Tetto del mondo. Часть 3. Семь дней и шесть ночей изменивших мир.

- А он неплохо держится, - Тсуна следил за быстрыми движениями их неожиданного спасителя. Они не были такими плавными и неотвратимыми как у Ямомото, который просто брал мощью и крушил. Резкими и неуловимыми как у Скуалло, стремящегося лишь к одному – убить быстро. Они словно перетекали из одного в другое, как движения змеи, которая сначала гипнотизирует тебя медленными раскачиваниями, а потом делает выброс. Этот парень почти идеально обращался со своим оружием, может слегка был нарушен баланс, но это скорее из-за суетливости и насевших скопом врагов. Он отбивался от одного, уходил от другого, а еще и следил, чтобы кто-то из его противников все же не дотянулся до одного из пистолетов выбитых в пылу драки. Наконец тело пьяного мужика рухнуло как подкошенное, блистая мертвыми глазами и отмеченное ножом, вошедшим в грудь по рукоять. Алонсо Липпи, пивший еще полтора часа назад в своем любимом баре на окраине Катании, был мертв. - Удача все же не на стороне парня, босс, - известил Хаято, подметив и усталость Джесси и то, что он остался без оружия. - Знаю. Но это было красиво. Из него бы вышел отличный повар. - О нет… Давайте не будем о еде. Сейчас я готов съесть даже те сушеные кальмары, которыми Кен забил весь дом. - Зачем же так радикально? Мы в Италии, а я так и не успел попробовать ничего итальянского. - О! Я как раз знаю один хороший ресторанчик. Тебе понравится, босс. - Там романтично? – заинтересованно, спросил Тсуна. - Очень. Набережная, легкий бриз… - Да заткнитесь вы уже! – Джесси и его противник синхронно разошлись в стороны, прожигая убийственными взглядами Тсуну и Хаято - Я сейчас вас на месте прибью! – заорал парень в косухе. - Будете жрать свои кальмары в аду! - Кажется, мы их разозлили, - с печалью в голосе, произнес Тсуна, ничего не поняв, но ощутив весь спектр яростных эмоций двух итальянцев, - Что они сказали, Хаято? - Хм… пожелали удачи. - Ну да… не плохо бы получить немного удачи, потому что наш спаситель явно выдохся, а к нам пожаловал еще кто-то. Хаято перевел взгляд на вход и замер, буквально излучая ярость. - Отец. С Тсуны мгновенно слетел весь напускной пофигизм. Воздух затрещал от еле сдерживаемой силы и ярости. И только молящий взгляд Хаято, заставил его немного прийти в себя – еще не время. Им не выбраться только на одной голой силе. Только сейчас до Тсуны окончательно дошло, что в этот раз они могут и проиграть. А проигрыш в их случае – это только смерть. Тсуна подавил в себе желание посмеяться над очередным паршивым раскладом. - Мне определенно нельзя играть в карты, - прошептал одними губами Тсунаеши, отпуская руки и обвисая на цепях безвольной куклой. Тратить силы еще и на это, было верхом глупости, да и от напряжения кровь из ран сочилась сильнее. Был еще один плюс, от боли в руках и суставах, в мозгах наступило некое просветление. Тсуна снова посмотрел на новоприбывших. Отец Гокудеры был мужчина статным, высоким, с холодным взглядом и точно такими же светлыми волосами с серебряным отливом. Хотя, серебром они отливали у Хаято, его же отец был просто напросто седым как старик, хотя и выглядел максимум лет сорок. Суровое лицо пересекал кривой шрам от глаза до верхней губы, что лишь упрочило картину в голове Тсуны о жестокости, на которую был способен этот мужчина, и стальной взгляд серых глаз не прибавлял ничего из положительных качеств. Он смотрел с презрением, и казалось, что это единственная доступная ему эмоция, но Тсуна не сомневался, что этот человек способен еще на одну – гнев. Савада отвел глаза, ему резко стало неприятно смотреть на отца Хаято. В его мыслях, вообще все отцы были неприятными людьми, которые либо игнорировали своих детей, либо исполняли за счет детей свои мечты, а этот еще и был тварью, который приковал своего сына к стене и еще смотрел с презрением и холодностью, будто перед ним и вовсе не человек. Чтобы немного успокоиться Тсуна посмотрел на их неожиданного помощника, которого все таки скрутили и теперь пристраивали к стене напротив. - Не убивай его, Ромель. Позже допросим его, - распорядился Голтьери. - Да, дон, - Ромель, а точнее голова-яйцо, приложил сначала Джесси головой об стену, а потом и вовсе выбил из него весь воздух, прицельным ударом в солнечное сплетение. Тсуна с печалью заметил, что парень явно получил сильное сотрясение, которое ему и стоять то прямо не даст, не то что идти, а значит, теперь он должен будет вытащить отсюда двоих. Не бросать же горе-спасателя подыхать тут. Но все же сначала стоило позаботиться хотя бы о том, чтобы выжить самому. Большому боссу тут же притащили стул, включили свет ярче, утащили труп пьянчужки, и постебались немного над вторым – команда гопников в военке работала слаженно, быстро, словно механические роботы. Кее бы точно такое понравилось, но в итоге он бы все равно зарыл где-нибудь в лесочке, чтобы такой толпой под ногами не путались. - Не бойся, тебя бить не будут, - произнес мужчина по-японски, заметив интерес Тсуны к бравым парням. - Я счастлив, - буркнул Тсуна, его взгляд снова вернулся к Голтьери, но он предусмотрительно старался смотреть на мужчину где-то в районе груди, избегая глаз, - Можно я вас обниму? - А ты шутник, - Голтьери рассмеялся, игнорируя принесенный стул, он подошел к Тсуне, - Хотя о чем это я, в Вонголе скучные люди долго не живут. Прохладные пальцы приподняли лицо Тсунаеши за подбородок, внимательно изучая глаза, которые, не смотря на то, что Тсуна успокоился, так и не вернулись к нормальному карему цвету. Хаято зарычал, как загнанный зверь и рванул в цепях, разрывая запекшуюся корочку на запястьях и вновь стирая запястья в кровь. - Так этого человека, ты предпочел мне, мой глупый сын. Ради него ты стал убийцей своего клана и своей сестры? Неужели у Вонголы есть то, что не мог дать тебе я? - Ты ошибаешься…! - Хаято! – предупреждающе воскликнул Тсуна. Гокудера тут же замер, проглатывая невысказанные слова. - А ты неплохо управляешься с ним. Как твое имя, мальчик? - Это не так важно. Кто бы я ни был, вам это знать необязательно. Его все-таки ударили, сильная и хлесткая пощечина, откинула его голову вбок, а в мозгу, словно что-то раскололось на мелкие части, которые казалось, теперь даже суперклей не соединит. Тсуна ощутил тяжелый металлический привкус крови во рту. Кровь была и на губах, которые Тсуна растянул в издевательской улыбке. - Вы такой странный… вы боитесь, - прошептал Тсунаеши, - Вы боитесь Вонголу или меня? Тсуна теперь ясно чувствовал, за показной холодностью, страх мужчины, его метания, и показную небрежность, за которой пряталось, что-то еще. - Будто ты не Вонгола, - мужчина отошел на пару шагов и все-таки опустился на стул, - Твои глаза доказательство, что ты принадлежишь к этой чертовой семьи… - Ну… вы не совсем правы, - поправил Тсуна, - Я скорее считаю себя... отступником. И здесь я лишь за тем, чтобы забрать вашего сына. Кто бы не был против, вы или даже он, я не собираюсь его отпускать. Хаято открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. - Ты так уверен, что я выпущу тебя отсюда? - Посмотрим. - Я не отдаю так легко подарки судьбы. Ты станешь идеальной приманкой для Вонголы, а я стану победителем в этой долгой войне. И может быть, даже, оставлю своего сына в живых, раз благодаря ему, удача, наконец, на моей стороне. Ты просто оказался не очень удачливым, маленький Вонгола, чьего имени я не знаю, но это и не важно, потому что скоро я уничтожу вашу проклятую семью. Дон Голтьери еще раз взглянул в оранжевые глаза и неспешно покинул камеру, давая распоряжения допросить пленников. Приближающаяся ночь обещала быть длинной и волнительной, а для кого-то еще и определенно последней. Вертолет Дино приземлился в аэропорту Катании в половину пятого вечера, где его уже ждал несколько печальный Симон Риззо и немного нервный Пабло Марини, который нервно вдыхал сигаретный дым и барабанил в нетерпении пальцами по рулю. - Кажется, я влип? – Дино вышел вперед, оттесняя своих ребят. - Садись в машину, Кавалоне, - Пабло выкинул сигарету и вышел из машины, - Дважды просить не буду. - Так вы меня просите? - Пока да, - Симон спрыгнул с капота черной бмв и потянулся, похрустывая костями, - Это приказ девятого. - А где Реборн? – спросил невзначай Дино. - Он под домашним арестом… - Симон! - Да не злись, Пабло. Все же отлично. Это ненадолго, Дино, но сейчас тебе лучше подчиниться. - Как вы смеете угрожать нашему боссу! - Винс, все нормально. Поезжайте следом, - Дино показным движением отдал пистолет Ромарио, и, приподняв руки, сел на заднее сидение машины, - Давайте побыстрее все решим. - Натворил же ты делов, пацан, - Пабло снова сел за руль и мгновенно стартанул с место, оставляя случайных прохожих глотать пыль и радоваться, что подозрительные парни покинули территорию парковки прилегающую к аэропорту. Дино знал, что ехать им где-то около часа, но Пабло специально давил на газ сильнее, словно пытаясь побить все пределы скорости, от чего Симон крепко схватился за ручку над дверью и не на секунду ее не отпускал. Кавалоне не смог сдержать усмешки: даже этих невозмутимых парней проняло, что же интересно сейчас твориться во всей подпольной Италии. Может там уже сушат сухари и достают автоматы с гранатомётами? - Веселишься, - констатировал Марини, посмотрев в зеркало заднего вида, - Доиграешься же. - Плевать. Я наконец-то нашел родственную душу, - Дино скрестил руки на груди, - Это не провокация против девятого – это лишь необходимые меры. Надеюсь, девятый это сможет понять. - Лучше надейся, что мы забудем всю твою болтовню, - Марини передернул плечами и снова поехал быстрее, следя только за дорогой, когда как Симон погрузился в свои мысли, и молчал всю дорогу. Дино тоже предпочел замолчать, продолжая продумывать план действий, который явно нужно было менять и адаптировать, учитывая, что Череп так больше и не вышел на связь. Ямамото Такеши всегда стремился быть человеком, который сможет превзойти не только окружающих, но и самого себя. При этом учеба ему давалась плохо, поэтому он выбрал единственный возможный путь превосходства – физическая сила. Сначала его целью стал отец. Тренировки вместе с ним до потери сознания, простые упражнения, затем кендо, боевой стиль меча, другое холодное оружие. Отец был недосягаем. Почти отчаявшись, в конце младшей школы Такеши увидел соревнования среднешкольников по кендо и решил пока оставить попытки превзойти отца и вступил в клуб кендо в младшей школе. Впрочем, разочарование пришло слишком быстро – на первом же соревновании, куда Такеши пропихнул тренер, восхищенный стилем мальчишки, случилась первая беда – просто делая обычные движения синаем, он серьезно ударил противника – своего ровесника. И, казалось бы, это был спорт, а в спорте может случиться, что угодно, но нелестная слава закрепилась за младшим Ямамото. Это давило, уничтожало, и пугало. Отец же говорил, что так и нужно, что все правильно – Такеши не понимал. Перед ним стоял выбор: навсегда оставить перед собой лишь одну цель – отца, либо найти другой способ превзойти окружающих. Забросив путь меча, он окунулся в новый мир бейсбола, где не требовалось сходиться в поединках силы с противниками, зато постоянная борьба с собой была на первом месте. Легкий меч, заменила стальная бита, а Ямамото стал верить, что нашел свою судьбу, пока не понял, что это завело его в тупик, из которого его буквально выдернул Савада Тсунаеши. И теперь уже неважно, что было в руках: стальная бита или острый меч – и то и другое, будет отличным оружием. Потому что он лишь безумец, поставивший на карту все. Такеши улыбнулся своим мыслям, сходя с парома, и тут же стал набирать номер Мукуро. Но приготовившись услышать гудки, Ямамото услышал тупую японскую песенку, разрывающую легкий гомон причала. Гудки в трубке, и чертова анимешная песенка, которая может быть только у одного человека во всем мире, звучащая где-то сбоку. - Мукуро! - Таке-семпай? – вместо Мукуро Ямамото увидел невысокого зеленоволосого мальчишку, - Меня прислал Мукуро-сама. Меня зовут Фран. - Ха-ха-ха. А я уж думал, что Мукуро бросил Тсуну и теперь отсиживается где-то здесь. - Тсуна-сан пропал. Мукуро-сама его ищет.. - Ха-ха-х… *****! Я прикончу эту куфуфукающего придурка! В тот день Фран впервые осознал, сколько же людей готовы убить его учителя за его, поистине, поганый характер. Резиденция Вонголы недалеко от Кальтаджироне, была менее пафосной, но при этом ничуть не скромнее в размерах и богатом убранстве, чем главный дом. Ее в принципе можно было сравнить с загородным коттеджем, но для всех привычно было думать, что это некий бастион на территории врага, построенный, чтобы еще больше позлить местных мафиози. В том же Палермо Вонгола сама бы порешила любого, кто так в наглую расположился на их территории. Но здесь никто и слова сказать не мог – главная семья имела право диктовать условия всем, и из века в век ничего не менялось. Дино оставалось только порадоваться, что его не протащили через весь остров, чтобы в итоге поставить на колени перед главой всея итальянской мафии – значит, диалог был возможен. Его вели полутемными коридорами, которые повидали немало крови и врагов, но все же это были не те древние стены, что помнят еще Примо, и тех, у кого первый этот дом отжал, в порыве своей бурной молодости. На этих же стенах его и увековечили в виде портрета по памяти свидетелей, вместе с остальными Вонголами. Семь мрачных взглядов и один веселый, теперь приветствовали всякого идущего к кабинету босса. Многие называли это дорогой мертвецов, что, в общем-то, было вполне понятно, учитывая, что не все возвращались по ней обратно самостоятельно, а не в черном мешке или закатанным в очередной испорченный ковер. Дино не смог сдержать несколько ненормальную улыбку, которая предавала ему вид малахольного дурачка, и переступил порог большого зала, в котором не раз собирался, да еще и не раз соберется альянс, чтобы решить очередную проблему, а может и вынести приговор. Комната была хорошо освещена, что тоже было довольно хорошим признаком, а Вонгола Тимотео, спокойно восседал во главе длинного стола, и даже поприветствовал вошедших легкой полуулыбкой. - Здравствуй, крестный. Давно не виделись. – Дино неловко замер и невольно выдохнул, когда старик привстал, приветствуя его. - Дино. Загорел, поправился – отдых явно пошел тебе на пользу. – Голос девятого звучал спокойно и умиротворенно, - Симон, Пабло соберите всех и подождите снаружи. - И Реборна? - И его тоже. Емитсу еще не приехал? - Нет, босс, - Симон весело сверкнул глазами, - Он занят зачисткой на юге Италии. - О, точно. Тогда попроси кого-нибудь проследить, чтобы те мальчики остались живы. Кровь детей не украсит Вонголу. - Заметано, - Симон вышел вслед за Пабло, насвистывая веселую итальянскую песенку. - Присаживайся, Дино. – Тимотео указал на стул справа от себя, - Может, мне тоже стоит взять небольшой перерыв? Как ты думаешь, я могу на тебя в этом положиться и оставить дела альянса на несколько недель в твоих руках? - Я не заслуживаю такого знака доверия, крестный. Но я без сомнения сделаю так, чтобы вас ничего не омрачило. - Рад слышать – рад слышать. Твой отец оставил твое воспитание на меня. Мне бы не хотелось его огорчать. А вот ты, кажется, пытаешь огорчить меня. - Тихий шепот, как шипение змеи обволакивал Дино, сковывая дыхание и заставляя ощущать страх. Ничего веселого в Вонголе Тимотео не осталось, - Сначала Реборн, теперь ты. Дино вздохнул, растрепал еще больше свои волосы и все же уселся на указанный стул. - Давай не будем, крестный. На меня это давно уже не действует, - ершисто буркнул он в ответ. Старик не смог сдержать тихого смеха, и слегка наклонившись, потрепал крестника по щеке. - Вот молодежь выросла – никто меня уже не боится, а раньше тряслись как осиновые листья, стоило вам провиниться. - О чем вы хотели поговорить? - А ты, значит, не знаешь? Разворошил мне улей и не признаешься. Вы с Реборном друг друга стоите. Что один, что второй… - А что сделал Реборн? - Притащил в Италию моего самого маленького наследника – Тсунаеши. Ты ведь тоже с ним уже познакомился? - Только по телефону, - Дино передернул плечами, - Я… - Можешь, не объяснять. Неужели ты думал, что я не в курсе? - Ну… надеялся, - Дино склонил голову, словно прося прощение. Комната погрузилась в тишину, и никто не спешил нарушать молчание. Лишь тиканье часов, да далекие голоса хранителей девятого, доносились из-за плотно закрытой двери. - Как много ты выяснил об этом мальчике? – наконец нарушил тишину Тимотео. - Не так много… как хотелось бы. - Ну, тогда я тебе расскажу, а затем спрошу, что ты будешь делать, потому что я в тупике, Дино. - Вы? – Дино замер. - Я бы мог любить его как внука, но не могу этого делать. Я бы сделал его своим наследником, но это невозможно. - Почему? - Он сын Емитсу. - Я знаю, что он сын Внешнего советника, но не могу понять, что от этого меняется. В Вонголе сейчас такая неразбериха! – Дино даже всплеснул руками в порыве чувств, - Занзас убивает наследников, Голтьери уничтожает альянс. Если бы вы выбрали того, кто достоин… Если вы не хотите, чтобы ребенок занял ваше место, не хотите, чтобы Занзас стал преемником. Назначьте наследником Саваду Емитсу – он же ваш кровный племянник. Никто слова не скажет…, - Дино резко замолк, увидев, как взгляд девятого почти остекленел. - Этого не будет, - Тимотео сложил ладони домиком, прищуриваясь, - Если Емитсу после моей смерти, попытается занять место десятого, или усадит на трон одного из своих отпрысков – он умрет от рук моих хранителей. Это клятва. Клятва, которую дал я и клятва, которую принесли мне мои хранители – все до единого. И эту клятву, вполне возможно, я попрошу принести и тебя. - Почему… так? – Кавалоне не смог сдержать вздоха. - Это наказание… за ошибку его матери. Тяжесть ее преступления не сможет смыть ничто. Тяжесть ошибки Емитсу – всю его оставшуюся жизнь будет преследовать его, - впервые на памяти Дино, его крестный повысил голос на него, - Этот грех буду помнить я и он, а его дети… нет сын, Савада Тсунаеши, будет пожизненно за него расплачиваться, пока не умрет. - Что они все сделали? – Дино замер, надеясь получить ответ, но взгляд Тимотео еще до этого горящий бешеным огнем, помутнел. - Это не та тайна, которую стоит знать. Она пропитала своей скорбью поколения, - Тимотео задумался, словно подбирая слова, а затем произнес, - И этот мальчик, вокруг которого сейчас крутятся твои мысли Дино, само отражение тайны и самой страшной ошибки. Я следил за ним от самого его рождения, я думал о нем чаще, чем даже Емитсу, я знал о нем все, чтобы если что уничтожить самого его существование. - Вы… боитесь ребенка? Тимотео улыбнулся и покачал головой, медленно и плавно. - Это не страх перед ребенком – это страх перед существом, в которое этот парнишка превратится. Я бы не хотел этого увидеть. Я надеюсь этого не увидеть. - Ему всего пятнадцать… Он лишь… - Ты был всего на два года старше, когда стал сиротой, с огромной плитой ответственности на плечах. Дино, не стоит портить свою налаженную жизнь, ради одной жизни. – Тимотео похлопал Дино по плечу, - Дело не в возрасте. А теперь позови остальных, нужно решить эту проблему. - Я все равно не согласен, крестный. Я прошу для этого ребенка шанс. Я не знаю, что за кошка пробежала между вами и Савадой, но у меня тоже есть интуиция, и я чувствую, что Тсунаеши – это тот, кто как раз так нужен этому миру. Просто подумайте об этом, - Дино быстро покинул комнату, прикрыв за собой дверь. - Что Реборн, что Дино. - Может нам и правда стоит познакомиться с этим мальчиком? – третий человек, который до этого был незаметен даже для босса, отлепился от стены и занял свое место – второе слева от Вонголы Тимотео. – Что думаешь, Освальдо, мой туман? - Он еще ребенок, но если он справляется со своей силой, то он достоин уважения, - Освальдо высокий и худой мужчина неопределенного возраста, с серыми невзрачными глазами и такими же серыми волосами собранными в короткий хвост. За свою неординарную внешность, он получил от молодого поколения Вонгол прозвище – Гендальф. Старшее же поколение, знало, что он может творить невозможное, поэтому имя книжного мага ему вполне подходило, - Но с другой стороны он сын Емитсу и внук Ариадны… однако он рос вдали от отца… - Ну и каков твой вердикт? – Тимотео нервно побарабанил пальцами по столу: словам Освальдо он привык доверять как своим. - Этот ребенок проблема нашей семьи, но также он может стать нашей силой. Я доверяю сужденьям Реборна, но мы должны держать его подальше от Савады Емитсу. Это мое решение. - Что ж… Где все? Дино только за смертью можно послать! – словно в ответ на эти слова, в коридоре раздался грохот. - Свою смерть молодой Кавалоне, кажется, уже нашел. Без подчиненных он все также бесполезен. - Дай и этому мальчику шанс, Освальдо.