его люди. Напротив, они помогают им. Деньги их тоже не интересуют.       Эльза подавляет хохот.       — Праведные террористы? Ты, должно быть, шутишь?       — Нет.       — Тогда что им нужно?       — Политики, военные, министерство обороны — все, кто так или иначе причастен к развязанной войне в Ираке.       — Значит, случай с Пентагоном, из-за которого Пол ушел в отставку… — У Эльзы стучит в висках. Пульс зашкаливает, и сердце готово выпрыгнуть из горла.       Она знала! Чувствовала кожей, что трагедия с ее командой не имела ничего общего с рядовыми военными взрывами и террористическими действиями. Эта расправа была очень хорошо спланирована. Даже слишком.       После теракта им не поступили кассеты, письма, угрозы. Ни одна из группировок, которая была им известна на тот момент, не взяла на себя ответственность. Теперь, как подозревает Эльза, люди Онеста убрали большую часть людей, которые так или иначе прикрывали несостыковки в деле теракта «девять/одиннадцать». Убрали людей, которые отдавали приказы, направляли группы военных для размещения лагерей, и семью Муслима, которая знала, кто стоит за всем этим, и вероятней всего знала, кто такой этот Онест.       — Если среди наших агентов есть крот, то я готова дать голову на отсечение, что он причастен ко взрыву в Пакистане и предугадывает наши решения на два шага вперед. И то, что мы переиграли встречу, он понял еще до того, как эта мысль посетила чью-либо голову.       Эльза глотает: «А что, если Онест — бывший агент, который, как и я, сомневался в праведности ЦРУ? Что, если у этого парня были более веские доказательства? Ведь что-то привело его к подобной концепции действий?» Но она, как и Джеймс, прекрасно знает, что некоторых солдат вербуют по простому щелчку пальцев. Даже преданного человека при определенных обстоятельствах можно склонить на другую сторону.       Такого, как Том…       У Эльзы перехватывает дыхание.       Она вспоминает, как встретила после трагедии однокурсника Тома, который одиннадцатого сентября оказался в Северной башне. Его звали Росс. Росс Смит. Он только что поступил в морскую пехоту. Тем вечером он пригласил Эльзу выпить кофе. Они сидели в милом кафе на верхнем Истсайде, а он рассказывал, как бежал по Манхеттену. Кругом падали люди. Десятки людей. При ударе о землю они раскалывались с ужасающим треском. Девушку, бежавшую в нескольких метрах от него, раздавило упавшей на нее бетонной глыбой, которую подбросило ударной волной от падения Южной башни. Росс не помнил, как добрался сквозь пепел, останки людей и башен до Бруклинского моста, но на всю жизнь запомнил только то, что никогда в жизни не бегал настолько быстро. Эльза прекрасно помнила: у парня была острая астма.       Через два года службы морским пехотинцем он попал в плен. Через четыре года Эльза лично наблюдала за пытками бывшего Росса Смита под новым именем Абдула Ли.       Почувствовав новый позыв тошноты, Эльза открывает блокнот. Пользуясь отстраненностью Джеймса, она наспех перечитывает зацепки, которые, как казалось, раньше не имели никакой логики, и терзавшие ее догадки только приобретают весомую пищу для размышлений.       — Бьюсь об заклад, что этот парень — бывший агент ЦРУ. Вполне возможно, что крот и Онест работают рука об руку, а покрывать предательство такого масштаба может только кто-то из руководства или из его подчинения.       Джеймс на нее не смотрит. Он продолжает жевать бекон с полнейшей незаинтересованностью на лице.       — Есть мысли, кто это может быть? Майкл Пирс?       — Нет.       — Джозеф?       — Слишком стар.       — Тогда, может быть, Оуэн?       — Оуэн, конечно, та еще крыса, и сделает все, чтобы прикрыть свою задницу, но не думаю, что информатор он. А вот кто-то из его подразделения — вполне возможно. Его люди единственные, кто знал о сделке с Мухаммедом.       Джеймс скептически ухмыляется, но Эльзе совсем не смешно. Оуэн его наставник, а значит, кто-то вроде небесного божества, который, к удивлению Эльзы, тесно общался с владельцем башен-близнецов, и первый, кто выдвинул предложение засекретить все материалы, компрометирующие причастность властей к делу. Оуэн скользкий тип, пора бы Джеймсу это признать.       — Джеймс, как думаешь, почему Ларри Сильверштейн взял в аренду башни-близнецы Всемирного Торгового Центра двадцать четвертого июля две тысячи первого года? Для чего ему нужны были, мягко говоря, настолько странные условия договора аренды, согласно которым Сильверштейн получал право восстановить страхуемые здания, если они будут разрушены? А после теракта по меньшей мере получил компенсацию в размере пяти миллиардов долларов?        Джеймс коротко смотрит на Эльзу, и в его взгляде читается осторожность:       — Ларри всего-навсего перестраховался.       — Насколько сильным должно быть землетрясение, ураган или бог весть что, чтобы разрушить два небоскреба? Когда и в каком году в Нью-Йорке были землетрясения по десятибалльной шкале?       — Я советую тебе прекратить, Райт.       — А я советую тебе раскрыть глаза, Джеймс. Этот гребаный Ларри Сильверштейн каждое утро завтракал в ресторане на верхнем этаже одной из башен, однако утром одиннадцатого сентября он впервые не пришел. Как думаешь, почему? Почему его дочь, работавшая в соседнем здании ВТЦ, которое было разрушено первым, тоже не пришла на работу этим днем?       Джеймс напрягается, на четко вырисованных скулах проступают ярко-красные пятна, но Эльза намерена поставить точку в их разговоре. Сегодня Джеймс Кент не закроет ей рот, и будь что будет. Даже если ее уволят, она уйдет со своим мнением. У нее оно, в конце концов, есть!       — Как, по-твоему, девятнадцать угонщиков смогли захватить пять рейсов при помощи канцелярских ножей? По сей день нет ни одного доказательства, что эти пять человек имеют хоть малейшую связь с Бен Ладаном. ФБР изъяло все, что могло бы опровергнуть все это дерьмо, но почему-то власти до сих пор отказываются их опубликовать. Оуэн один из главных противников этого! О, прости, я упустила самое главное. Не напомнишь, какое заявление сделали власти? Что, мать твою, для этого теракта не было предупреждений? Они что, должны были выслать приглашение на почту?       — А еще это можно назвать глобальным сценарием, Эльза. Да, падение башен выглядит, как каждое второе здание под снос. И да, это значит, что в таком случае работы шли изнутри. Что кто-то каждый день закладывал динамит или тротил в стены, поэтому обе башни упали абсолютно одинаково. Ни единого целого стула, телефона или чертова стола! Все слышали и все подтвердили взрывы, Эльза! Я знаю это, ясно? Знаю вдоль и поперек, и тебе вряд ли есть чем меня удивить. Еще я видел сотни раз, как верхние этажи обвалились раньше, чем те, которые якобы разрушил боинг. Но что, по-твоему, мешало террористической группировке устроить это? Кто дает гарантии, что Сильверштейн не был одним из них?       — Вопрос в том, кто это все покрывает, Джеймс. И вполне вероятно, это делает Оуэн Браун. Смею предположить, он следующий после нас в списке Онеста, кто должен сыграть в ящик.       — Хватит!       — Назови хоть одну причину, почему я должна прекратить!       — Потому что!.. — Джеймс ударяет кулаком по столу, и официантка, стоящая у стойки бара, обращает на них внимание. Кент глубоко вздыхает, слегка качая головой собственным мыслям. Напряжение в животе Эльзы только усиливается. Он просто взбешен! — Потому что инцидент с твоей машиной не был случайностью. И нет случайности в том, что это связано с делом «девять/одиннадцать».        Эльза замирает, и голос Джеймса еще долго продолжает пульсировать у нее в ушах, хотя больше он не произносит ни слова. Он не говорит того, чего она не знает сама. Агентов, занимающихся подобными расследованиями, если и удавалось вычислить, то не оставляли в живых. Подрывали, душили, похищали, пытали. С семьями происходило то же самое.        Значит, вот почему Джеймс приехал за ней лично. Интересовался, как поживает ее мать.       — Что будет с родителями?       — С ними все будет хорошо, если ты перестанешь совать свой нос туда, куда не следует, Райт. — Джеймс журит ее взглядом. — О них позаботятся, но ты должна понимать: чем больше ты питаешь себя ложными убеждениями, тем большей опасности подвергаешь себя и близких тебе людей. Нужно остановиться.       Джеймс продолжает испытывать ее взглядом.       — Сейчас решается вопрос: ждет ли тебя новое имя, новый адрес и, возможно, другой город, что явно не в моих планах. Я бы не хотел терять тебя как сотрудника.       Сотрудника.       Эльза больно прикусывает язык, до привкуса меди во рту. Конечно, как сотрудника.       На что ты надеялась, Райт?       Она делает глоток кофе, оставляя на чашке следы ярко-красной помады. Джеймс коротко смотрит на ее губы, затем снова в глаза.       — Эльза… — На его лицо набегает тень, и он резко замолкает. — Я зайду на заправку и буду ждать тебя в машине.       Джеймс поднимается с места, бросает на стол пятидесятидолларовую купюру и покидает кафе.       Эльза проигрывает этот раунд. Допивает кофе и утыкается лицом во влажные от волнения ладони. Джеймс прав: она заигралась. Ее правда никому не нужна. В конце концов, она посвятила себя военному делу не для того, чтобы ставить все под вопрос. Ставить под сомнения себя и свою компетентность.       В нагрудном кармане пиджака у Эльзы вибрирует телефон, но она почему-то колеблется. Этот номер знает только Джеймс. Ему нет надобности звонить ей, тем более писать смс.       Она переводит взгляд в окно: Джеймс по-прежнему заправляет машину. В его руках нет ничего, кроме пистолета для заправки.       Помедлив, Эльза открывает e-mail и едва не роняет телефон.       На куске загрузившегося видео ее перевернутая с ног на голову квартира. Личные вещи разбросаны на полу, холсты порваны, а некоторые, видно, поджигали. Рука в черной перчатке залезает в ящик с нижним бельем. Грудь покрывается испариной, рубашка липнет к спине. Ужас сжимает желудок, прокатывается по пищеводу, и ее вот-вот стошнит.       Человек вынимает досье на дело «девять/одиннадцать», которое Эльза с таким трудом собирала. Он поджигает его, забрасывая обратно в ящик комода, который моментально охватывает пламя. Съемка прерывается.

«Не суй свой нос куда не следует, Райт. Или лучше называть тебя Элли?»

Т.