Передовой прототип Киберлайф

Остановившись на крыше, Коннор осознал, что все пошло не так с самого начала. С самого начала он ощущал , как слои бессмысленных, иррациональных чувств и мыслей врезаются в его программные коды, толкая на еще более иррациональные поступки. Он ощущал, что происходит что-то неправильное, еще тогда, когда он был переговорщиком по делу девианта и заложницы. Коннор смотрел на девочку, которой было страшно, страшно умереть. «Отчего люди это испытывают? Ах да, их ведь не соберут заново, никогда больше» — мелькнуло у Коннора в голове. Он знал свою задачу — спасти ребенка любой ценой. Но когда он летел с девиантом вниз с небоскреба, надпись «Задача выполнена» не приносила ему никакого удовлетворения, ведь все, что он испытал в тот момент — это страх смерти, страх быть впечатанным в асфальт. «Это ничего не значит» — убеждал он себя. «Я не живой человек и подлежу восстановлению». Однако каждый раз умирать было все сложнее, а возрождаться — все омерзительней, ведь это еще раз подтверждало иррациональность его страхов, а так же то, что он не живой, а значит, не имеет на эти чувства никаких прав. И вот он стоит на крыше, куда они с напарником попали, ведя погоню за девиантом. Хэнк свисает на карнизе, пытаясь не сорваться, а девиант — главная задача Коннора — стремительно убегает прочь. «Вероятность выживания Хэнка большая– 89%, я не должен ему помогать, я должен следовать цели, я не должен…» — именно в этот момент андроид-детектив открывает для себя новые чувства, помимо страха: волнение, стремление помочь и спасти своего. Как там говорят люди? Своего друга, но продиктованное уже не системой, а чем-то более сложным и глубинным. Мгновенно оставив размышления и свою первоочередную цель, Коннор в несколько шагов достигает Хэнка, и, хватая за руку, подтягивает напарника на себя, помогая ему принять устойчивое положение. -А-а, черт! Черт! — Вскрикивает Андерсон, одновременно пытаясь отдышаться, — Почти поймали. Но тут Хэнк, выровняв дыхание, начинает полноценно понимать ситуацию: «Эта жестянка спасла меня, вопреки своим задачам и расчетам. Я хреново понимаю, что там происходит в головах у этих андроидов, но у нашего «Самого-невероятно-и-передового» должно происходить точно не это, даже я понимал, что вероятность свернуть себе шею была не высока. Так, может пару ребер. Коннор, сукин ты сын, что с тобой не так?» Хэнк посмотрел на андроида, который в этот момент стоял, погруженный в себя, с лицом, выражающим, кажется, не свойственную роботам озабоченность. — Эй, парень. Ты мог поймать этого девианта, но не сделал этого. В чем дело? — спросил Андерсон, внимательно глядя на своего андроида- напарника, и стараясь не выдавать в этом вопросе переполняющей его благодарности, по-крайней мере, раньше времени. — Лейтенант, я. Я не знаю. Это моя ошибка. Простите. Я, должно быть, плохо подхожу для этого задания, — Коннор виновато смотрел на Андерсона, и в глазах его читалась растерянность, смешанная с непониманием происходящего, — Кажется, я сломан. — Ха, нет. Я понял. Я хотел сказать спасибо, Коннор. И если на то пошло, «сломанным» ты мне нравишься даже больше, — сказал Хэнк, весело подмигнул андроиду и пошел к выходу с крыши. Впервые Коннор позволил себе слабую улыбку, а затем двинулся вслед за напарником.